Дела о международном возвращении детей на основании Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г. (далее – Конвенция 1980 г.) занимают особое место в системе международного семейного права. Специфика таких дел обусловлена трансграничным характером отношений, необходимостью применения международного договора и национального законодательства, а также особой процессуальной целью, состоящей в оперативном восстановлении положения, существовавшего до незаконного перемещения или удержания несовершеннолетнего.
Такие споры крайне редко передаются на рассмотрение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ. Из выявленных и проанализированных мной 29 дел, которые дошли до второй кассации, в Коллегию передано лишь одно, рассмотренное 20 июля 2026 г. по заявлению матери о возвращении несовершеннолетней дочери во Францию1. Я представлял интересы отца девочки, возражавшего против ее возвращения.
В центре спора находилась Е.А.А., 2019 г.р., гражданка Украины и Российской Федерации. До марта 2022 г. она проживала на Украине, после чего вместе с матерью переехала во Францию и получила статус лица, пользующегося временной защитой, до 18 марта 2026 г.
В апреле 2025 г. ребенок по инициативе отца был перевезен в Иркутск. Отец обосновывал переезд необходимостью обеспечения безопасной среды для дочери и не препятствовал ее общению с матерью. Впоследствии мать потребовала возвращения ребенка во Францию на основании Конвенции 1980 г. Суды трех инстанций пришли к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований.
В кассационной жалобе в ВС я сформулировал вопросы, ответы на которые, как представляется, имеют значение далеко за пределами конкретного дела.
Первое: является ли отнесение страны, куда родитель требует вернуть ребенка, к иностранным государствам, совершающим недружественные действия в отношении России, самостоятельным основанием в силу п. «b» ст. 13 и ст. 20 Конвенции 1980 г. для отказа в возвращении?
Как отметил Верховный Суд, суждение судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии серьезного риска того, что возвращение на территорию Франции создаст для ребенка угрозу причинения физического или психологического вреда или иным образом поставит ее в невыносимые условия, вопреки требованиям п. 2 ч. 4 ст. 198 ГПК РФ, немотивированно. Кроме того, высказывая такое суждение, суды первой и апелляционной инстанции не учли, что Французская Республика является членом Организации Североатлантического договора (НАТО), членом Европейского союза и Распоряжением Правительства РФ от 5 марта 2022 г. № 430-р отнесена к иностранным государствам, совершающим в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц недружественные действия.
Верховный Суд признал юридически значимым обстоятельством факт отнесения Французской Республики к государствам, совершающим недружественные действия в отношении России, и указал на необходимость его оценки в совокупности с иными обстоятельствами при разрешении вопроса о наличии серьезного риска для ребенка.
Эта позиция ранее применялась в определениях Первого кассационного суда общей юрисдикции от 9 апреля 2025 г. по делу № 8Г-4173/2025, от 26 июля 2023 г. по делу № 8Г-18526/2023 и теперь получила развитие в Определении Верховного Суда.
Второе: соответствует ли французский статус временной защиты правовой дефиниции «постоянное место жительства», используемой в Конвенции 1980 г.?
Как разъяснил Верховный Суд, суды первой и апелляционной инстанций не учли такие установленные по делу обстоятельства, как вынужденный характер переезда матери с дочерью в марте 2022 г. из Украины во Францию, наличие у истца только временного вида на жительство во Французской Республике с предоставлением ей и дочери временной защиты, ограниченной сроком 18 марта 2026 г., непродолжительный срок пребывания истца с дочерью во Франции. В связи с этим вывод судов первой и апелляционной инстанций о том, что Французская Республика является государством постоянного места проживания ребенка, не может быть признан правомерным, поскольку не соответствует изложенным в решении суда обстоятельствам дела. Также в Определении отмечается, что, поскольку Французская Республика не является государством постоянного места проживания ребенка, существует серьезный риск того, что возвращение на территорию указанного государства создаст угрозу причинения психологического вреда несовершеннолетней.
Верховный Суд также указал, что при рассмотрении подобного рода дел судам следует учитывать обстоятельства, при которых родитель и ребенок оказались на территории иностранного государства, – в частности, установить, являлся ли переезд добровольным либо обусловлен исключительными обстоятельствами.
Третье: обязан ли суд учитывать жизненную среду несовершеннолетнего, сложившуюся после незаконного перемещения? Имеет ли новая сформировавшаяся среда самостоятельное юридическое значение при решении вопроса о возвращении за рубеж?
Как отмечается в Определении, в нарушение принципов, изложенных в Декларации прав ребенка и Конвенции о правах ребенка, суды первой и апелляционной инстанций, принимая решение о незамедлительном возвращении несовершеннолетней на территорию Французской Республики, не учли, что девочка принята в гражданство РФ, у нее сложился круг общения с родственниками (отец, бабушка и тетя) в России, обстановка в семье отца благоприятная, ребенок обеспечен жильем, у нее есть необходимые вещи, игрушки, она владеет русским языком, посещает на постоянной основе дошкольное образовательное учреждение и спортивные занятия, – то есть адаптировалась к жизни в России в семье отца.
ВС подчеркнул, что суды обязаны учитывать фактические обстоятельства жизни ребенка на момент рассмотрения дела, поскольку они не могут быть исключены из судебной оценки лишь по той причине, что возникли после незаконного перемещения за границу.
Отмечу, что подобная правовая позиция ранее применялась в апелляционном определении Санкт-Петербургского городского суда от 13 июня 2018 г. по делу № 33-12267/2018, определении Второго КСОЮ от 13 октября 2022 г. по делу № 8Г-23695/2022.
Четвертое: будут ли нарушены судом ч. 3 ст. 196 и ч. 2 ст. 201 ГПК при разъяснении ранее вынесенного судебного решения, если такие разъяснения повлекут возникновение новых выводов суда первой инстанции относительно предмета спора (соответственно, возникновение новых прав и обязанностей сторон)?
Верховный Суд отметил, что суды первой инстанции, принимая решение, резолютивная часть которого содержит лишь предписание о незамедлительном возвращении ребенка в страну постоянного проживания – на территорию Франции, – вопреки требованиям ст. 244.16 ГПК РФ о том, что решение суда по делу о возвращении на основании международного договора РФ незаконно перемещенного в Россию или удерживаемого в России ребенка должно содержать указание на порядок возвращения, распределение расходов, связанных с возвращением, – не выполнили указанные требования процессуального закона: порядок и сроки возвращения несовершеннолетней во Францию не определили, как и не определили лиц, которые должны сопровождать ребенка, а также не распределили расходы, связанные с возвращением.
Выводы апелляции о нарушении судом первой инстанции требования ст. 244.16 ГПК о том, что отец ребенка не лишен права обратиться в суд с заявлением в порядке ст. 202, 203 Кодекса, ВС счел несостоятельными, поскольку допущенные первой инстанцией нарушения требований ст. 244.16 ГПК о содержании решения суда по делу о возвращении ребенка или об осуществлении права доступа не могут быть исправлены в порядке, предусмотренном ст. 202 («Разъяснение решения суда») Кодекса.
ВС разъяснил, что решение о возвращении ребенка должно быть не только законным, но и исполнимым. В связи с этим суды обязаны определить порядок и сроки возвращения, лицо, сопровождающее ребенка, а также распределение расходов. В противном случае даже обоснованный вывод о необходимости возвращения может оказаться недостаточным для его фактического исполнения.
Рассмотрев дело, Верховный Суд отменил постановления нижестоящих судов и принял новое решение об отказе в возвращении ребенка во Францию, установив наличие предусмотренных ст. 13 Конвенции 1980 г. обстоятельств, позволяющих не предписывать его возвращение.
Значение данного Определения заключается прежде всего в сформулированных правовых подходах к применению Конвенции 1980 г. Разрешив спор по существу, ВС не только устранил допущенные нижестоящими судами нарушения, но и обозначил ориентиры для рассмотрения аналогичных дел. К числу таких ориентиров относятся установление реального места жизни ребенка, характера его проживания в каждом из государств, обстоятельств перемещения, степени интеграции в новую среду, возможных последствий возвращения, наличия конвенционных исключений и исполнимости судебного решения.
Таким образом, Определение отражает переход правоприменительной практики от формального применения Конвенции 1980 г. к содержательной оценке обстоятельств дела при сохранении ее основной цели, состоящей в предотвращении одностороннего изменения постоянного места жительства ребенка. Дальнейшее развитие практики, как представляется, будет связано не столько с расширением формальных критериев, сколько с повышением качества установления фактических обстоятельств дел подобного рода.
1 Дело № 67-КГ26-5-К8.
