×

В защиту репутации адвоката

Действия, позволившие добиться положительного решения суда по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации
Асриян Борис
Асриян Борис
Адвокат АП Московской области, председатель КА «Династия», доцент ГАУГН, к.ю.н.

Не секрет, что значительная часть представителей адвокатского сообщества приходит в адвокатуру после некоторого периода работы в коммерческих структурах или на государственной службе.

В такой «прошлый» период репутация, как правило, не подвергается «атакам», а если и подвергается, то по ряду причин не получает полноценного отпора. Однако во время адвокатской деятельности, особенно по публичным и резонансным делам, адвокат нередко становится объектом нападок со стороны лиц, сталкивавшихся с ним в негативном контексте в прошлых ипостасях.

Непубличный характер предшествовавшей получению адвокатского статуса деятельности либо редакционная политика СМИ – сдерживающие факторы для вольных комментариев о профессиональной работе юриста. Однако во время его адвокатской карьеры некоторые персоны могут решить, что теперь допустимо громко заявлять о доадвокатской жизни данного лица, обидах на него, и ничего страшного при этом не произойдет – главное, чтобы все узнали, кем был этот адвокат раньше, и держались от него подальше.

На практике я столкнулся с такой ситуацией: освещавший «громкий» процесс по уголовному делу журналист, комментируя тактику и стратегию защиты подсудимого (моего подзащитного), пошел на поводу у читательницы, проходившей по данному делу в качестве свидетеля (и ранее осужденной в мою бытность сотрудником правоохранительных органов), и в попытке раскритиковать линию защитника перешел на личность адвоката и оценку его работы на предыдущем месте.

Опишу пошаговые действия, позволившие в итоге получить положительное решение суда по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации. Надеюсь, мой опыт будет полезен коллегам, оказавшимся в подобной ситуации или представляющим интересы доверителей по аналогичным исковым заявлениям.

Первый шаг – ознакомившись с публикацией, необходимо вычленить в ней фразы, не являющиеся оценочным суждением, но содержащие при этом сведения, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию (например, в исковом заявлении в качестве таковых я указал: «одиозная личность», «при нем творились страшные дела», «его попросили из органов, так он пошел в адвокаты»).

Второй шаг заключался в попытке связаться с журналистом по электронной почте, адрес которой был указан на сайте СМИ, с требованием опубликовать опровержение, поскольку сведения, сообщенные его интервьюируемой, не соответствуют действительности. В письме содержалась также рекомендация сохранить доказательства (диктофонную запись интервью, переписку и пр.), так как в случае судебного разбирательства журналисту необходимо будет сослаться на первоисточник, а если интервьюируемая будет отрицать, что является автором спорных утверждений, ответственность будет возложена на журналиста и редакцию.

Журналист письмо проигнорировал (забегая вперед, отмечу, что, когда речь зашла о возможности досудебного урегулирования конфликта, журналист объяснил отсутствие ответа неработоспособностью электронного почтового ящика). Впоследствии при рассмотрении моего искового заявления о защите чести, достоинства и деловой репутации суд приобщил распечатку электронного письма к материалам дела, и вопрос был закрыт.

В очередном заседании суда по уголовному делу в отношении моего подзащитного, в котором также принимали участие журналист и его собеседница, мне удалось зафиксировать под видеозапись, что источником не соответствующих действительности сведений, включая нелестные высказывания в адрес защитника, является именно интервьюируемая, и от своих слов она не отказывается. В результате издание опубликовало еще один материал, в котором не только были продублированы недостоверные сведения из предыдущего интервью, но и подробно описывался процесс выяснения авторства спорных высказываний под видеозапись в суде.

Таким образом, на третьем этапе предстояло провести осмотр уже двух письменных доказательств с составлением нотариусом протокола.

После получения протокола осмотра у нотариуса я направил в суд исковое заявление о защите чести, достоинства и деловой репутации. Для установления территориальной подсудности требовалось выбрать один из адресов ответчиков: место постоянной регистрации собеседницы журналиста или юридический адрес редакции.

Судебное разбирательство по существу при отсутствии явного затягивания со стороны ответчиков заняло три месяца и включало пять заседаний.

Остановлюсь подробнее на процессе представления доказательств и опровержении доводов процессуальных оппонентов.

Ответчики являлись на все заседания, активно возражали против исковых требований, представляли доказательства, вызывали свидетелей в обоснование их утверждений. В силу психологических аспектов взаимоотношений сторон, которые на протяжении длительного времени испытывали личную неприязнь друг к другу, мне как истцу было проще и тактически верно прибегнуть к помощи представителя. Это, во-первых, нивелировало негативную реакцию ответчика на вопросы со стороны истца; во-вторых, позволяло вести процесс без излишнего эмоционального окраса, а, в-третьих, адвокат в качестве представителя направлял адвокатские запросы в Роспечать и Роскомнадзор, собирал и представлял суду доказательства.

Основным доказательством стало заключение специалиста-лингвиста, проведшего полноценное научное исследование текста обеих публикаций.

Эксперт подтвердил, в частности, что высказывание «при нем творились страшные дела» содержит обобщающую конструкцию, которая в современном русском дискурсе относится к пугающим, ужасающим и недопустимым событиям. В заключении отмечалось, что утверждения такого рода дискредитируют истца в общественном мнении, указывают на совершение им в прошлом нечестных и противозаконных поступков, что ставит под сомнение в целом его профессиональные и человеческие качества в настоящее время.

Специалист проанализировал также фрагмент высказывания «его попросили из органов, так он пошел в адвокаты». Данная фраза, по мнению лингвиста, содержит негативную характеристику истца, указывает на то, что его уход из правоохранительных органов был вынужденным (глагол «попросили» в русском языке используется для обозначения противоположного смысла – «не вежливо попросили, а выгнали, выдворили»; имеет место обязательный компонент значения принудительного или вынужденного ухода с должности). Таким образом, как указано в заключении, в данном высказывании содержится информация в форме утверждения о том, что истец был уволен из органов.

В итоге специалист пришел к выводу, что исследованные фрагменты текста содержат резко отрицательный образ личности истца, формируют негативное отношение читателя к нему, а также запускают процесс, называемый в лингвистике «очернение личности», что позволяет говорить о существовании серии публикаций, направленных на дискредитацию личности истца и подрывающих его деловую репутацию. Кроме того, серии конфликтных публикаций являются крайне мощным средством дискредитации: они не только создают сниженный образ субъекта порицания, но и основательно закрепляют его в медиадискурсе. Таким образом, как резюмировалось в заключении специалиста, негативная характеристика субъекта, передающаяся из текста в текст, превращается в одну из самых устойчивых и сложноопровержимых его характеристик.

Интересными, на мой взгляд, представляются выводы специалиста в отношении словосочетания «одиозная личность». Само по себе слово «одиозный» не является чем-то дискредитирующим – оценка всегда субъективна, она представляет собой результат мыслительной деятельности выражающего ее лица, которое, восприняв информацию о свойствах, качествах, поведении оцениваемого предмета или лица, соотнесло ее с культурно-исторически обусловленным субъективным представлением о норме и выбрало определенные лексические средства, исходя из того, какие отклонения от нормы были им выявлены. Так, личность, оцениваемая как одиозная одним человеком, другими может трактоваться иначе – в частности, положительно. В связи с этим в ходе заседания я уточнил исковые требования в части указанного утверждения.

Помимо приобщения заключения специалиста к материалам дела суд постановил вызвать и допросить специалиста в судебном заседании. Опрошенный специалист свои выводы подтвердил. Его показания также были положены в основу судебного решения об удовлетворении исковых требований. В ходе судебного разбирательства стороны задавали вопросы специалисту и получали на них ответы. Проверив материалы дела, суд пришел к выводу, что заключение специалиста и его показания отвечают на поставленные вопросы и соотносятся с материалами дела.

Суду были представлены также письменные доказательства прохождения истцом службы в правоохранительных органах и обстоятельства увольнения (по собственной инициативе в связи с выходом на пенсию по выслуге лет), документы об отсутствии дисциплинарных наказаний, о поощрениях и т.п.

По делам такой категории считаю необходимым привести примеры негативных последствий для истца в качестве обоснования морального вреда, но в силу специфики адвокатской деятельности и обязанности сохранять адвокатскую тайну использовать в качестве доводов изменившиеся в худшую сторону взаимоотношения с доверителями недопустимо. По этой причине в исковом заявлении в качестве негативного последствия спорных публикаций я указал создание в студенческой и преподавательской среде вуза моего негативного образа как преподавателя, что привело в том числе к материальным убыткам в виде уменьшения педагогической нагрузки. Указанные обстоятельства подтвердил в ходе допроса свидетель, пояснивший суду, что работает в высшем учебном заведении, в котором преподает истец, и указанные публикации повлияли на преподавательскую деятельность истца. Оснований не доверять свидетелю у суда не было.

Опровержение доводов ответчиков, фактически сводившихся к негативной характеристике методов адвоката, осуществляющего защиту доверителя в суде, легло на плечи судьи и выразилось в итоговом решении в единственном абзаце: «Ответчик и его свидетели охарактеризовали деятельность истца по защите его доверителя негативно. Однако он представлял интересы своего подзащитного в силу своей адвокатской деятельности и должен был осуществлять свои обязанности. Если, по мнению свидетелей, истцом была нарушена адвокатская этика по уголовному делу, в котором принимал участие истец и свидетели, данный вопрос рассматривается в ином судебном порядке».

Подводя итог данному процессу (хотя и частному, но в то же время классическому по делам такой категории), хотелось бы добавить, что красной нитью сквозь все заседания проходил повторяющийся вопрос судьи к ответчикам: «Какие доказательства ваших утверждений, кроме личной неприязни к истцу, вы можете привести?»

В итоге суд принял решение об удовлетворении исковых требований, взыскании с ответчиков компенсации морального вреда и судебных расходов, а также обязании СМИ опубликовать опровержение. Решение ответчиками не обжаловалось и вступило в силу.

В заключение отмечу, что критические публикации, если они написаны в корректной форме и не содержат оскорбительных слов и выражений, не подлежат оспариванию в суде. В то же время утверждение порочащего репутацию факта без представления доказательств всегда будет признано судом не соответствующим действительности – со всеми вытекающими последствиями.

Рассказать:
Другие мнения
Лапинский Владислав
Лапинский Владислав
Адвокат АП Санкт-Петербурга, председатель президиума КА «Лапинский и партнеры»
Правовые нормы важно трактовать правильно…
Правовые вопросы статуса адвоката
Право органов власти давать разъяснения по применению законодательства предусмотрено законом
01 февраля 2023
Васюхин Максим
Васюхин Максим
Адвокат КА Железнодорожного округа г. Хабаровска в Хабаровском крае, АП Хабаровского края
Отказ от оплаты повторного ознакомления с делом нарушает УПК
Защита прав адвокатов
Апелляция изменила решение суда об отказе в выплате вознаграждения защитнику
27 января 2023
Баулин Олег
Баулин Олег
Вице-президент, советник ФПА РФ, член Совета ФПА РФ, президент АП Воронежской области
Не волшебная палочка…
Правовые вопросы статуса адвоката
Адвокатский запрос – форма получения информации доказательственного значения, а не способ формирования новых сведений
25 января 2023
Панов Денис
Панов Денис
Адвокат КА Челябинской области «Стратегия»
Адвокатский запрос как инструмент ограничения прав адвоката?
Правовые вопросы статуса адвоката
Проблемы ограничительного толкования данного института
24 января 2023
Бородин Сергей
Бородин Сергей
Адвокат АП Воронежской области, управляющий партнер адвокатской конторы «Бородин и Партнеры»
«Доказательственный вес» или самостоятельное доказательство?
Правовые вопросы статуса адвоката
О статусе адвокатского опроса в уголовном и арбитражном процессах
16 декабря 2022
Рубин Александр
Рубин Александр
Адвокат АП г. Москвы, АБ г. Москвы «Канишевская, Озерский, Кочетов, Четвергов, Кукуев»
Протокол адвокатского опроса как вспомогательный инструмент доказывания
Правовые вопросы статуса адвоката
Что поможет усилить его процессуальную значимость
07 декабря 2022
Яндекс.Метрика