28 мая Конституционный Суд вынес Постановление № 35-П по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 234 «Приобретательная давность» ГК РФ.
Суды не признали право собственности на жилье в силу приобретательной давности
Ольга Иванькова владеет расположенной в многоквартирном доме квартирой, принадлежавшей ее отчиму Б., умершему в 1991 г. Решением народного суда Ворошиловского района Ростова-на-Дону от 20 июля 1993 г. это жилье было признано выморочным имуществом в связи с отсутствием наследников, так как согласно действовавшему ранее законодательству падчерицы к наследованию не призывались. На основе решения суда и письма налогового органа постановлением главы администрации района от 22 июля 1994 г. квартира была принята районным предприятием ЖКХ на баланс, о чем впоследствии было изготовлено регистрационное удостоверение. При этом публичное образование, несмотря на переход в силу закона права собственности на квартиру, не приняло мер к ее освобождению и выселению из нее Ольги Иваньковой, которая продолжила пользоваться жильем и нести расходы на его содержание.
В 2022 г. Ольга Иванькова обратилась в суд с иском к администрации Ростова-на-Дону, администрации Ворошиловского района и предприятию ЖКХ о признании права собственности на квартиру в порядке приобретательной давности. Истец ссылалась на то, что после смерти Б. она единолично вступила во владение данным жильем, будучи ранее вселенной в него как член семьи, владеет этим имуществом как своим собственным, открыто, добросовестно и непрерывно, исполняет обязанности собственника, а также несет расходы на его содержание в отсутствие притязаний и претензий от собственника или других лиц.
Суд отказал в удовлетворении иска со ссылкой на то, что владение не было добросовестным, поскольку Ольга Иванькова знала об отсутствии у нее оснований для продолжения пользования квартирой и приобретения права собственности на нее. Первая инстанция указала, что добросовестный давностный владелец считает себя собственником имущества, которым он фактически владеет, и это не предполагает наличие у такого имущества иного собственника, а Ольге Иваньковой было известно, что спорное жилье признано выморочным и находится в собственности публичного образования.
Апелляция поддержала это решение, добавив, что Б. не отказывался от своего права в пользу падчерицы или ее матери, а также сделав вывод об отсутствии критерия владения «как своим собственным». Апелляционный суд также отклонил довод о том, что собственник не проявлял интереса к спорному имуществу. Кроме того, он указал на недоказанность непрерывности владения Ольгой Иваньковой жильем, поскольку оплата коммунальных услуг не подтверждает факт постоянного пользования спорным имуществом, кроме того, истец зарегистрирована по месту жительства в другом субъекте РФ.
Кассация, поддержав нижестоящие инстанции, заметила, что владение осуществляется Ольгой Иваньковой открыто, но в отсутствие выраженного согласия собственника на переход квартиры в ее собственность. При этом отсутствие у собственника и балансодержателя квартиры интереса к квартире, длительное – более 15 лет – самоустранение от владения ею и исполнения обязанностей по ее содержанию не свидетельствуют о приобретении истцом права на жилье по приобретательной давности. Далее Верховный Суд не стал рассматривать кассационную жалобу Ольги Иваньковой.
КС выявил неоднородную практику в таких делах
В жалобе в Конституционный Суд Ольга Иванькова отметила, что п. 1 ст. 234 ГК РФ противоречит Конституции в той мере, в какой он позволяет считать наличие у квартиры публичного собственника, не проявляющего намерения осуществлять власть над ней, основанием для отказа в признании давностного владения другого лица добросовестным и препятствием для приобретения права собственности в рамках приобретательной давности.
Изучив материалы дела, Конституционный Суд, заметил, что спорная норма является предметом его рассмотрения в той мере, в какой на ее основе судами осуществляется оценка добросовестности гражданина, являвшегося членом семьи умершего собственника квартиры, которая в качестве выморочного имущества перешла в собственность публично-правового образования, при разрешении вопроса о приобретении этим гражданином права собственности на квартиру по давности владения. Он напомнил, что спорная норма предусматривает возможность приобретения права собственности на вещь не любым лицом, владеющим ею в течение определенного законом продолжительного срока, а лишь тем, чье владение подразумевает добросовестность, открытость, непрерывность, а также владение имуществом как своим собственным.
При этом содержание этих критериев в законе не раскрывается, они наполняются им в зависимости от фактических обстоятельств конкретного спора и с учетом толкования этих критериев в правоприменительной практике. Так, в целях восполнения умолчания законодателя в п. 15 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» № 10/22 от 29 апреля 2010 г. даны разъяснения, согласно которым, в частности, давностное владение добросовестно, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания для возникновения у него права собственности. Вместе с тем, заметил КС, подход в отношении критерия добросовестности давностного владельца получил дальнейшее развитие в практике ВС, в ряде решений которого отмечалось, что давностное владение добросовестно, если лицо, приобретая вещь, не знало и не должно было знать о неправомерности завладения ею, т.е. в тех случаях, когда вещь приобретается внешне правомерными действиями, однако право собственности в силу тех или иных обстоятельств возникнуть не может.
При таком подходе для признания владельца добросовестным не нужно, чтобы он непременно имел причины полагать себя собственником имущества, а добросовестность может быть признана судами и тогда, когда владелец осознавал отсутствие у него оснований для приобретения права собственности на имущество и наличие у этого имущества собственника. Со ссылкой на Постановление от 26 ноября 2020 г. № 48-П Конституционной Суд напомнил, что понимание добросовестности давностного владения, подразумевающее, что лицо при получении владения должно полагать себя собственником имущества, лишает лицо, длительное время владеющее имуществом как своим собственным, заботящееся об этом имуществе, несущее расходы на его содержание и не нарушающее при этом прав и законных интересов иных лиц, возможности легализовать такое владение, вступает в противоречие с целями, заложенными в ст. 234 ГК. Иной подход препятствует институту приобретательной давности в достижении его конституционно значимой цели, эта позиция нашла отражение и в последующей практике Верховного Суда.
Между тем имеющиеся в распоряжении КС материалы, в том числе судебные акты по делу с участием Ольги Иваньковой, свидетельствуют о том, что в правоприменительной практике широко распространены как подход к пониманию критерия добросовестности давностного владения, основанный на правовых позициях, основанных на Постановлении № 48-П/2020, и на согласующихся с ними выводах ВС, так и подход, вытекающий из п. 15 Постановления Пленумов ВС РФ ВАС РФ № 10/22 в его буквальном значении. В связи с этим в схожих спорах суды принимают прямо противоположные решения, что свидетельствует о правовой неопределенности в заданном аспекте.
Как пояснил Конституционный Суд, в таких делах нужно оценивать правовую регламентацию отношений, включенных в предмет их регулирования, в динамике, с учетом его решений, в том числе тех, в которых проверяемая норма закона, не признанная не соответствующей Конституции, подвергается конституционно-правовому истолкованию. Сказанное относится и к Постановлению № 48-П/2020 о проверке в порядке конкретного нормоконтроля конституционности п. 1 ст. и 234 ГК, которое содержит ряд правовых позиций, имеющих универсальное значение для института приобретательной давности в целом. Эти позиции должны учитываться судами, а при возникновении разногласий они в силу ст. 6 Закона о КС РФ имеют приоритетное значение. «Таким образом, подход, связывающий недобросовестность давностного владения с осведомленностью владельца об отсутствии у него оснований для приобретения права собственности на вещь в ординарном порядке и не учитывающий возможность признания владельца добросовестным при наличии указанного обстоятельства, не отвечает приведенным требованиям в отношении единообразного толкования правовых норм и следования правовым позициям КС РФ», – отмечено в постановлении.
Суд заметил, что на вывод о добросовестности при давностном владении могут влиять и иные факторы, например такие, как особенности соответствующего имущества, реакция на поведение собственника или иного управомоченного лица, поведение давностного владельца в отношении имущества в период владения им. Так, в Постановлении КС РФ от 25 марта 2026 г. № 18-П отмечено, что при оценке добросовестности владельца имущества в отдельных случаях могут иметь значение обстоятельства приобретения владения, в частности несоблюдение предписанных законом правил такого приобретения. Едва ли подлежит защите фактическое владение с перспективой его последующей трансформации в право собственности по давности, возникшее в результате незаконных действий, поскольку недопустимо извлечение преимуществ из подобного неодобряемого правопорядком поведения.
В других случаях осведомленность уполномоченных органов публичной власти о завладении их имуществом и при этом их бездействие на протяжении длительного времени, тем более превышающего введенные законом сроки давности привлечения правонарушителя к публично-правовой ответственности, с целью возврата имущества или в целях привлечения правонарушителя к ответственности могут позволить гражданину усомниться в квалификации конкретного поведения в качестве правонарушения, его существенности и значении для общественного интереса. В этой ситуации само по себе допущенное при получении владения имуществом нарушение, безусловно, не исключает для целей давностного владения соблюдения условия добросовестности.
В то же время, если известно лицо, являющееся собственником или имеющее для признания права собственности достаточные основания, применительно к принципу добросовестности от давностного владельца, ожидается, что оно выяснит притязания такого лица на конкретное имущество. В отношении государственного или муниципального имущества действие принципа единства публичной власти предполагает, что это требование презюмируется выполненным, если давностный владелец явно и недвусмысленно выразил свое намерение по владению и пользованию имуществом любому органу публичной власти, в компетенцию которого входят различные аспекты управления публичной собственностью.
В итоге Суд счел оспариваемую норму соответствующей Конституции
В таких спорах также нужно учесть вопрос о добросовестности давностного владельца, имевшего семейные или родственные связи с собственником или иным управомоченным на владение жильем лицом, если вселение гражданина в него, предоставление ему беспрепятственного доступа были обусловлены волей такого лица. В правоприменительной практике встречается подход, согласно которому в порядке приобретательной давности право собственности может быть признано только на ту недвижимость, которая находится в частной собственности, относящееся же к публичной собственности имущество приобретается или предоставляется в установленном законом порядке. Однако в Постановлении КС № 48-П/2020 прямо указано, что ограничение на приобретение недвижимости, находящейся в государственной или муниципальной собственности, по давности владения ставит частных лиц в заведомо невыгодное положение по отношению к публично-правовым образованиям, что нарушает принцип равенства субъектов гражданского права.
Иная практика применения п. 1 ст. 234 ГК РФ в отношении жилья затрудняет достижение конституционно значимых целей института приобретательной давности, ставит заинтересованных лиц, ориентирующихся на правовые позиции КС РФ, в неопределенное положение, подрывая доверие к закону и действиям государства. В п. 15 Постановления Пленумов ВС и №10/22 указано, что владение имуществом как своим собственным осуществляется не по договору, по этой причине исключается применение ст. 234 ГК при владении имуществом на основе договорных обязательств. В Постановлении КС № 48-П/2020 отмечено, что согласно сложившейся правоприменительной практике в данном разъяснении подразумеваются случаи, когда лицо признает власть другого лица над вещью и осуществляет лишь временное владение ею, т.е. владение не «как своей». Также было указано, что у лица, получившего владение вещью по договору, критерий владения «как своим» отсутствует лишь тогда, когда этим лицом осуществляется в соответствии с договором временное производное владение.
Вместе с тем в правоприменительной практике, иллюстрируемой в том числе делом заявителя, встречается и иной подход к пониманию этого критерия. Так, суды пришли к выводу о несоответствии владения заявителя данному условию, руководствуясь тем, что собственник квартиры не отказался от своего права. Однако критерий владения «как своим собственным» не подменяет иных критериев давностного владения, обладая самостоятельным содержанием.
Из правовых позиций КС РФ, Пленума ВС и Пленума ВАС РФ, согласно которым владение вещью как своей собственной означает владение вместо собственника, следует, что в рамках этого критерия должно оцениваться фактическое отношение давностного владельца к вещи. Также должны разрешаться вопросы о том, признает ли он чью-либо власть над ней, обращается ли с нею исключительно по своему усмотрению, совершает ли в отношении нее обычные для собственника действия. Владение имуществом как своим собственным не тождественно добросовестности владения, поскольку возможны и добросовестное владение «не как своим», и недобросовестное владение «как своим».
Отсутствие у давностного владельца права собственности на вещь и осведомленность об этом обстоятельстве в период течения давностного срока не порочат владение «как своим собственным». Соответствующее поведение ожидается правопорядком от лица, имеющего основания для осознания своей власти (контроля) над имуществом в сочетании с ответственным отношением к этому имуществу, заботой о нем и защитой своих интересов, что может свидетельствовать и о его добросовестности. В то же время добросовестным может признаваться не всякое поведение, связанное с пользованием имуществом и заботой о нем, а обычно ожидаемое при сравнимых обстоятельствах в соответствующем сообществе от лица, чей титул на владение у иных лиц сомнения не вызывает.
Как указал КС, непрерывность давностного владения означает, что такое владение не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности, при этом передача давностным владельцем имущества во временное владение другого лица при сохранении отношения к имуществу «как своему» не прерывает давностного владения. Значит, владение считается непрерывным на протяжении всего периода, в течение которого сохраняется господство над имуществом давностного владельца, пока он является лицом, фактически определяющим дальнейшую судьбу такого имущества, и признается в этом статусе другими участниками оборота. Категория «непрерывность владения» по своему содержанию не приравнивается к непрерывности использования имущества.
В ситуации, когда фактический владелец вещи не может стать собственником, а ее действительный собственник не способен законно восстановить свое владение, надлежащее возвращение имущества в гражданский оборот откладывается на неопределенный промежуток времени, притом что его продолжительность может существенно превышать предусмотренный ст. 234 ГК срок приобретательной давности. В большинстве случаев, нередко обладающих значительным разнообразием фактических обстоятельств, барьером к признанию права собственности на жилье по давности владения служат затруднения, возникающие при оценке добросовестности владения как на момент получения владения таким имуществом, так и при последующем владении им.
В связи с этим КС признал оспариваемую норму не противоречащей Конституции, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу она не может рассматриваться как исключающая признание добросовестным гражданина, являвшегося членом семьи умершего собственника квартиры и с ведома последнего получившего право пользоваться квартирой, которая в качестве выморочного имущества перешла в собственность публично-правового образования, при разрешении вопроса о приобретении этим гражданином права собственности на эту квартиру по давности владения лишь по причине осведомленности гражданина об отсутствии у него оснований для владения квартирой и о том, что она в качестве выморочного имущества перешла в собственность публично-правового образования, а также поскольку данное законоположение предполагает, что последующее владение таким гражданином соответствующей квартирой согласно обычно ожидаемому от собственника жилья поведению учитывает права и законные интересы других лиц. Он также распорядился пересмотреть решения по делу Ольги Иваньковой
Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда
Руководитель практики трудового права АБ «Качкин и партнеры» Ольга Дученко полагает, что данное постановление Конституционного Суда является важнейшим продолжением ранее сформированной им позиции по приобретательной давности. «КС прямо указал, что само по себе знание гражданина о том, что жилое помещение принадлежит публично-правовому образованию, не исключает добросовестности владения. Особенно это касается ситуаций, когда гражданин длительное время проживает в квартире на законных основаниях, ранее был связан с собственником семейными отношениями, несет расходы по содержанию жилья и фактически выполняет функции собственника. Тем самым КС подтвердил, что добросовестность для целей ст. 234 ГК не должна толковаться формально через субъективную уверенность лица в наличии у него права собственности», – заметила она.
Кроме того, указала эксперт, КС обратил внимание на поведение публичного собственника. «Если органы власти десятилетиями не интересуются квартирой, не используют ее по назначению, не несут расходы на содержание и не предпринимают никаких действий в отношении имущества, то эти обстоятельства также должны учитываться судами. Фактически Суд продолжил курс на расширительное понимание добросовестности при приобретательной давности и попытался устранить существующие противоречия в судебной практике, когда при схожих обстоятельствах суды принимали противоположные решения. Для граждан, длительное время проживающих в выморочном жилье, это постановление существенно повышает шансы на успешное признание права собственности на квартиру через суд», – убеждена Ольга Дученко.
Как отметила адвокат, руководитель практики семейного права и наследственного планирования АБ г. Москвы «Инфралекс» Ирина Зимина, КС обратил особое внимание судов на необходимость защиты конституционного принципа неприкосновенности собственности, отмечая, что поскольку право собственности является необходимым и важным элементом конституционного статуса личности, то создание государством механизмов признания лица в качестве обладателя такого права является конституционно значимой задачей.
«КС также подчеркивает, что обеспечение правовой определенности, стабильности и предсказуемости в сфере гражданского оборота необходимо в целях эффективной защиты права собственности и иных имущественных прав, в частности для обеспечения прав давностных владельцев, например, квартир. Он также отмечает, что в каждом конкретном случае при наличии нескольких участников гражданского оборота, претендующих на имущество, следует установить лицо, права и интересы которого подлежат защите и которое на протяжении длительного времени владеет и пользуется имуществом как своим собственным, т.е. обеспечивает его надлежащее состояние, платит налоги и другие платежи. Кроме того, необходимо установить добросовестность, открытость и непрерывность владения, которые зависят от фактических обстоятельств каждого дела, с учетом толкования этих критериев в правоприменительной практике», – отметила Ирина Зимина.
