Напомним, что 29 апреля Конституционный Суд провозгласил Постановление № 29-П/2026, которым разъяснил порядок исчисления срока давности при пересмотре решений антимонопольного органа по новым или вновь открывшимся обстоятельствам.
В апреле 2021 г. Удмуртское УФАС сочло, что ООО «Стратегия», занимающееся работами по остеклению, незаконно использовало в своем наименовании и доменном имени товарные знаки, принадлежащие иному лицу. Это стало поводом для возбуждения в отношении общества дела об административном правонарушении за недобросовестную конкуренцию. Впоследствии решение УФАС по делу о нарушении антимонопольного законодательства было пересмотрено по заявлению «Стратегии».
Однако 11 апреля 2022 г. комиссия антимонопольного органа вновь установила факты незаконного использования товарных знаков и доменных имен. Отменив предыдущее административное преследование и прекратив производство по делу об административном правонарушении, Удмуртское УФАС возбудило новое аналогичное производство и оштрафовало общество на 2,5 млн руб.
«Стратегия» оспорила это решение в судебном порядке со ссылкой на то, что установленный годичный срок давности привлечения к административной ответственности за указанное правонарушение истек, поскольку его следовало исчислять с даты вынесения первого решения комиссии в 2021 г., которым был установлен факт нарушения. В отдельных судебных инстанциях эта позиция нашла поддержку, однако решение на высшем уровне было принято не в пользу общества.
В жалобе в Конституционный Суд общество указало, что ч. 2 ст. 4.1.2, ч. 6 ст. 4.5, п. 7 ч. 1 ст. 24.5 КоАП, а также ст. 41.1, ч. 1 и 11 ст. 51.2 Закона о защите конкуренции позволяют при оценке законности и обоснованности привлечения к административной ответственности произвольно применять в качестве главенствующего принцип неотвратимости наказания, игнорируя при этом принцип недопустимости привлечения к ответственности дважды за одно и то же деяние, запрет на привлечение к ответственности по истечении сроков давности, а также требование толкования неустранимых сомнений в виновности лица в его пользу.
КС прекратил производство по ч. 2 ст. 4.1.2 КоАП и по ст. 41.1 Закона о защите конкуренции, рассмотрев остальную часть жалобы. Он пришел к выводу, что ч. 6 ст. 4.5, п. 7 ч. 1 ст. 24.5 КоАП, а также ч. 1 и 11 ст. 51.2 Закона о защите конкуренции не соответствуют Конституции в той мере, в какой они в силу присущей им неопределенности не исключают противоречивого применения правил исчисления срока давности привлечения к административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства при пересмотре по новым или вновь открывшимся обстоятельствам решения комиссии антимонопольного органа, послужившего поводом к возбуждению дела об административном правонарушении, а также прекращения производства по делу об административном правонарушении в случае указанного пересмотра, если его результатом является подтверждение первоначального решения комиссии.
Законодателю надлежит внести в действующее правовое регулирование привлечения к административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства изменения. Определяя последствия пересмотра по новым или вновь открывшимся обстоятельствам решения комиссии антимонопольного органа, послужившего поводом к возбуждению дела об административном правонарушении, в том числе в аспекте исчисления срока давности привлечения к административной ответственности, законодатель не лишен возможности установить дифференцированное правовое регулирование, которое не позволило бы допустить использование положений о сроках давности привлечения к административной ответственности вопреки их предназначению и конституционным принципам юридической ответственности.
Конституционный Суд установил следующий порядок применения ч. 6 ст. 4.5, п. 7 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, а также ч. 1 и 11 ст. 51.2 Закона о защите конкуренции до внесения в действующее правовое регулирование необходимых изменений:
- срок давности привлечения к ответственности при пересмотре решения комиссии антимонопольного органа по новым и (или) вновь открывшимся обстоятельствам исчисляется со дня вступления в силу первоначального решения комиссии антимонопольного органа о нарушении антимонопольного законодательства, послужившего поводом к возбуждению дела об административном правонарушении, если результатом указанного пересмотра является подтверждение установленного таким решением комиссии того же самого нарушения действиями или бездействием одного и того же лица;
- при пересмотре комиссией антимонопольного органа по новым или вновь открывшимся обстоятельствам решения по делу о нарушении антимонопольного законодательства, послужившего поводом к возбуждению дела об административном правонарушении, производство по делу об административном правонарушении не подлежит прекращению, за исключением случая, когда по итогам указанного пересмотра комиссия придет к выводу об отсутствии ранее установленного нарушения антимонопольного законодательства в действиях или бездействии соответствующего лица; при этом постановление о привлечении к административной ответственности не выносится до вступления в силу решения комиссии, принятого по итогам указанного пересмотра.
В комментарии «АГ» адвокат, управляющий партнер Московской коллегии адвокатов TRUST & LAW Майя Шевцова отметила: Конституционный Суд фактически пресек сложившуюся в правоприменении практику, при которой пересмотр решения антимонопольного органа по новым или вновь открывшимся обстоятельствам использовался как инструмент «перезапуска» срока давности и, как следствие, расширения пределов административного преследования. Такая модель вступала в очевидное противоречие с конституционными принципами правовой определенности, соразмерности и недопустимости произвольного ограничения прав, поскольку позволяла неоправданно длительное время сохранять для хозяйствующего субъекта риск привлечения к ответственности.
«Ключевой вывод КС – в том, что срок давности должен исчисляться с момента вступления в силу первоначального решения антимонопольного органа, послужившего основанием для возбуждения дела об административном правонарушении, даже если в дальнейшем это решение пересматривается и подтверждается по существу. Тем самым подчеркивается гарантийная природа сроков давности как механизма защиты от чрезмерного и затянутого государственного принуждения, а не как технического элемента процессуальной конструкции, подлежащего произвольной корректировке в интересах правоприменителя. В этом контексте особого внимания заслуживает позиция Суда о недопустимости ухудшения положения лица в результате пересмотра административно-правового основания ответственности, что фактически исключает возможность использования процедур пересмотра для обхода установленных законом ограничений», – указала Майя Шевцова.
Не менее значимым, по ее мнению, является акцент на том, что сохранение в силе постановления о прекращении производства при одновременном повторном инициировании преследования по тому же факту деяния подрывает саму сущность запрета двойной ответственности и противоречит конституционным гарантиям справедливого правосудия. Также КС последовательно подтвердил, что сама по себе правовая неопределенность нормативного регулирования, допускающая противоречивое толкование и произвольное применение, является достаточным основанием для признания его неконституционным. В совокупности данные выводы, как указала эксперт, формируют более жесткий стандарт правовой определенности в сфере административной ответственности и существенно усиливают процессуальные гарантии лиц, привлекаемых к ответственности за нарушения антимонопольного законодательства.
«Также обращает на себя внимание логическая последовательность аргументации Суда: он выстраивает рассуждение не от частного казуса, а от конституционных принципов – правовой определенности, справедливости и недопустимости произвольного преследования – и уже через них оценивает отраслевое регулирование. Такая конструкция делает выводы не ситуативными, а универсальными, что повышает предсказуемость дальнейшей практики. По сути, Суд последовательно демонстрирует, что любые процессуальные механизмы, включая пересмотр решений антимонопольного органа, не могут существовать вне конституционных ограничителей», – заключила Майя Шевцова.
Руководящий юрист практики IP и IT BIRCH LEGAL Анна Лапшина посчитала, что постановление Конституционного Суда стоит оценить положительно – существование правовой неопределенности в регулировании является прямым препятствием к защите прав и законных интересов участников гражданского оборота, в том числе в ряде случаев становится формальным основанием для решения об отказе участнику гражданского оборота обратиться с заявлением о пересмотре решения антимонопольного органа, поскольку хозяйствующее лицо в условиях правовой неопределенности просто не может оценить возможные негативные или, напротив, позитивные правовые последствия такого заявления. «Таким образом, определенный постановлением Конституционного Суда порядок исчисления сроков привлечения к административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства в случае пересмотра первоначального решения должен возыметь положительный эффект для участников оборота, в том числе позволит избежать ситуаций повторного привлечения к административной ответственности при пересмотре ранее вынесенного решения», – заключила она.
