Совет АП г. Москвы опубликовал решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката, который обнародовал в соцсетях выписку из решения гарнизонного военного суда об удовлетворении исковых требований военнослужащего, содержащего сведения, распространение которых, как посчитал заявитель, в открытом доступе запрещено.
Опубликование адвокатом выписки из решения военного суда
Военнослужащий ефрейтор К. обратился в Т. гарнизонный военный суд с административным заявлением об оспаривании действий (бездействия) командира войсковой части и военно-врачебной комиссии военного госпиталя Минобороны России. Суд принял исковое заявление к производству и возбудил административное дело.
Административный истец в судебном заседании не участвовал, доверил ведение дела адвокату Г., представившему ордер, выданный Коллегией адвокатов г. Москвы на основании соглашения. Суд удовлетворил исковые требования К. Согласно электронной карточке административного дела на сайте гарнизонного военного суда судебный акт не был опубликован в связи с рассмотрением дела в закрытом заседании на основании ч. 2 ст. 11 КАС РФ, ст. 3.1 Закона об обороне, п. 52, 258, 266, 267, 648, 652 Перечня сведений Вооруженных Сил РФ, подлежащих отнесению к служебной тайне в области обороны, утвержденного Приказом министра обороны РФ от 17 января 2022 г. № 22. Впоследствии адвокат Г. получил выписку из судебного решения, после чего опубликовал ее в «Телеграм» и «ВКонтакте».
Судья Т. гарнизонного военного суда обратился в АП г. Москвы с дисциплинарными обвинениями в отношении адвоката Г. в организации публикаций в соцсетях выписки из решения суда, содержащего сведения, распространение которых в открытом доступе запрещено, поскольку на них распространяется режим служебной тайны в области обороны.
Рассмотрение дисциплинарного производства
В отношении Г. было возбуждено дисциплинарное производство, в ходе которого адвокат последовательно отрицал все обвинения. Он указывал, что резолютивная часть судебного решения не содержала информации, относящейся к сведениям ограниченного доступа либо к служебной тайне в области обороны, и даже не содержала полного имени административного истца, так как была обезличена. При обращении к журналистам новостного телеграм-канала он действовал исключительно в интересах доверителя – для восстановления прав К. путем привлечения внимания общественности, и это сыграло положительную роль: на следующий день после публикации новости К. был направлен командованием в тыл к месту постоянной дислокации войсковой части, а затем в отпуск, по возвращении из которого будет рассмотрен вопрос о его увольнении с военной службы.
Квалификационная комиссия АПГМ вынесла заключение о прекращении дисциплинарного производства в отношении Г. ввиду отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатуре и КПЭА.
Изучив материалы дела, Совет АПГМ поддержал выводы квалифкомиссии. Он отметил, что факт публикации Г. выписки из решения суда достоверно установлен и не отрицался адвокатом, который обосновывал совершение этих действий необходимостью защиты прав и законных интересов доверителя. В частности, несмотря на вынесение судом указанного решения, доверитель подвергался реальному риску направления в зону боевых действий с угрозой для его жизни. Кроме того, Г. указывал, что суд не предупреждал его о недопустимости публикации выписки, а также неразглашения каких-либо данных судебного разбирательства. При этом опубликованная выписка не содержит сведений ограниченного доступа. В новостном телеграм-канале и в сообществе «ВКонтакте» были опубликованы сведения о ранении К. и о вынесении Т. гарнизонным военным судом решения по его иску, а также о нарушении его прав командиром войсковой части, несмотря на решение суда. Помимо указанных сведений на тех же ресурсах были опубликованы вводная и резолютивная части решения Т. гарнизонного военного суда по административному делу, в которых указано о рассмотрении административного искового заявления военнослужащего ефрейтора К. об оспаривании действий (бездействия) командира части и военно-врачебной комиссии военного госпиталя Минобороны и об удовлетворении исковых требований. При этом отчество истца К. обезличено, полное наименование войсковой части и место ее расположения не указаны.
Совет АПГМ напомнил, что в соответствии с ч. 2 ст. 11 КАС разбирательство административных дел в закрытом судебном заседании осуществляется в случае, если материалы рассматриваемого дела содержат сведения, составляющие государственную или иную охраняемую законом тайну. Разбирательство в закрытом заседании допускается также в случае удовлетворения ходатайства лица, участвующего в деле, ссылающегося на необходимость сохранения коммерческой или иной охраняемой законом тайны, на содержащиеся в административном деле сведения конфиденциального характера, неприкосновенность частной жизни граждан или иные обстоятельства, гласное обсуждение которых может помешать правильному рассмотрению дела либо повлечь разглашение указанных тайн и нарушение прав и законных интересов гражданина. О разбирательстве административного дела в закрытом заседании выносится мотивированное определение суда (ч. 6 ст. 11 КАС). В ч. 10 ст. 11 КАС предусмотрено, что если судебное разбирательство осуществлялось в закрытом заседании, суд объявляет публично только резолютивную часть решения.
Как заметил Совет АП г. Москвы, из определения Т. гарнизонного военного суда следует, что административное дело по исковому заявлению К. об оспаривании действий (бездействия) командира войсковой части и военно-врачебной комиссии военного госпиталя Минобороны России было назначено к судебному разбирательству в закрытом заседании, исходя из п. 40, 553 Перечня и ст. 11 КАС. Заявитель в своем обращении также обосновывал рассмотрение дела в закрытом заседании положениями п. 52, 258, 266, 267, 648, 652 Перечня и ст. 3.1 Закона об обороне.
Из п. 1, 3, 6 ст. 3.1 Закона об обороне следует, отметил Совет АПГМ, что служебную тайну в области обороны составляют сведения, которые образуются при осуществлении полномочий органами государственной власти РФ, функций органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления и организациями по организации и выполнению мероприятий в области обороны, распространение которых может нанести вред при выполнении указанных мероприятий. Правом на отнесение информации к сведениям, составляющим служебную тайну в области обороны, и определение перечней таких сведений и их утверждение наделены руководители федеральных органов исполнительной власти и федеральных госорганов, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба (при наличии такой информации). Указанные перечни подлежат опубликованию в открытом доступе. Сведения, составляющие служебную тайну в области обороны, являются информацией ограниченного доступа и разглашению не подлежат.
В соответствии с п. 3 ст. 3.1 Закона об обороне в целях совершенствования мер по защите служебной тайны в области обороны министром обороны РФ издан Приказ от 17 января 2022 г. № 22 «Об утверждении перечня сведений Вооруженных Сил Российской Федерации, подлежащих отнесению к служебной тайне в области обороны». Из указанного Перечня следует, что к сведениям, составляющим служебную тайну в области обороны, указанным заявителем в обращении, относятся сведения:
- раскрывающие организацию и проведение организационно-штатных мероприятий, формирование воинских частей вооруженных сил (п. 40);
- о воинских частях и учебных подразделениях, раскрывающие их действительные наименования, места дислокации, штатную, списочную численность личного состава и наличие ВВСТ, за исключением воинских частей (организаций) ГУ Генштаба, Двенадцатого ГУ Минобороны, Специальной службы стратегической связи Президента РФ (п. 52);
- об организации (проведении) служебных заседаний совместно с органами исполнительной власти (органами местного самоуправления) по вопросам обеспечения подготовки к мобилизационному развертыванию вооруженных сил (п. 258);
- раскрывающие деятельность личного состава органов военного управления по вопросам мобилизационной подготовки (мобилизации) в вооруженных силах и РФ в целом без раскрытия показателей (п. 266);
- раскрывающие работу мобилизационных органов военного управления и федеральных органов исполнительной власти (п. 267);
- раскрывающие качественную характеристику личного состава органов жилищного обеспечения Минобороны (п. 553);
- о преступлениях и происшествиях, совершенных в воинской части (п. 648);
- раскрывающие материалы проведенных разбирательств по преступлениям и происшествиям, а также по фактам гибели военнослужащих (п. 652).
Cовет АП г. Москвы обратил внимание, что согласно п. 33 Инструкции по делопроизводству в Вооруженных Силах РФ (ИД-2017), утвержденной Приказом Министра обороны РФ от 4 апреля 2017 г. № 170, запрещается указывать в несекретных служебных документах действительные наименования воинских частей, которым присвоены условные наименования. Полные действительные наименования воинских частей, включая почетные наименования и государственные награды, пишутся в служебных документах, только когда это необходимо по содержанию документов. Однако вопреки утверждению заявителя, в опубликованной адвокатом Г. по просьбе доверителя К. выписке из решения Т. гарнизонного военного суда не содержится сведений, предусмотренных п. 40, 52, 258, 266, 267, 553, 648, 652 Перечня и составляющих служебную тайну в области обороны. В ней содержится только условное наименование войсковой части, а полное наименование и место ее нахождения не указаны. Сведения о председательствующем судье и лицах, участвующих в административном деле, являются открытыми и содержатся в электронной карточке дела на сайте суда. При этом, заметил Совет АПГМ, полное наименование войсковой части и место ее нахождения также находятся в открытом доступе в интернете в разделе «Поиск» Портала о воинских частях России и СНГ.
Совет АПГМ, соглашаясь с квалифкомиссией, пришел к выводу, что публикация Г. в соцсетях вводной и резолютивной частей решения суда не привела к разглашению сведений, составляющих служебную тайну в области обороны, в том числе указанных в п. 40, 52, 258, 266, 267, 553, 648, 652 Перечня. При этом он добавил, что ни в обращении заявителя, ни в приложенных к нему документах не указано, какие именно сведения, предусмотренные перечисленными пунктами Перечня, содержатся в опубликованных Г. вводной и резолютивной частях решения суда.
Кроме того, отметил Совет АПГМ, заявитель не представил доказательств соблюдения судом положений ч. 9 ст. 11 КАС, предусматривающей, что лица, участвующие в деле, и иные лица, присутствующие при совершении процессуального действия, в ходе которого могут быть выявлены сведения, указанные в ч. 2 данной статьи, предупреждаются судом об ответственности за их разглашение. Как следует из представленного заявителем протокола судебного заседания по указанному административному делу, председательствующий судья, открыв заседание, сообщил о рассмотрении данного дела в закрытом судебном заседании до приглашения в зал адвоката Г. В протоколе судебного заседания отсутствует указание на то, что после прибытия Г. в судебное заседание и установления его личности ему были сообщены сведения о рассмотрении дела в закрытом заседании. Сведения об отобрании у Г. подписки о предупреждении его об ответственности за разглашение сведений, составляющих государственную или иную охраняемую законом тайну, заявителем также не представлены. Отсутствуют и доказательства вручения адвокату копии определения суда о назначении дела к разбирательству в закрытом заседании, а также ознакомления его с материалами дела до проведения закрытого заседания.
Таким образом, Совет АП г. Москвы посчитал презумпцию добросовестности адвоката Г. неопровергнутой и прекратил дисциплинарное производство.
Мнения адвокатов
Адвокат КА г. Москвы «Династия» Валерий Спиглазов положительно оценил решение Совета АПГМ, в очередной раз продемонстрировавшего детальный разбор ситуации в отношении адвоката.
Как отметил эксперт, КПЭА установлено, что адвокат обязан действовать в интересах доверителя. В данном случае, как констатировал совет палаты, адвокат не допустил нарушений КПЭА и прав доверителя. Во-первых, пояснил Валерий Спиглазов, адвокат опубликовал резолютивную часть решения суда, которая не содержит сведений, отнесенных законом к сведениям ограниченного доступа. Во-вторых, адвокат не был предупрежден об ответственности (письменно) за разглашение каких-либо сведений. Решение суда, не содержащее сведений, которые охраняются законом, было опубликовано по просьбе доверителя, в связи с чем нарушений адвокатом не допущено. «Формально даже если материалы дела содержали сведения ограниченного доступа, публикация решения суда, которое таких сведений не содержит, не является нарушением, а напротив, по моему мнению, отвечает принципу гласности правосудия. Решение Совета АПГМ свидетельствует о качестве работы адвокатского сообщества при рассмотрении жалоб. Совет палаты детально подошел к рассмотрению вопроса и принял обоснованное решение, как и квалифкомиссия», – заключил он.
Адвокат АК «СанктаЛекс» Павел Гейко предположил, что в ситуации, когда, несмотря на наличие судебного решения, доверитель продолжает находиться в состоянии риска нарушения его прав, по поводу которых состоялось судебное решение, тем более когда риск исходит со стороны представителей государственной системы, привлечение внимания общественности к ситуации через СМИ является единственным способом недопущения негативных для доверителя последствий. В связи с этим действия адвоката по огласке обстоятельств находящегося в его производстве дела, тем более без использования информации ограниченного доступа или с использованием общедоступной информации, вполне оправданны. Представляется, что действия заявителя по подаче жалобы на адвоката мотивированы скорее не фактом распространения составляющих служебную тайну в области обороны сведений, а привлечением внимания общественности к существующим в работе госоргана недочетов, имеющих особое значение в настоящее время, считает Павел Гейко.
Адвокат, управляющий партнер АБ «Правовой статус» Алексей Иванов полагает: Совет АП г. Москвы справедливо указал, что процессуальные оплошности, допущенные судом, не могут быть поставлены в вину адвокату. В соответствии с ч. 9 ст. 11 КАС суд обязан предупредить лиц, участвующих в деле, об ответственности за разглашение сведений, рассматриваемых в закрытом судебном заседании. В данном случае адвокат Г. не был надлежаще предупрежден об ответственности за разглашение, ему не была вручена копия определения о рассмотрении дела в закрытом режиме, и у него не отобрали подписку о неразглашении. «Таким образом, адвокат не может быть привлечен к ответственности за нарушение режима, о котором он не был должным образом уведомлен. Это соответствует принципу юридической определенности и справедливой процедуры», – резюмировал он.
Алексей Иванов добавил, что Совет АПГМ провел детальный анализ содержания опубликованной выписки из решения суда и сопоставил его с пунктами Перечня сведений, составляющих служебную тайну в области обороны. Тем самым было установлено, что в выписке отсутствовали полное наименование войсковой части, место ее дислокации, иные данные, подпадающие под п. 40, 52, 258, 266, 267, 553, 648, 652 Перечня. Кроме того, указанное условное наименование части уже находилось в открытом доступе. К тому же Ф.И.О. административного истца были обезличены, что исключало возможность его идентификации. «Следовательно, публикация не содержала сведений ограниченного доступа, а значит, не могла образовывать состав дисциплинарного проступка», – заключил адвокат.
По его мнению, наиболее значимым аспектом решения Совета АПГМ является подтверждение презумпции добросовестности адвоката, действовавшего в интересах доверителя-военнослужащего, который, несмотря на решение суда, продолжал подвергаться риску отправки в зону боевых действий. Публикация правовой информации в СМИ была направлена на привлечение внимания общественности к нарушению прав доверителя, фактическое исполнение судебного решения и защиту жизни и здоровья доверителя. Совет палаты подчеркнул, что действия адвоката привели к положительному результату: доверитель был отозван из зоны боевых действий и впоследствии уволен с военной службы. Исходя из этого, отметил Алексей Иванов, действия Г. соответствовали п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, который обязывает адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя.
«Решение Совета АП г. Москвы является не только актом защиты конкретного адвоката, но и важным прецедентом, подтверждающим необходимость строгого соблюдения судами процессуальных норм при рассмотрении дел в закрытом режиме, недопустимость возложения на адвоката ответственности за нарушения, допущенные судом, верховенство права на защиту и принципа презумпции добросовестности адвоката. Это решение укрепляет доверие к адвокатскому сообществу и служит напоминанием о том, что адвокат – это не только представитель доверителя, но и активный участник правового государства, действующий в рамках закона и профессиональной этики. Совет АПГМ продемонстрировал высокий уровень профессионализма и глубокое понимание как материального, так и процессуального права, приняв взвешенное и принципиальное решение, которое соответствует букве и духу закона и укрепляет доверие к адвокатуре как институту гражданского общества», – заключил Алексей Иванов.
