12 апреля в Москве состоялась научно-практическая конференция, организованная Центром конституционного правосудия по теме «Ответственность в эпоху Левиафана: новые вызовы для защиты собственности». Модератором выступил руководитель ЦКП Иван Брикульский, который отметил, что конституционалисты и цивилисты могут по-разному читать одни и те же конституционные нормы, в связи с этим возникла идея собрать специалистов по цивилистике, международному праву, конституционному праву и узнать, что они думают о сложных вопросах защиты прав собственности.
Адвокат Melling, Voitishkin & Partners Павел Ларионов свое выступление посвятил теме «Асимметрия ответственности за незаконную приватизацию: ошибки за счет граждан?». Он рассказал о проблемах, возникающих при вынесении Постановления КС № 3-П/2025 (дело «сочинских садоводов»). Так, по его мнению, КС не ответил на вопрос о том, кто в ответе за ошибки, приведшие к деприватизации: «Если приватизация незаконна, государство должно нести ответственность за допущенные нарушения при выдаче земельных участков – халатность на стороне должностного лица, которое допустило соответствующие нарушения. Собственник же должен нести уголовную или гражданскую ответственность за недобросовестные действия до или после приватизации. Если же таких действий собственником не совершено, то ответственности наступать не может – компенсация от государства».
Однако Павел Ларионов отметил, что на деле выходит так, что государство не несет ответственность, если к моменту обнаружения нарушений приватизации сроки исковой давности истекли. Любая ответственность государственных служащих, которые допустили нарушения, исключается. Собственник же, напротив, несет ответственность за недобросовестные действия до или после приватизации без срока давности. Если же таких действий собственником не совершено, то участок все равно заберут, но с компенсацией от государства. По его мнению, Постановлением № 3-П/2025 в правовую систему добавлен дестабилизирующий фактор, который разбалансирует систему ответственности в дихотомии «виновный – невиновный», виды ответственности и их правовые последствия.
Заместитель начальника отдела обязательственного права Исследовательского центра частного права, к.ю.н. Анна Маркелова обратила внимание на вопрос ответственности государства за фактическое изъятие имущества для госнужд. Она рассказала, что при строительстве Ирганайской ГЭС в Дагестане было очевидно, что впоследствии могут быть затоплены некоторые земельные участки и государство выкупило участки, находящиеся в границах предвиденного затопления. В 2008 г. произошел прорыв ГЭС, в результате чего жилые дома многих граждан вместе с земельными участками были затоплены, то есть затопило намного больше участков, чем было изъято. Собственникам, которым был причинен вред затоплением, отказывали в выплате возмещения в судебном порядке, ссылаясь на то, что их не было в списках на изъятие. Во внесудебном порядке компенсации начали выплачивать, но не всем гражданам. Тогда собственники обратились с иском о компенсации морального вреда в связи с бездействием властей, однако и в этом им было отказано. Суды посчитали, что истцы не доказали наличие страданий и что незаконным бездействием были нарушены только имущественные права, а не нематериальные блага.
Далее в 2022 г. Конституционный Суд Республики Дагестан указал, что органы исполнительной власти республики не освобождены от необходимости и в целях устранения нарушения конституционных прав значительного количества граждан добиться справедливого и безотлагательного решения вопросов возмещения ущерба, причиненного при строительстве гидроузла. После этого, как подчеркнула Анна Маркелова, собственники попытались признать незаконным бездействие уполномоченных органов и взыскать убытки вне зависимости от наличия решения об изъятии. Однако им снова было отказано. Суды, в частности, исходили из того, что финансирование строительства Ирганайской ГЭС за счет средств федерального бюджета само по себе не означает, что компенсация убытков должна быть возложена на Минфин России.
Анализируя данный случай, Анна Маркелова отметила, что нарушение процедуры изъятия имущества для государственных нужд составляет противоправное поведение, которое является одним из условий ответственности государства за причиненный вред. Причинение вреда в результате затопления ГЭС относится к диспозиции ст. 1079 «Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих» ГК. Если за один и тот же вред несет ответственность несколько субъектов, они несут ответственность солидарно (ст. 1080 ГК). Если имущество не изъято в установленном порядке, требование о выплате компенсации – это уже не ст. 35 Конституции, а ст. 57 Конституции и включает моральный вред, считает эксперт.
Руководитель Центра международного права Сергей Охотин рассказал о вмешательстве иностранных государств в интересы российского бизнеса и пределах ответственности государства по международным договорам. Он обратил внимание, что принципы международного права в ряде случаев не согласуются друг с другом и применение их государствами избирательно и непоследовательно. Эксперт подчеркнул, что в международном праве главное право – это право сильного, само по себе право без поддержки сильной власти не способно реализовать свои функции регулирования отношений в обществе.
Сергей Охотин указал, что приоритет над российскими законами имеют лишь те международные договоры, которые Россия сама подписала и ратифицировала, то есть добровольно взяла на себя какие-то обязательства. Здесь, как таковой, утраты суверенитета быть не может. Чуть сложнее дело обстоит с вопросом применения в российской правовой системе общепризнанных принципов и норм международного права. «Здесь, с одной стороны, для формирования международных принципов не требуется обязательное согласие РФ, принципы могут возникать и без ее участия, но с другой стороны, стоит присмотреться к формулировке, что частью нашей правовой системы являются не все принципы и нормы, а только лишь общепризнанные, а общепризнанные, значит, признанные в том числе и Россией. Соответственно, принципы и нормы международного права, которые РФ не признает, в нашей системе применению не подлежат», – отметил спикер.
Сергей Охотин пояснил, что 8 декабря 2020 г. был принят Закон № 427-ФЗ, которым были внесены изменения в ст. 7 части первой ГК РФ и внесена поправка о неприменении правил международного договора, если он противоречит Конституции РФ. Аналогичные нормы были внесены в УК РФ и еще ряд законов. Данные изменения произошли на основании новой редакции Конституции РФ. «Право не является универсальным регулятором. Международное публичное право – это не право вовсе. Изменения в Конституции РФ и отход от норм международного права не добавили суверенитета и не защитили российских граждан и юридических лиц от иностранного вмешательства. Механизм такой защиты на практике отсутствует», – заключил эксперт.
Профессор кафедры конституционного и муниципального права МГЮА, д.ю.н. Наталья Таева подчеркнула, что, говоря о компенсаторных механизмах в конституционном судопроизводстве, стоит констатировать фрагментарность правового регулирования. По ее мнению, становление компенсаторного механизма в конституционном судопроизводстве происходит хаотично, спонтанно. Также эксперт отметила, что практика опережает нормативное регулирование.
Наталья Таева обратила внимание, что термин «компенсаторный механизм» используется достаточно бессистемно, в разных значениях. Так, в конституционном праве присутствуют термины «компенсация», «компенсаторный механизм», «компенсаторное производство». Практика по вопросу компенсаторного механизма идет то в одну, то в другую сторону, в связи с этим предлагаются пути решения этой проблемы, в науке выделяются несколько моделей, заметила она. «Первая модель заключается в том, чтобы использовать юридический механизм деликтной ответственности. Эта модель основывается на том, что на все случаи причинения вреда актами власти (речь идет о признании закона несоответствующим Конституции РФ или соответствующим в истолковании, данном КС), распространяется норма гражданского законодательства. Вред подлежит возмещению при наличии оснований, условий, установленных в законе и при соблюдении принципа полного возмещения убытков. В рамках этой модели предлагается использовать только те компенсаторные механизмы, которые предусмотрены в действующем законодательстве», – пояснила спикер, добавив, что, по ее мнению, у данной модели есть недостатки, в частности: слишком узкое понимание компенсаторных механизмов, а также то, что момент причинения вреда является моментом возникновения права.
Вторая модель заключается в том, что компенсаторный механизм имеет особую правовую природу и необходимо дополнение материальной или процессуальной составляющей. Наталья Таева поддерживает данную модель, поскольку считает, что доработать процессуальную, материальную составляющую весьма возможно: «При этом должно быть дополнение материальных и процессуальных норм в комплексе. Здесь не должно быть ситуативного правового регулирования, необходимо основываться на принципах законности и гарантированности, именно применительно к компенсаторным механизмам».
Юрист ЦКП Даниил Богачев отметил, что КС обязывает суд первой инстанции определять порядок, форму и размер компенсации. По его мнению, было бы логичнее, чтобы именно сам Конституционный Суд определял размер этой компенсации. Он подчеркнул, что распространенной проблемой является несоответствие размера полученной компенсации заявленному размеру либо ее размер настолько сильно нивелируется, что фактически никакого правовосстановительного эффекта соответствующая компенсация не обеспечивает.
Даниил Богачев рассказал о моделях стран, которые применяют компенсаторные механизмы или их аналоги. Первая классификация основана на критерии – роли компенсаторных механизмов в системе способов восстановления нарушенных конституционных прав. Так, можно выделить: самостоятельную роль – компенсаторный механизм как альтернатива другим способам восстановления прав и вспомогательную роль (субсидиарная) роль – компенсаторный механизм применяется наряду с другими способами восстановления прав. Вторая классификация основана на критерии, связанном с тем субъектом, который определяет форму и размер компенсации (Конституционный Суд, или другие органы государственной власти). В некоторых странах этим вопросом занимаются различного рода ведомства: министерство финансов либо министерство юстиции. Третья классификация связана с тем, каким образом компенсаторный механизм закреплен в нормативном тексте. В частности, в России это Федеральный конституционный закон, в некоторых странах это Конституция или закон, связанный с судебной властью.
Даниил Богачев полагает, что, исходя из анализа российской правовой практики применительно к очень низкому размеру компенсации, можно внести определенные коррективы в существующую модель компенсаторного механизма. И, по его мнению, это должно быть не в рамках изменения законодательства, а в рамках Постановления Верховного Суда.
Эксперт Высшей школы государственного управления РАНХиГС, доцент, к.ю.н. Ирина Третьяк посвятила свое выступление теме «Презумпция добросовестности граждан и публичные интересы: в поисках нового конституционного баланса». По ее мнению, происходит изменение этой презумпции не только в частных отраслях права, но и в публичных.
Эксперт подчеркнула, что в частном праве данная презумпция действует максимально широко: она понимается так, что добросовестный приобретатель не должен нести негативные последствия за действия органов государственной власти, других собственников, которые, например, не проявили должной осмотрительности и т.д. Касательно публичного права Ирина Третьяк отметила, что в 2020 г. в заключении КС по поправкам к ст. 81 Конституции РФ (требования к кандидату на должность президента РФ) появился новый «штрих» к портрету добросовестности гражданина – ценз гражданской верности. Речь идет о том, что у кандидата на должность президента никогда в прошлом не должно быть вида на жительство в иностранном государстве, иностранного гражданства, иначе это снижает уверенность в его духовной и эмоциональной связи с Российским государством. Таким образом, спикер считает, что презумпция добросовестности в публичном праве начинает усложняться и трансформироваться.
Адвокат, заместитель директора по земельно-имущественным отношениям AVA Group Никита Чулков в своем выступлении раскрыл тему баланса публично-частных интересов на примере защиты прав коммерческих организаций на земельно-имущественные активы. Он высказал мнение о том, что в правовом государстве не должно быть фундаментальных различий в базовых правах между физическими и юридическими лицами применительно к праву собственности. Он обратил внимание на то, что Конституция сама по себе не связывает охрану права частной собственности только с гражданами.
По мнению Никиты Чулкова, в некотором смысле защита прав частной собственности на земельно-имущественные активы коммерческих организаций не менее важна, чем защита личного имущества граждан, поскольку изъятие земельного участка у организации может стоить рабочих мест сотни людей, которые работают и трудятся на благо этой организации. Часто именно земельно-имущественные активы составляют основу коммерческой деятельности.
Эксперт обратил внимание, что согласно докладу Росреестра на 1 января 2023 г. (до того, как раскрутился «моховик» деприватизации в стране) более 92% земельного фонда продолжает оставаться в государственной муниципальной собственности, 6,4% – в собственности граждан, 1,4% – в собственности юридических лиц. Никита Чулков подчеркнул, что существенную долю среди исков от Генеральной прокуратуры РФ, государственных муниципальных органов в последнее время занимают иски о лишении прав на долгосрочную аренду земельных участков.
Никита Чулков рассказал об арбитражной практике, которая начала формироваться после вынесения постановлений КС № 49-П/2024 и 3-П/2025. Так, в Определении Экономколлегии ВС от 1 апреля 2025 г. рассмотрен случай, где прокурор обратился за изъятием земельно-имущественных активов в Красноярском крае, но там не было доказано коррупционного бэкграунда. ВС указал, что Постановление № 49-П/2024 позволяет не применять сроки исковой давности только к делам, связанным с коррупционной составляющей, в иных делах, несмотря на то, что истцом выступает прокурор, нельзя отказываться от применения сроков исковой давности и, соответственно, они должны быть применены.
Адвокат АК «Аснис и партнеры» Андрей Дроздов в своем выступлении выразил мнение о том, что исходя из ответа на философско-правовой вопрос «кто для кого?», «чей интерес (государственный или частный) должен превалировать?» частные проблемы с конкретными исками (компенсаторными, о возмещении вреда и т.д.) разрешатся сами собой.
В дискуссии также приняли участие доцент РГУП им. В.М. Лебедева, к.ю.н. Ольга Кряжкова, партнер KLP Legal, преподаватель РУДН им. Патриса Лумумбы Руслан Чермит, Управляющий партнер Vamos Law Firm Михаил Чикунов и адвокат юридической фирмы «Савельев, Батанов и партнёр» Леонид Филонов.
