20 февраля Европейский Суд вынес постановление по делу «Бопхоева против России», которое является классическим примером дела о нарушении государством «позитивных» обязательств по защите жизни и здоровья граждан. Статья 2 Европейской конвенции «Право на жизнь» не только запрещает властям безосновательно лишать жизни людей, но и обязывает их предпринимать активные шаги по обереганию жизни и здоровья одних граждан от других, а иногда и от воздействия природной стихии. Такие активные действия могут включать в себя меры различного характера: от принятия соответствующего законодательства или нормативов до непосредственной охраны благополучия людей, которые находятся в зоне прямой ответственности государства (например, заключенные в тюрьмах, пациенты в государственных больницах, митингующие на мирных собраниях и т.д.).
Важным компонентом подобных «позитивных» обязательств государства является, согласно практике ЕСПЧ, проведение эффективного расследования по каждой жалобе о посягательстве на жизнь человека либо о причинении серьезного вреда его здоровью. Европейский Суд в своей прецедентной практике давно выработал критерии, по которым он оценивает, было ли расследование эффективным или нет. Напомню основные: это критерии тщательности, быстроты, своевременности, объективности, независимости и публичности. Тщательным расследование признается тогда, когда следователь выполнил все возможные следственные действия. Оценка быстроты расследования предполагает учет общей временной продолжительности следствия и суда над виновными лицами. Своевременным расследование признается тогда, когда следователь в разумные сроки провел необходимые мероприятия (например, назначил медицинскую экспертизу, пока не сошли телесные повреждения; допросил свидетеля, пока он еще помнит детали; собрал доказательства, пока они не исчезли, и т.д.). Критерий независимости нарушается, например, когда следователь обязан вести расследование в отношении своих же коллег из одного подразделения. Необъективным расследование бывает, скажем, когда следователь основывает свои выводы на показаниях лишь одной стороны или не устраняет очевидных для постороннего глаза противоречий, имеющихся в деле. Критерий публичности заключается в максимальном информировании следователем потерпевших о ходе расследования, а в резонансных случаях – и в обязательном оповещении общественности.
Вернемся к обстоятельствам рассматриваемого дела. В 2009 г. жительницу Ингушетии Заиру Бопхоеву насильно выдали замуж и отправили в дом семьи мужа, где она, по сути, была пленницей. Через несколько месяцев такой семейной жизни 18-летняя девушка впала в кому – предположительно, от отравления. В вегетативном состоянии Заира находится до сих пор. Мать девушки, Хава Бопхоева, подала в следственные органы заявление с требованием провести расследование случившегося и возбудить уголовное дело, однако власти неоднократно ей в этом отказывали. Проводились лишь доследственные проверки в рамках УПК РФ, которые, как считают в Европейском Суде, сильно ограничивают следователей в выборе мероприятий по установлению обстоятельств произошедшего. По мнению ЕСПЧ, только в рамках возбужденного уголовного дела можно провести полноценное расследование, которое бы соответствовало стандартам прав человека.
В вынесенном постановлении ЕСПЧ в очередной раз подчеркнул, что национальные власти ни при каких обстоятельствах не должны оставлять безнаказанными правонарушения, угрожающие человеческим жизням. Без привлечения виновных лиц к установленной законом ответственности не воплощается в жизнь принцип верховенства права: в этом случае потерпевшие не могут добиться восстановления справедливости и не решается задача предотвращения подобных преступлений в будущем.
Поэтому в делах о защите права на жизнь, указал ЕСПЧ, властям надо демонстрировать как способность, так и намерение применять уголовно-правовые механизмы в отношении тех, кто незаконно лишил жизни другого. В связи с этим Суд отметил, что государство обязано проводить тщательное и соответствующее международным стандартам расследование не только в делах, в которых потенциальный нарушитель – представитель власти (например, полицейский или военный), но и в тех делах, которые касаются отношений между частными лицами.
В этот раз задача страсбургских судей облегчалась тем, что Правительство РФ в ходе разбирательства в ЕСПЧ признало тот факт, что местные власти не провели эффективного расследования по жалобе матери Заиры Бопхоевой (впрочем, это не помешало Правительству утверждать на стадии коммуникации, что жалоба неприемлема из-за пропуска заявительницей 6-месячного срока, отведенного Конвенцией для подачи формуляра).
Европейскому Суду, с учетом позиции Российской Федерации, не оставалось ничего иного, как признать нарушение ст. 2 Конвенции в ее процессуальном смысле. При этом постановление было принято комитетом из трех судей, т.е. в упрощенном порядке, который обычно касается «дел-клонов».
Страсбургские судьи присудили Хаве Бопхоевой 20 тыс. евро в качестве компенсации морального вреда. Эта сумма полностью соответствует устоявшейся практике ЕСПЧ по подобным делам. Так, в октябре 2014 г. я принимал участие в деле «Косумова против России» в качестве одного из представителей семьи жительницы Чеченской Республики, которая случайно оказалась в зоне артобстрела и погибла. Европейский Суд тогда также усмотрел неэффективность национального расследования случившегося, присудив родным погибшей ту же сумму – 20 тыс. евро. Аналогичная сумма присуждалась ЕСПЧ в связи с жалобами на бездействие следственных органов в делах о бесследно исчезнувших и похищенных гражданах (например, дело «Бимурадова против России», Постановление ЕСПЧ от 12 ноября 2015 г.).
Необходимо подчеркнуть: даже если ЕСПЧ придет к выводу, что человек погиб не от рук представителей государственной власти или обстоятельства его гибели неизвестны, он может признать как отдельное и самостоятельное нарушение неадекватность предпринятых государством следственных и розыскных действий по установлению обстоятельств произошедшего и по поиску виновных лиц. К сожалению, в случае с семьей Бопхоевых Страсбургскому Суду не оставалось ничего иного, как в очередной раз признать нарушение Россией одной из ключевых статей Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
