×

Адвокат добился прекращения дела об административном правонарушении благодаря ошибке инспектора ДПС

Защитник доказал, что вручение копии протокола, на обороте которой приведен текст ст. 25.1 КоАП и ст. 51 Конституции, не является разъяснением соответствующих прав
Адвокат Сергей Мегалинский рассказал «АГ», что инспекторы ДПС часто не разъясняют лицам, в отношении которых ведется административное производство, их права. По его словам, нередко все сводится к тому, что полицейский просто говорит, где нужно поставить подпись.

Как стало известно «АГ», районный суд Санкт-Петербурга оставил в силе постановление мирового судьи, который прекратил дело об административном правонарушении из-за того, что инспектор ДПС не разъяснил гражданину Ж. его права. Об этом сообщил адвокат Невской коллегии адвокатов Санкт-Петербурга Сергей Мегалинский, который защищал Ж. Решение было вынесено в конце сентября, но получил его адвокат только недавно.

В марте 2020 г. инспектор ДПС составил на водителя Ж. протокол о том, что тот управлял автомобилем в состоянии алкогольного опьянения (ч. 1 ст. 12.8 КоАП). Материалы дела полицейский оперативно передал мировому судье 161-го судебного участка Санкт-Петербурга. Но тот вернул их, указав, что доказательства необходимо оформить надлежащим образом. Во второй раз протокол поступил на участок в июне 2020 г.

При рассмотрении дела Сергей Мегалинский обратил внимание мирового судьи на то, что инспектор не разъяснил Ж. его права, предусмотренные ч. 1 ст. 25.1 КоАП и ст. 51 Конституции. Выполнение этой обязанности в силу ст. 28.2 КоАП может подтверждаться либо подписью Ж. в протоколе, либо записью инспектора о том, что тот отказался от подписи. Однако в графе об ознакомлении с положениями этих статей не было ни подписи Ж., ни отметки инспектора.

Изучив протокол, мировой судья согласился с защитником (постановление от 22 июля 2020 г. имеется у «АГ»). В графе об ознакомлении с указанными нормами подписи Ж. действительно не было, отметил он. Расписка о разъяснении прав в материалах дела также отсутствовала. Зато был рапорт инспектора, подготовленный уже после возвращения материалов из суда. В нем полицейский утверждал, что при составлении административных материалов разъяснил Ж. его права и обязанности, а в протоколе подпись «ошибочно не была поставлена». Документ с повторным разъяснением затем был направлен мужчине по почте.

В суде инспектор рассказал, что разъяснил Ж. его права и обязанности при понятых сразу после того, как остановил его машину. Потом показал, где нужно расписаться, но Ж. не расписался, а сам инспектор этого не заметил. После того как мировой судья вернул материалы, полицейский, по его словам, вызвал Ж., чтобы скорректировать протокол, но мужчина не пришел. Тогда инспектор направил разъяснения прав и обязанностей по почте. Это было «надлежащим исправлением протокола», считает полицейский.

Однако суд обратил внимание на доказательства, которые представил защитник Ж. Конверт и отчет об отслеживании письма свидетельствовали, что инспектор направил извещение через четыре дня после даты, на которую вызвал гражданина.

Все это говорит о том, что Ж. не был осведомлен об объеме предоставленных ему процессуальных прав, что и повлекло нарушение права на защиту, заметил судья. «При таких обстоятельствах суд не может признать протокол об административном правонарушении допустимым доказательством, поскольку он составлен с грубыми нарушениями требований закона. Иные материалы дела в отсутствие протокола об административном правонарушении не могут образовать совокупность доказательств, достаточную для вывода о виновности Ж. в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 12.8 ч. 1 КоАП РФ, поскольку протокол об административном правонарушении является основным доказательством по делу, все иные доказательства по делу об административном правонарушении лишь дополняют протокол об административном правонарушении, но не могут pastedGraphic.pngего заменить», – сказано в постановлении. Дело в отношении Ж. было прекращено за отсутствием состава административного правонарушения.

Инспектор обжаловал постановление в Приморский районный суд Санкт-Петербурга. Теперь полицейский утверждал, что из-за сильного опьянения Ж. «не только не мог воспринимать и помнить, что ему было разъяснено, но не был в состоянии расписаться несколько раз подряд в соответствующих графах». Однако в той же жалобе, как следует из решения районного суда от 28 сентября 2020 г. (имеется у «АГ»), инспектор объяснял поведение Ж. и по-другому: якобы тот не расписался в протоколе специально, чтобы избежать административной ответственности. Разъяснение прав происходило при понятых, которые могли подтвердить это, но мировой судья не стал их опрашивать, говорил инспектор. Кроме того, добавил он, Ж. сразу же после совершения правонарушения получил копию протокола, где были приведены положения ст. 51 Конституции и ст. 25.1 КоАП.

Сергей Мегалинский настаивал на том, что довод об умышленном отказе от подписи противоречит материалам дела. Он также опроверг утверждение о том, что первой инстанции следовало допросить понятых. Основанием для прекращения дела стало существенное нарушение инспектора при составлении протокола, из содержания которого следует, что он составлялся без понятых, пояснил адвокат. Более того, инспектор в первой инстанции не ходатайствовал об их допросе. 

Что касается копии протокола, на обороте которой приведен текст ст. 25.1 КоАП и ст. 51 Конституции РФ, то ее вручение не является разъяснением положений этих статей, утверждал защитник. Ведь в этом случае инспектор ничего не делал, Ж. сам прочитал нормы и уже после составления протокола. То есть при его составлении гражданин не мог в полной мере реализовывать эти права, подчеркивал Сергей Мегалинский.

Именно поэтому, добавил защитник, все те действия по разъяснению прав, которые инспектор совершил уже после составления протокола, не могут исправить нарушения, которые он допустил ранее. При составлении протокола Ж. не был осведомлен обо всех имеющихся у него правах, что первая инстанция правомерно назвала нарушением права на защиту, указал адвокат.

Районный суд, изучив материалы дела, пришел к тому же выводу: инспектор не разъяснил Ж. его процессуальные права и тем самым нарушил право гражданина на защиту. Жалоба инспектора была оставлена без удовлетворения.

Сергей Мегалинский рассказал «АГ», что Верховный Суд сформировал однозначную практику, в соответствии с которой такие нарушения, которые допустил инспектор в этом случае, признаются существенными и влекут к признанию доказательства недопустимым. «К сожалению, подобные нарушения должностные лица совершают достаточно часто. Практически каждый доверитель рассказывает, что при проведении процессуальных действий инспектор не разъяснил порядок их производства и соответствующие права. Часто все сводится к тому, что инспектор просто указывает лицу, не осведомленному о своих правах, где нужно поставить подпись», – отметил адвокат.

По его словам, сложности при доказывании нарушений полицейских обусловлены тем, что изначально, оказываясь без защитника, один на один с инспектором, привлекаемое лицо просто следует указаниям полицейского – подтверждает своей подписью, что права разъяснены. Хотя на самом деле они не разъяснялись. «В тех случаях, когда человек все-таки отказывается ставить подпись в соответствующей графе протокола, инспектору достаточно сделать отметку об отказе от подписи. При этом закон не обязывает должностных лиц ни фиксировать отказ в присутствии понятых, ни указывать мотивы, по которым лицо отказалось от подписи», – указал Сергей Мегалинский.

Он отметил, что особенность дела Ж. в том, что изначально тот дал признательные объяснения относительно своей вины в совершении правонарушения. «Лишь убедив суд, что такое признание получено с грубым нарушением закона, мы добились признания протокола об административном правонарушении недопустимым доказательством и, как следствие, прекращения дела в связи с отсутствием состава административного правонарушения», – подчеркнул защитник.

По его сведениям, обжаловать судебные акты дальше инспектор не намерен. «С учетом обстоятельств, послуживших основанием для прекращения дела, обжалование постановления мирового судьи носило в большей степени формальный характер», – считает Сергей Мегалинский.

Рассказать: