Снижение уголовного давления на бизнес в условиях кризиса

В связи с недружественными действиями ряда стран и объявлением в России частичной мобилизации возникла задача идеологической и практической переориентации бизнеса на достижение глобальных целей: поддержание отечественной экономики, развитие импортозамещения, новых технологий и производств. Для реализации указанной задачи представляется необходимым минимизировать предпринимательские риски, – в частности, сопряженные с уголовным преследованием предпринимателей.

Сегодня есть две базовые области, где за последние годы удалось существенно ослабить давление на бизнес. Первая: снижение силового давления правоохранительных органов, когда «легким движением руки» следователя гражданско-правовые споры превращались в уголовные дела. Вторая: ослабление гипертрофированного внимания должностных лиц контрольных органов, использующих незначительные нарушения, не представляющие угрозу жизни и вреда здоровью, как повод привлечь предпринимателя к ответственности.

Правительство последовательно работает над созданием комфортного делового климата. Однако «классическое» законодательство не может в полной мере удовлетворить потребности бизнеса в соблюдении правовых гарантий. Это особенно актуально в условиях вхождения в состав Российской Федерации ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей. В долгосрочной перспективе необходимо создать условия, мотивирующие бизнес расширять географию, сменяя текущую гуманитарную помощь присоединенным территориям добровольным инвестированием.

Проблемы бизнеса при взаимодействии с правоохранительными органами можно условно разделить на организационные, процессуальные и квалификационные. Первый блок проблем связан с неприменением по отношению к субъектам предпринимательской деятельности гарантий, предусмотренных для них законодательством.

Так, большинство уголовных дел в отношении субъектов предпринимательской деятельности связаны с экономическими спорами и корпоративными конфликтами, которые должны быть рассмотрены в гражданско-правовом поле. Необоснованно возбужденные дела, «мертворожденные» и заказные, доходят до суда лишь в 17% случаев, из которых лишь 4% направляются в суд и завершаются вынесением обвинительного приговора. При этом на досудебной стадии к предпринимателю может быть применен весь комплекс приемов силового давления: изъятие документов и имущества, избыточные проверки, заключение под стражу, что нередко приводит к банкротству и потере рабочих мест.

Процессуальные вопросы защиты прав предпринимателей уже интегрированы в правовую систему, но правоприменительная практика вынуждает вносить коррективы, что в отдельных случаях может привести к дублированию норм. Это касается, например, предложения Минюста выделить новую ч. 1.2 в ст. 108 УПК РФ с целью запретить возможность избирать меру пресечения в виде заключения под стражу предпринимателей по преступлениям небольшой и средней тяжести. При этом такой порядок уже содержится в ч. 1 ст. 108 УПК РФ. Проблема правоприменительной практики, на мой взгляд, заключается не в отсутствии в ч. 1.1 ст. 108 УПК составов небольшой и средней тяжести, а в нежелании признавать деяния совершенными в сфере экономической деятельности и применять привилегированные предпринимательские составы, не позволяющие заключить бизнесмена под стражу.

В связи с «категорическим нежеланием» правоприменителей признавать преступления, совершенные в сфере предпринимательской деятельности, таковыми не применяются четкие сроки, предусмотренные ст. 81.1 УПК. В результате изъятые документы и техника зачастую хранятся без процессуального статуса, не возвращаются владельцам, не отправляются на экспертизу. Это приводит к процессуальным нарушениям, что требует как дополнительных разъяснений на уровне законодательства, так и регулирования на внутри- и межведомственном уровне.

Квалификационные вопросы защиты прав предпринимателей находятся в тесной взаимосвязи с организационными и процессуальными. В УК и УПК регулярно вносятся поправки, призванные защитить бизнес от произвола правоохранителей. Предложенные Минюстом инициативы направлены на декриминализацию отдельных экономических преступлений гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности» УК.

К положительным моментам можно отнести регламентацию порядка возбуждения уголовных дел только по материалам, направленным ФНС России¹, освобождение от уголовного наказания по ст. 76.1 УК, отказ в возбуждении уголовного дела в случае, если налоговая недоимка погашена в полном объеме, а также сокращение срока давности по экономическим делам посредством изменения категории квалифицированных налоговых составов путем снижения санкции на один год. Последние по инициативе «Деловой России» вошли в Перечень поручений Президента РФ от 26 апреля 2022 г. № Пр-740 (подп. «б» п. 4). При этом многие нововведения назревали давно и, на мой взгляд, не всегда объективно транслируют потребности бизнеса в защите. Законопроектом предлагается увеличить порог криминальности суммы хищения по ч. 5–7 ст. 159 УК, которые и так крайне редко применялись на практике.

В заключение добавлю, что важна планомерная поступательная работа. При проектировании новых норм необходимо учитывать тенденции правоприменительной практики, которая, в свою очередь, не должна складываться вопреки воле законодателя. Оба этих компонента должны быть учтены и взаимосвязаны при генерации новой уголовно-правовой политики. Предлагаемые экспертным центром новации позволят решить задачу по смягчению системы административных наказаний при сохранении гарантий надежности контроля за соблюдением законодательства участниками делового оборота.

Уголовное право не должно восприниматься властями как универсальный инструмент воздействия на бизнес, а УК должен стоять на страже прав и законных интересов граждан, когда речь идет о реальных противоправных действиях, что в перспективе позволит предпринимателям сосредоточиться на стратегических государственных и бизнес-задачах. То есть важно обеспечить безусловный компромисс между публичными и частными интересами в экономической сфере.