23 октября Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС26-8011 по делу № А40-68468/2025, в котором разъяснил, что заказчик по госконтракту не вправе удерживать всю сумму банковской гарантии, если его действительные требования меньше.
1 апреля 2024 г. по результатам аукциона в электронной форме с соблюдением требований Закона о контрактной системе ГКУ г. Москвы «Администратор Московского парковочного пространства» заключило с индивидуальным предпринимателем Кириллом Давыдовым госконтракт на поставку установок генерации тока. Цена контракта была более 14,7 млн руб. В обеспечение исполнения обязательств предприниматель представил банковскую гарантию от 20 марта 2024 г., выданную АКБ «АК Барс» на сумму свыше 10,2 млн руб.
3–4 апреля 2024 г. ИП поставил продукцию заказчику. При приемке товара было установлено его несоответствие техническим требованиям контракта. По факту выявленных недостатков 18 апреля 2024 г. с участием представителя поставщика были составлены акты с перечнем выявленных недостатков и сроков их устранения. Также заказчиком в адрес ИП был направлен мотивированный отказ от принятия поставленного товара.
В период с 23 по 26 апреля 2024 г. Кирилл Давыдов вывез со складов заказчика товар. Ввиду отсутствия возможности поставить оборудование, соответствующее условиям контракта, 24 июня 2024 г. он принял решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, который был расторгнут 5 июля. По результатам проведения проверки по факту одностороннего отказа УФАС по г. Москве вынесло решение о включении сведений в отношении предпринимателя в реестр недобросовестных поставщиков на два года.
Далее «Московский паркинг» обратился в банк с требованием о выплате средств по банковской гарантии, после полной выплаты которой «АК Барс» выставил предпринимателю регрессное требование об уплате перечисленных денежных средств. В целях исполнения обязательств принципала по возврату суммы выплаченной банковской гарантии банк и предприниматель заключили соглашение об урегулировании обязательств.
Полагая, что за исключением штрафных санкций в 736 тыс. руб. заказчик не имел права на получение выплаты по банковской гарантии, предприниматель обратился в арбитражный суд c иском о взыскании более 9,5 млн руб. неосновательного обогащения, около 814 тыс. руб. процентов за пользование чужими денежными средствами с продолжением начисления с 20 марта 2025 г. до дня фактического исполнения обязательства в размере ключевой ставки ЦБ РФ за соответствующий период от суммы основного долга.
Арбитражный суд города Москвы, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь положениями Закона о контрактной системе, ГК РФ и разъяснениями, изложенными в п. 66 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» и п. 36 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом ВС РФ 28 июня 2017 г., учитывая наличие в банковской гарантии условия, предусматривающего возможность удержания полной суммы обеспечения в случае неисполнения обязательств по контракту, пришел к выводу об отсутствии на стороне «Московского паркинга» неосновательного обогащения. Суд исходил из того, что в связи с отказом предпринимателя от исполнения обязательства по поставке товара в соответствии с условиями контракта и принятием решения об одностороннем отказе от его исполнения получение заказчиком денежной суммы по банковской гарантии в объеме, предусмотренном гарантией, является законным.
Отменяя решение первой инстанции, апелляция пришла к выводу о наличии правовых оснований для взыскания с ответчика суммы неосновательного обогащения и процентов и заявленные требования удовлетворила. Апелляционный суд счел, что сам факт выплаты по гарантии не создает у заказчика права на соответствующую сумму и не устраняет необходимости проверки действительного размера имущественных требований к принципалу. Бенефициар вправе получить по гарантии лишь сумму, соответствующую действительным требованиям, а сумма, превышающая действительный размер требований, образует неосновательное обогащение. Далее кассация отменила постановление апелляции и оставила в силе решение первой инстанции.
Кирилл Давыдов обратился в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ указала, что правило о формальном соответствии требования о выплате условиям гарантии – при отсутствии у гаранта права вникать в существо сложившихся между бенефициаром и принципалом взаимоотношений в рамках исполнения основного обязательства – является выполненным, если названные в требовании обстоятельства очевидно свидетельствуют о наличии неисполненного обязательства, которое покрывается обеспечением по гарантии. Причины, приведшие к нарушению обеспечиваемого обязательства, даже если принципал ссылается на их связь с виновными действиями бенефициара, не имеют правового значения для осуществления выплаты гарантом.
Вместе с тем факт совершения гарантом платежа в пользу бенефициара порождает для гаранта, принципала и бенефициара особые правовые последствия в случае необоснованного получения выплаты по гарантии, указал Суд. Пунктом 1 ст. 379 ГК предусмотрено, что принципал обязан возместить гаранту выплаченные в соответствии с условиями независимой гарантии денежные суммы, если соглашением о выдаче гарантии не предусмотрено иное. В свою очередь, принципал не лишен возможности обратиться в суд с иском к бенефициару, предмет которого, в зависимости от вида обязательства, будет заключаться в установлении факта отсутствия вины принципала в правоотношениях, ненадлежащее поведение принципала в которых, по мнению бенефициара, повлекло за собой обращение бенефициара к гаранту.
Верховный Суд сослался на ст. 375.1 ГК, согласно которой бенефициар обязан возместить гаранту или принципалу убытки, которые причинены вследствие того, что представленные им документы являлись недостоверными либо предъявленное требование являлось необоснованным, и отметил, что иной подход будет означать неправомерное освобождение бенефициара от ответственности перед гарантом или принципалом как лицом, понесшим расходы в результате выплаты по гарантии в связи с необоснованным требованием бенефициара. Упомянув положения ст. 1102 ГК, ВС заметил, что согласно п. 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утвержденного Президиумом ВС РФ 17 июля 2019 г., по делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения ответчиком имущества. Ответчик обязан доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.
Суд напомнил, что в соответствии с п. 1 ст. 395 ГК в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором. В силу природы гражданско-правовых отношений возможность применения санкции, предусмотренной п. 1 ст. 395 ГК, является элементом механизма возмещения убытков, причиненных кредитору неправомерным пользованием его денежными средствами, фактически устанавливает минимальный предел такого возмещения и с учетом его места в системе действующего правового регулирования направлена на защиту имущественных интересов лица, чьи денежные средства незаконно удерживались.
Экономколлегия заметила, что контракт был расторгнут 5 июля 2024 г., факт неисполнения поставщиком обязательств по контракту подтверждается решением антимонопольного органа от 15 июля 2024 г. и имеющимися в материалах дела документами, при этом предпринимателем не оспаривается. В связи с неисполнением поставщиком обязательств по контракту заказчик полагал, что с него подлежит взысканию сумма, соответствующая сумме независимой гарантии, в связи с чем банку было предъявлено требование о выплате более 10,2 млн руб. Согласно расчету, представленному совместно с требованием о выплате, цена контракта составляет свыше 14,7 млн руб., а объем фактически исполненных обязательств, предусмотренных контрактом и оплаченных заказчиком, равен нулю. При этом авансовые платежи в счет будущей поставки товара заказчиком не производились, равно как и оплата товара после его получения. Некачественный товар впоследствии был вывезен поставщиком со складов покупателя.
ВС указал, что в соответствии с условиями контракта обеспечение распространяется на случаи неисполнения или ненадлежащего исполнения поставщиком обязательств, неуплаты им неустоек, предусмотренных контрактом, а также убытков, понесенных заказчиком в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением поставщиком своих обязательств. По данным «Московского паркинга», на дату вступления в законную силу решения о расторжении контракта за ИП образовалась задолженность в сумме более 1,3 млн руб., из которой почти 592 тыс. руб. составляют пени и 736 тыс. руб. – штрафные санкции. Фактическая сумма начисленных пени и штрафов в соответствии с условиями контракта была определена апелляционным судом в размере около 1,5 млн руб. и сторонами не оспаривалась. О взыскании убытков, понесенных в связи с неисполнением поставщиком обязательств, заказчик не заявлял. При таких обстоятельствах апелляционный суд пришел к выводу о том, что заказчик получил по гарантии сумму, не соответствующую действительным требованиям к подрядчику, в связи с чем на стороне учреждения образовалось неосновательное обогащение в размере более 8,8 млн руб., которое подлежит возврату предпринимателю с начислением процентов за пользование чужими денежными средствами.
Верховный Суд счел, что выводы апелляции являются правильными, поскольку истребуемая по гарантии сумма должна быть не произвольной, а обоснованной и вытекать из нарушения конкретных обязательств принципалом, которые поименованы в гарантии. В настоящем деле обязательства из неисполнения или ненадлежащего исполнения контракта, которые обеспечивает гарант, – это обязательства по уплате неустоек и обязательства по уплате убытков. Условия контракта также не дают оснований считать, что при расторжении контракта по вине исполнителя заказчик вправе требовать всю сумму обеспечения безотносительно к конкретным убыткам или неустойке. Наряду с этим на учреждение обоснованно возложена предусмотренная ст. 395 ГК ответственность, направленная на защиту имущественных интересов лица, чьи денежные средства незаконно использовались или удерживались, указал ВС. Таким образом, постановление апелляции было оставлено в силе.
В комментарии «АГ» адвокат КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Мария Стальнова сочла, что это определение ВС является еще одним отражением конфликта формального подхода и глубокого погружения в существо правоотношений. «В данном случае имеется пересечение правоотношений, регулируемых различными нормами права, имеющими разную логику. Верховный Суд разобрал правовую ситуацию и определил нормы права, подлежащие применению к каждой его части. Он обоснованно заметил, что применение к правоотношениям между предпринимателем и заказчиком правовой логики, действующей для правоотношений, связанных с банковской гарантией, приведет к узакониванию недобросовестного поведения и повлечет обход проверки обоснованности притязаний заказчика», – указала адвокат.
По мнению Марии Стальновой, первая и кассационная инстанции верно исходили из того, что банк не вправе погружаться в исследование обстоятельств, влияющих на состоявшийся факт неисполнения обязательств, однако перенесли данный подход к иному субъекту – предпринимателю, который вправе ссылаться на данные обстоятельства. В рамках избранного предпринимателем способа защиты права исследование объема требований заказчика, оснований их возникновения является правомерным и входит в предмет доказывания, указала она. Адвокат назвала данное определение ВС образцом надлежащего глубокого разбора правовой ситуации.
Юрист практики «Разрешение споров» КА «Регионсервис» Даниил Волков полагает, что Верховный Суд занял взвешенную и правильную позицию, разграничив независимость банковской гарантии как механизма быстрого получения платежа и материально-правовые последствия необоснованного обогащения бенефициара.
Он обратил внимание, что ВС подтвердил, что существо отношений принципала и бенефициара для гаранта, равно как и причины нарушения обязательства и вина, значения не имеют. В то же время Экономколлегия указала, что факт выплаты порождает для участников особые последствия, а истребуемая сумма должна вытекать из нарушения конкретных обязательств, поименованных в гарантии. «Особое внимание я бы обратил на необходимость проверки обоснованности размера требования в отношениях между принципалом и бенефициаром в целях недопустимости неосновательного обогащения. В таком случае бремя доказывания несоразмерности выплаты переносится на принципала», – указал эксперт.
Вместе с тем, заметил юрист, ВС РФ пресекает применение формального подхода и обращает внимание заказчиков на то, что при формировании требования по гарантии необходимо обосновывать размер неустойки, штрафа или убытков, а не ограничиваться ссылкой на факт расторжения контракта, поскольку условия гарантий о порядке выплаты не отменяют требования о соразмерности. «Для принципалов же сформированный ВС РФ подход подтверждает право возвратить излишне взысканное даже после того, как банк уже исполнил требование», – заключил Даниил Волков.
