×

Так ли бесспорно обвинение?

Почему постановление ЕСПЧ по делу «Картер против России» сложно назвать объективным и беспристрастным
Назаров Ерлан
Назаров Ерлан
Председатель МКА «Паритет»

21 сентября Европейский Суд по правам человека вынес постановление по делу «Картер против России» по жалобе вдовы бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко, которая указала на причастность российских спецслужб к отравлению полонием ее супруга.

Читайте также
ЕСПЧ посчитал доказанной вину России в смерти Александра Литвиненко
При этом судья от России Дмитрий Дедов посчитал, что британское следствие демонизировало российские спецслужбы, сконцентрировавшись лишь на версии их причастности к преступлению
24 Сентября 2021 Новости

Решение ЕСПЧ, которым ответственность за отравление в Великобритании Александра Литвиненко возложена на российское государство, вызывает, на мой взгляд, крайне противоречивые чувства.

Неискушенный обыватель, скорее всего, положительно воспримет аргументы и выводы Европейского Суда, поскольку при абстрактном прочтении они представляются впечатляющими и убедительными. Но, с точки зрения профессиональных юристов, привыкших в целом доверять решениям этого международного судебного института, подобный отклик, думаю, вряд ли может носить безоговорочный характер.

В адвокатской деятельности довольно часто, отстаивая интересы доверителей, приходится опираться и ссылаться на практику Европейского Суда, поскольку она в значительной степени является эталоном правоприменения для национальных судов, нередко – непосредственно обращаться с жалобами в ЕСПЧ в ситуациях, когда исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты.

Однако анализируемое постановление, полагаю, вряд ли будет восторженно воспринято российскими властями и принято к исполнению, поскольку в таком случае следует согласиться с выводами о причастности государства в лице его спецслужб к убийству Литвиненко. Понятно, что этого не произойдет. Думаю, любое государство в подобных обстоятельствах последовательно и логично отрицало бы какую-либо связь своих властных институтов с причинением смерти бывшему гражданину на территории другой страны.

Анализ постановления, на мой взгляд, выявляет несколько односторонний и тенденциозный характер изложения и толкования результатов расследования, проведенного британскими спецслужбами и положенного в основу заключительных выводов Европейского Суда.

Обращает на себя внимание тот факт, что, помимо изначально взятого направления о причастности граждан РФ Андрея Лугового и Дмитрия Ковтуна к убийству Александра Литвиненко, никакие иные, кроме самоубийства, значимые версии отравления последнего, видимо, не отрабатывались. Установленные фактические обстоятельства, а именно: отравление Литвиненко полонием-210, его встречи с указанными россиянами, наличие следов радиоактивного вещества в местах их пребывания – лишь косвенным образом могут свидетельствовать об их причастности к преступлению. Тем более предположительными и вероятностными являются выводы Суда о том, что Луговой и Ковтун являлись агентами государства и выполняли порученное задание.

Возможно, западные страны воспринимают Россию в «демоническом» свете. Но, исходя из сугубо юридических постулатов, процессуальных норм и презумпций, криминальная роль государства в организации убийства лица, рассматриваемого им в качестве предателя или разоблачителя, должна все-таки основываться на неопровержимых фактах. Приведены ли такие обстоятельства в решении ЕСПЧ? Полагаю, нет.

Вывод о вине РФ и ее властей в причастности к отравлению Литвиненко является, по моему мнению, догадкой, не подтвержденной надлежащими доказательствами. При этом Суд использовал в данном аспекте следующие критерии: Луговой и Ковтун не могли быть заинтересованы в убийстве Литвиненко; российские власти уклонились от сотрудничества с английскими коллегами, не обеспечили проведение собственного эффективного расследования, отказались разрешить использование полученных в России доказательств в рамках взаимной правовой помощи, не приняли мер к лишению Лугового депутатской неприкосновенности; Правительство России без должного обоснования дважды отказалось представить затребованную Европейским Судом информацию, не опровергло выводы расследования, проведенного в Англии; полоний-210, использованный для убийства, мог находиться исключительно во владении правительственных структур и не мог быть получен в отсутствие полномочий или попустительства российских властей.

Видимо, не случайно заявительница жалобы ввиду отсутствия прямых улик против государства была вынуждена в подтверждение своих доводов апеллировать к приписываемым Российской Федерации фактам причастности к убийствам иных лиц за пределами страны (конкретные примеры приведены в цитируемом в постановлении ЕСПЧ заявлении).

Между тем ссылки на указанные предполагаемые обстоятельства и расцененное негативным поведение РФ в ходе процедуры расследования и рассмотрения дела Европейским Судом нельзя признать достаточными для обоснования причастности государства к отравлению Литвиненко. Конкретные убедительные факты, подтверждающие указанные выводы, в постановлении не приведены. Отсутствуют также данные об однозначно российском происхождении радиоактивного вещества (как будто другие страны не располагали им), об утечке или хищении полония на производственных объектах, о возможности его получения, например в результате коррупционных схем. Соответственно, констатация того факта, что именно государство обеспечило предполагаемых виновных лиц смертельным веществом, не основана на достоверных источниках.

Нельзя не отметить, что содержащаяся в постановлении информация свидетельствует о взаимном игнорировании британскими и российскими властями обращений и поручений в рамках оказания правовой помощи и соответствующих взаимных претензиях. Так, Королевская прокурорская служба Великобритании обвиняла Россию в отказе экстрадировать Лугового, а Россия, в свою очередь, упрекала оппонентов в нежелании исполнить запрос об осмотре определенных мест и допросе некоторых свидетелей под тем предлогом, что эти действия не были сочтены важными для расследования. Кроме того, английская сторона не предоставила медицинское заключение о причине смерти Литвиненко и образцах полония-210. Как следствие, российскому расследованию было отказано в информации, которая могла бы помочь национальным властям пролить свет на этот вопрос.

В свою очередь, власти Соединенного Королевства отказались предоставлять России дополнительные доказательства «из-за растущих опасений, что российское государство, скорее всего, было ответственно за убийство Литвиненко на британской земле», полагая, что это может привести к судебному разбирательству в РФ, которое, по мнению британских властей, будет «лишь фикцией или рекламным ходом, призванным снять с себя ответственность за убийство».

Оставшись на своих позициях, Соединенное Королевство и Российская Федерация, как представляется, могли счесть выгодным для себя такое контрпродуктивное, по сути, положение дел, поскольку появилась почва для взаимных упреков и обвинений относительно качества расследования.

ЕСПЧ констатировал, что Правительство РФ как ответчик, необоснованно отказав в выдаче запрошенной Судом документации, не представило доказательств, опровергающих приведенные заявителем и содержащиеся в представленных материалах доводы, и не продемонстрировало тем самым, что российские власти провели эффективное расследование, которое привело к установлению фактов и привлечению к ответственности лиц, ответственных за смерть Литвиненко.  

Таким образом, Суд посчитал достаточными результаты расследования, проведенного Соединенным Королевством дедуктивным методом, установив нарушение ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (право на жизнь) и констатировав, что были получены доказательства, достаточные при отсутствии опровержения, что человек был убит представителями государства, а национальные власти не выдвинули других убедительных объяснений случившегося.

Ссылки в постановлении на применение принципа использования доказательств «вне разумного сомнения» не вполне убеждают в исключительной беспристрастности Европейского Суда при принятии итогового решения. Например, противоречивое суждение о том, что «радиоактивный изотоп был маловероятным оружием убийства для обычных преступников и должен поступать из реактора под контролем государства», все же не исключает вероятность, хотя и малую, наличия такого «оружия» в криминальной среде. Или: «Рассмотрев все доказательства, председатель считает, что существует большая вероятность того, что при отравлении Литвиненко Луговой и Ковтун действовали под руководством службы безопасности России», – здесь снова речь идет о вероятностном характере событий. Представляется, что такого рода умозаключения весьма затруднительно считать основанными на фактах, а вину российского государства – установленной.

Возможно, подспудно имелось в виду, что добыть реальные прямые доказательства участия государства в преступном посягательстве на жизнь Александра Литвиненко – невыполнимая задача, тем более что подозреваемые в убийстве лица находились вне пределов досягаемости британских спецслужб, а потому Суд исходил из того, что смог получить, руководствуясь логическими рассуждениями. Однако такой подход к формулированию крайне серьезных выводов (фактически об акте государственного терроризма) не может отражать общепринятые международные принципы осуществления правосудия.

Можно было бы понять, если бы ЕСПЧ, пусть с определенными «натяжками» и допущениями, сделал вывод о причастности указанных россиян к преступлению, не признавая их ангажированными государством. В данном же случае, как представляется, Суд, принимая решение о причастности РФ к отравлению Литвиненко, заведомо должен был учитывать негативную и болезненную реакцию российских властей на него и очевидное неприятие такого рода претензий.

Конвенция, в частности, предписывает: «Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела» (п. 1 ст. 6), «постановления Суда должны быть мотивированными» (п. 1 ст. 45). Данные положения применимы независимо от того, кто является ответчиком. Можно ли в таком случае утверждать, что указанные требования при рассмотрении и разрешении анализируемого дела были строго соблюдены; являлось ли разбирательство справедливым, а постановление мотивированным? В достаточной ли степени в решении Европейского Суда усматриваются беспристрастность, объективность, отсутствие предубежденности и предвзятости, а в аргументации постановления – достоверные и бесспорные данные? В этом аспекте заслуживают внимания доводы, изложенные в особом мнении судьи от России Дмитрия Дедова, в том числе в той части, что «британское расследование уделяло мало внимания другим версиям, кроме причастности агентов российского государства, они сильно и непропорционально сконцентрировались на этой теории».

В заключение добавлю, что прогнозируемый отказ России выполнять рассматриваемое постановление ЕСПЧ ввиду несогласия с его выводами не дает реальных предпосылок для влияния данного решения на внутригосударственную правоприменительную или судебную практику.

Рассказать:
Другие мнения
Быков Александр
Быков Александр
Адвокат МКА «РОСАР», эксперт pro bono publico при Уполномоченном по защите прав предпринимателей в г. Москве
Дисбаланс правомочий эксперта и специалиста в судопроизводстве
Производство экспертизы
Какие изменения в УПК способствовали бы его устранению
27 Октября 2021
Хасанов Марат
Хасанов Марат
Адвокат АП г. Москвы, партнер Юридической группы «Парадигма»
Границы пересмотра судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам
Арбитражное право и процесс
Суды по-прежнему допускают существенные ошибки в их определении
25 Октября 2021
Брославский Лазарь
Брославский Лазарь
К.ю.н., Ph. D (law), общественный консультант юридической фирмы Broslavsky & Weinman
Увольнение за «утечку информации»
Международное право
Стремление к максимизации прибыли нередко приводит компании к нарушениям законодательства
22 Октября 2021
Батурина Ирина
Батурина Ирина
Заместитель руководителя юридической службы по вопросам правового обеспечения медицинской деятельности ГК «Садко»
Срок исковой давности по «медицинским» спорам: проблемы исчисления
Медицинское право
Как на его определение влияют особенности предмета договора оказания медуслуг
21 Октября 2021
Сальникова Вероника
Сальникова Вероника
Адвокат, партнер МКА «Яковлев и партнеры»
Интересы и мнение ребенка – разные категории
Семейное право
Всегда ли мнение психолога в споре о месте проживания детей является решающим?
20 Октября 2021
Косян Артем
Косян Артем
Адвокат АП Краснодарского края
Когда «неравноценность» – не порок
Арбитражное право и процесс
Развитие института оспаривания сделок по «банкротным» основаниям: опасные тенденции
19 Октября 2021
Яндекс.Метрика