Как стало известно «АГ», судья Верховного Суда отказал в принятии жалобы на определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции, который подтвердил отсутствие у отца погибшего бойца СВО права на выплаты в связи с уклонением от участия в воспитании сына.
Е. и П. состояли в браке, который был расторгнут, когда их сыну Л. было менее трех лет. С этого периода П. не занимался воспитанием сына, не интересовался его жизнью и не оказывал материальной помощи на его содержание. Алименты на содержание ребенка были взысканы с П. в судебном порядке, однако он уклонялся от их от уплаты, имелась задолженность. Е. в первые годы обращалась к судебным приставам, интересовалась выплатой алиментов, но ей отвечали, что не могут найти должника. В связи с этим Е. сама содержала ребенка. Поскольку Л. ничего с отцом не связывало, то он, будучи совершеннолетним, сменил фамилию.
В дальнейшем Л. отправился на СВО, где погиб при выполнении боевого задания. После этого П. подал в военкомат заявление о получении выплат в связи со смертью сына. Узнав об этом, Е. обратилась в Ухтинский городской суд Республики Коми; она полагала, что бывший супруг не имеет права на выплаты, предусмотренные законодательством Российской Федерации в связи с гибелью военнослужащего.
В суде Е. пояснила, что она воспитывала сына одна и не получала финансовой помощи. Она сообщила, что не обращалась с иском о лишении родительских прав в силу гордости. П. с сыном не общался, родственных связей не поддерживал, здоровьем и учебой не интересовался, подарков не дарил. Также погибший писал матери, что в случае его гибели он хочет, чтобы все денежные средства были направлены ей.
В свою очередь П. в суде указал: при расторжении брака Е. обещала, что Л. он больше не увидит. Она устроилась на работу в детский сад, после чего ребенка ему не отдавали, так как она запретила. По его словам, Е. сделала все, чтобы он не встречался с сыном. П. настаивал, что алименты с него удерживались, что подтверждается расчетными листами завода и оригиналом журнала, в котором находятся ведомости об удержании алиментов за период, когда он работал у ИП, а также письмом судебных приставов. Когда П. начал работать на себя, то стал самостоятельно переводить алименты. Ответчик указывал: ему приходило извещение о том, что Е. подала на него в суд за то, что он не платил алименты, после чего он сообщил суду, что все алименты перевел истцу, а далее продолжал выплачивать алименты вплоть до совершеннолетия ребенка.
Также П. сообщил, что периодически общался с сыном, однако не помнит, в какой школе и как он учился, как и не помнит его болезни. Он рассказал, что о жизни сына узнавал через своих родителей. Л. даже пригласил его на свадьбу. Ввиду того что П. не понравилась невеста, на бракосочетание он не пошел, из-за этого сын обиделся и поменял фамилию.
Выслушав доводы сторон, суд заметил, что с учетом целей правового регулирования мер социальной поддержки, предоставляемых родителям военнослужащего в случае его гибели, лишение права на получение таких мер социальной поддержки возможно при наличии обстоятельств, которые могли бы служить основаниями для лишения родителей родительских прав, в том числе в случае уклонения от выполнения обязанностей родителей, злостном уклонении от уплаты алиментов.
Суд согласился с наличием доводов о том, что П. оказывал материальную помощь в содержании сына. Кроме того, не представлено бесспорных доказательств того, что ответчик полностью устранился от участия в воспитании Л. Тот систематически приезжал в гости к П., который принял меры к тому, чтобы дети от другого брака общались и знали его сына от первого брака. Также было принято во внимание, что у ответчика отсутствовала возможность постоянно находиться рядом с ребенком, поскольку он работал вахтовым методом, не проживал с бывшей супругой, а в последующем переехал в иной населенный пункт, что не давало ему возможности в полной мере осуществлять родительские права. Кроме того, суд учел, что истец не принимала мер к лишению ответчика родительских прав: она обратилась в суд с иском только после того, как у П. возникло наряду с ней право на выплаты после смерти сына. В итоге суд отказал в удовлетворении иска.
После этого Е. обратилась к юристу юридического центра «Магистръ» Татьяне Львовой, которая подала апелляционную жалобу в Верховный Суд Республики Коми. Изучив жалобу, апелляция сослалась на п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда от 14 ноября 2017 г. № 44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав», согласно которому уклонение родителей от выполнения своих обязанностей по воспитанию детей может выражаться в отсутствии заботы об их здоровье, о физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, обучении.
Так, обстоятельства общения Л. в детском возрасте с бабушкой и, соответственно, с отцом и его детьми Е. отрицала, указывая, что с матерью ответчика у нее были плохие отношения, так как после рождения сына та, работавшая на тот момент санитаркой в роддоме, пыталась причинить вред здоровью ребенка. При этом, как указала истец, она сыну с бабушкой общаться не запрещала. Кроме того, заслуживающими внимания судебная коллегия нашла и доводы истца относительно того, что в несовершеннолетнем возрасте Л. не мог самостоятельно приезжать к отцу в другой населенный пункт, так как расстояние между поселками составляет более 180 км, поездка на автобусе длится 4,5 часа, а автобус ходил один раз в сутки. Истец настаивала на том, что сына к отцу она не отпускала, а сам П. не просил привезти ребенка. В то же время она не отрицала, что Л. мог общаться с ответчиком и его детьми в период с 1 сентября по 29 октября 1995 г., т.е. с момента, когда он поступил в училище в г. Сосногорске и до переезда туда.
ВС Республики Коми указал: то обстоятельство, что ответчик мог встречаться с сыном у своей матери, также не свидетельствует о том, что именно П. инициировал встречи с ребенком. Более того, ответчик сам не отрицал, что много работал и на общение с детьми у него времени не было. Апелляция заметила, что суд первой инстанции признал недостоверными доказательствами характеристики, представленные учебными заведениями, однако ими подтверждается, что учебой ребенка занималась исключительно мать. Из всех представленных ответчиком фотографий сына имеется всего два снимка, сделанных в подростковом возрасте Л. Остальные – в период до трех лет. Кроме того, в суде апелляционной инстанции П. утверждал, что если бы он занимался воспитанием сына, то тот не погиб бы. Тем самым он согласился, что необходимое и достаточное участие в жизни Л. не принимал.
Апелляционный суд заметил, что на отсутствие тесной детско-родительской связи между ответчиком и Л. указывают и те обстоятельства, что П. здоровьем и учебой сына не интересовался, после его гибели не мог вспомнить год рождения сына, а также не смог опознать его на общей фотографии. В свою очередь Л., будучи совершеннолетним, взял фамилию матери, своим друзьям и знакомым пояснял, что с отцом у него не было теплых отношений; участвуя в боевых действиях на СВО, указывал в качестве лица, имеющего права на получение выплат в связи с его гибелью, только мать.
Как указал суд, ответчик уплачивал алименты на содержание сына в период с 1983 по 1995 г., однако факт уплаты алиментов в период осуществления предпринимательской деятельности ничем не подтвержден. Сам по себе факт уплаты ответчиком алиментов на содержание Л. основанием для выводов о надлежащем выполнении родительских обязанностей не является и свидетельствовать о наличии между Л. и ответчиком родственной и семейной связи не может, так как в обязанности родителя входят не только материальная помощь, но и забота и поддержка ребенка на протяжении всего периода его несовершеннолетия, заметил суд. Таким образом, Верховный Суд Республики Коми лишил П. права на получение выплат.
Ответчик обратился в Третий кассационный суд общей юрисдикции, однако кассация оставила апелляционное определение без изменений, отметив: вопреки доводам кассационной жалобы, то обстоятельство, что П. не был лишен родительских прав в отношении сына, не свидетельствует о выполнении им родительских обязанностей по участию в его содержании и воспитании.
Как рассказала в комментарии «АГ» представитель Е. Татьяна Львова, в п. 15 анкеты, составленной Л. перед прохождением службы на СВО, где указывается подробная информация о близких родственниках военнослужащего, а именно степень родства, Ф.И.О., дата рождения и адрес, в отношении отца были указаны только степень родства, Ф.И.О., из адреса только г. Ухта. Про дату рождения Л. написал: «не знаю». Копия анкеты имеется в материалах дела. «Таким образом, ни сын не знал дату рождения отца и его точный адрес проживания, ни его отец не знал ни дату рождения сына, ни его адрес», – пояснила она.
Татьяна Львова рассказала, что доказательства, подтверждающие уплату алиментов, появились в материалах дела перед вынесением решения судом первой инстанции: «При этом к документам не был приложен письменный запрос либо иной документ, подтверждающий правомерность и законность полученных ответчиком документов. Во всех вышеперечисленных документах указано, что алименты якобы перечислялись П. (фамилия Е. от первого брака. – Прим. ред.). Вместе с тем с 5 июня 1985 г. она была замужем за Михаилом Е. и сменила фамилию. Кроме того, ни на одном почтовом, кассовом документе не имеется подписи Е. о том, что она получала эти алименты. Также в материалы дела были представлены судебные акты о взыскании алиментов с П.».
Юрист отметила, что П. попытался обжаловать кассационное определение в Верховный Суд РФ, однако судья ВС отказал в принятии жалобы для передачи ее на рассмотрение суд. В данный момент ответчик подал жалобу на имя председателя ВС РФ.
