Конституционный Суд опубликовал Определение № 1307-О от 14 мая по жалобе на ч. 4 ст. 78 «Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности» УК РФ и ч. 2.2 ст. 27 «Основания прекращения уголовного преследования» УПК РФ.
С жалобой в Конституционный Суд обратился Александр Терешенков, обвиняемый в преступлениях, предусмотренных п. «в», «з» ч. 2 ст. 105 «Убийство», п. «а», «з» ч. 2 ст. 126 «Похищение человека», ч. 2 ст. 145.1 «Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат», ч. 1 ст. 187 «Неправомерный оборот средств платежей» и ч. 4 ст. 204 «Коммерческий подкуп» УК РФ.
Постановлением Киселевского городского суда Кемеровской области от 6 февраля 2025 г. уголовное дело было возвращено прокурору, одновременно продлен срок содержания обвиняемого под стражей. В обоснование суд сослался на допущенное в ходе предварительного следствия нарушение права обвиняемого на защиту, так как по одному из эпизодов его интересы представлял адвокат, подлежавший отводу, а также на отсутствие в обвинительном заключении точных времени и места совершения убийства, что, по мнению суда, не позволяет правильно определить начало течения срока давности и подсудность уголовного дела.
Кроме того, суд пришел к выводу, что уголовное преследование по преступлениям, предусмотренным п. «в», «з» ч. 2 ст. 105 и п. «а», «з» ч. 2 ст. 126 УК, подлежало прекращению либо по ч. 2.2 ст. 27 УПК, либо в соответствии с временным регулированием, введенным Постановлением Конституционного Суда от 18 июля 2022 г. № 33-П. Как установил суд, Александр Терешенков, полагая, что сроки давности по части обвинения истекли, сначала возражал против прекращения уголовного преследования, хотя следователь соответствующее решение не принимал, а впоследствии ходатайствовал о таком прекращении.
Апелляционным постановлением Кемеровского областного суда от 5 мая 2025 г. постановление городского суда изменено: из числа оснований для возвращения дела прокурору исключен вывод о нарушении органом предварительного следствия ч. 2.2 ст. 27 УПК. Как указал апелляционный суд, решение вопроса о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы, относится к исключительной компетенции суда, что не исключает привлечения такого лица к уголовной ответственности независимо от времени, прошедшего после совершения преступления.
Далее судья Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не усмотрел оснований для пересмотра судебных решений в кассационном порядке и в постановлении от 22 апреля 2025 г. указал, что доводы об истечении сроков давности привлечения к уголовной ответственности за преступления, предусмотренные п. «в», «з» ч. 2 ст. 105 и п. «а», «з» ч. 2 ст. 126 УК, не могут быть приняты во внимание, поскольку предварительное следствие продолжается, уголовное дело в отношении Александра Терешенкова не прекращено.
Кроме того, отказывая в передаче кассационной жалобы на апелляционное постановление для рассмотрения в судебном заседании, судья Восьмого КСОЮ в постановлении от 10 июня 2025 г. отметил, что правильное исключение судом апелляционной инстанции соответствующей ссылки из решения суда первой инстанции не является препятствием для применения ч. 2.2 ст. 27 УПК по иным преступлениям в случае установления предусмотренных законом обстоятельств.
ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы на состоявшиеся судебные акты. С 20 августа 2025 г. уголовное дело в отношении Александра Терешенкова рассматривается по существу Киселевским городским судом Кемеровской области по тому же обвинению, из чего следует, что решение о прекращении уголовного преследования в какой-либо части ввиду истечения сроков давности не принималось.
Александр Терешенков в жалобе в Конституционный Суд просил признать ч. 4 ст. 78 УК и ч. 2.2 ст. 27 УПК противоречащими Конституции РФ в той мере, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они обязывают орган расследования продолжать уголовное преследование и позволяют обосновывать необходимость продления срока содержания под стражей тяжестью обвинения после истечения на досудебной стадии производства срока давности привлечения к уголовной ответственности, в том числе за особо тяжкое преступление, в случае если подозреваемый или обвиняемый возражал в момент истечения срока давности против прекращения уголовного преследования по данному нереабилитирующему основанию.
Также, по мнению заявителя, названные нормы не гарантируют достижения в разумные сроки определенности правового положения такого лица применительно к подозрению или обвинению в совершении преступления; допускают возможность злоупотребления правом, с учетом того что только орган расследования правомочен принять процессуальное решение о прекращении уголовного преследования по ч. 2.2 ст. 27 УПК.
Изучив доводы жалобы, КС отказал в принятии ее к рассмотрению, указав, что, реализуя свои дискреционные полномочия, законодатель установил истечение сроков давности как основание для освобождения от уголовной ответственности и как основание для отказа от уголовного преследования и для прекращения уголовного преследования. Согласно ч. 4 ст. 78 УК вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, решается судом, и если суд не сочтет возможным освободить виновного от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, то смертная казнь и пожизненное лишение свободы не применяются.
КС подчеркнул, что данное положение содержит гуманистические начала и согласуется с принципом равенства граждан перед законом (определения от 29 мая 2012 г. № 1041-О; от 24 сентября 2012 г. № 1798-О; от 23 апреля 2013 г. № 683-О и др.). Наличие в санкции нормы Особенной части уголовного закона наказания в виде смертной казни не означает возможности назначения судом этой меры, а служит законодательной оценкой общественной опасности содеянного, позволяющей суду разрешить вопрос о применении сроков давности и принять законное и обоснованное решение, учтя время, прошедшее после совершения преступления, и другие значимые обстоятельства, свидетельствующие о степени уменьшения его общественной опасности (Определение от 30 мая 2023 г. № 1107-О).
Как отметил Суд, применительно к преступлениям, наказуемым пожизненным лишением свободы, следователь не вправе разрешать вопрос об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности, поскольку применение сроков давности к лицу, совершившему подобное преступление, решается исключительно судом. Тем самым в досудебном производстве исключается отказ в возбуждении уголовного дела или прекращение уголовного преследования по данному основанию в указанных в ч. 4 ст. 78 УК случаях. Разрешение же судом вопроса о применении сроков давности предполагает оценку всех обстоятельств уголовного дела, личности обвиняемого, степени уменьшения общественной опасности содеянного с течением времени, указано в определении.
Таким образом, ч. 4 ст. 78 УК направлена на реализацию принципов гуманизма и справедливости, не блокирует разрешение вопроса о применении сроков давности к лицам, совершившим преступления, чья общественная опасность выражена в санкции в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы, а относит его разрешение к исключительной компетенции суда, которая не может быть реализована в досудебном производстве. Не регламентирует эта норма и продление мер пресечения. Следовательно, она не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя в указанном им аспекте.
Касательно ч. 2.2 ст. 27 УПК Конституционный Суд отметил, что она подлежит применению лишь в случае, если производство по уголовному делу продолжено в обычном порядке в связи с наличием возражений подозреваемого или обвиняемого против прекращения уголовного преследования по основанию, указанному в п. 3 ч. 1 ст. 24 этого Кодекса, – ввиду истечения сроков давности уголовного преследования. В деле же Александра Терешенкова сам факт истечения сроков давности правоприменительным решением установлен не был, вследствие чего предусмотренный данной нормой механизм – продолжение производства в обычном порядке из-за наличия возражений – не приводился в действие, а данная норма, соответственно, не была применена. Кроме того, ссылка на данную норму исключена вышестоящим судом из постановления Киселевского городского суда, а само уголовное дело рассматривается судом по существу. Таким образом, жалоба заявителя в этой части не отвечает требованиям ст. 96 и п. 1 и 3 ст. 97 Закона о КС.
Комментируя определение Суда, член АП Ставропольского края Александр Польченко отметил, что само по себе буквальное толкование ч. 4 ст. 78 УК указывает на возможность ее применения в двух направлениях. Первое – это вывод суда о возможности применения к лицу, совершившему преступление, последствий истечения сроков давности уголовного преследования. Второе направление – это диаметрально противоположный вывод, который в конечном счете влечет обязанность суда назначить подсудимому наказание, не связанное со смертной казнью и пожизненным лишением свободы. «Оба этих аспекта применяются исключительно судом по результатам судебного разбирательства, а не следственными органами. В этих двух аспектах содержится кристальная ясность, что подтверждается постановлениями КС, содержащимися в анализируемом определении», – заключил он.
Александр Польченко считает: нельзя не согласиться с мнением КС о том, что разрешение вопроса о применении сроков давности должно строиться на таких значимых обстоятельствах, как время, прошедшее после совершения преступления, и иных значимых обстоятельствах, свидетельствующих об уменьшении степени общественной опасности преступления. Более того, как полагает адвокат, к значимым обстоятельствам должны быть отнесены сведения о личности самого лица, привлекаемого к ответственности за такое преступление, отношение этого лица к совершенному им деянию, раскаяние, заглаживание вреда, отношение потерпевших к возможности прекращения уголовного преследования в связи с истечением сроков давности.
«Хотелось бы привести и такое немаловажное обстоятельство, как общественное мнение о возможности применения сроков давности по таким преступлениям, и допускаю, что такую категорию дел было бы уместно рассматривать судом исключительно с участием присяжных заседателей, что явилось бы дополнительной гарантией реализации принципов гуманизма и справедливости, на которые ссылается КС», – отметил Александр Польченко.
По его мнению, введение в процессуальный закон такого обязательного условия, как рассмотрение уголовного дела по преступлению, по которому истек срок давности уголовного преследования, с потенциальной возможностью вынесения присяжными заседателями вердикта о прекращении уголовного преследования либо о снисхождении к подсудимому, стимулировало бы органы предварительного следствия принимать меры к своевременному установлению лиц, причастных к такого рода особо тяжким преступлениям.
Адвокат подчеркнул: последовательный анализ судебных актов, вынесенных судами трех инстанций по делу заявителя, свидетельствует, что одно из оснований, которое было указано судом первой инстанции как причина возвращения уголовного дела прокурору, в стадии апелляционного обжалования было исключено. Это коснулось вывода о допустимости применения органами предварительного следствия положений о последствиях истечения сроков давности уголовного преследования по преступлениям, наказуемым смертной казнью или пожизненным лишением свободы. «Дальнейший анализ событий, описываемых в определении КС, указывает что сторона защиты продолжила в кассационном порядке оспаривать выводы судов первой и апелляционной инстанций в части, касающейся необходимости применения судами положений ч. 2.2 ст. 27 УПК. Однако фактический возврат уголовного дела прокурору, а от него к следователю повлек возобновление предварительного следствия, что стало объективным препятствием в реализации положений ч. 2.2 ст. 27 УПК и ч. 4 ст. 78 УК следственными органами. Соответственно, такое фактическое положение уголовного дела – нахождение его в производстве следователя и продолжающееся предварительное расследование – привело к закономерным решениям суда кассационной инстанции и ВС», – пояснил эксперт.
Александр Польченко обратил внимание, что КС затронул и вопрос о продлении меры пресечения по такой категории дел. Адвокат назвал очевидным, что именно длительное пребывание заявителя под стражей во время предварительного следствия, при рассмотрении уголовного дела судами первой и апелляционной инстанций, а также в ходе дополнительного расследования дела после его возвращения судом явилось основной движущей причиной его обращения в КС. «Действующее уголовно-процессуальное законодательство допускает задержание в качестве подозреваемого, а соответственно, и избрание или продление меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за совершение которого возможно назначение наказания в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы и по которому истекли сроки давности уголовного преследования. Полагаю, что только либерализация данной нормы закона в совокупности с рассмотрением таких дел судами с участием присяжных заседателей могла бы в будущем обеспечить возможность прекращения судом уголовного преследования лиц, обвиняемых в совершении преступлений, санкциями которых предусмотрено назначение наказания в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы и по которым истекли сроки давности уголовного преследования», – поделился мнением эксперт.
Член АП Республики Карелия Николай Флеганов подчеркнул, что КС поставил точку в споре о том, может ли обвиняемый в тяжких преступлениях «пересидеть» следствие и уйти от ответственности в связи с истечением сроков давности. Он отметил, что заявитель пытался доказать: если сроки давности прошли, следствие обязано прекратить дело, а не продлевать содержание под стражей. Однако КС в своем определении напомнил о фундаментальном принципе: для преступлений, караемых пожизненным лишением свободы либо смертной казнью, вопрос о давности – это не сама по себе проходящая история, а исключительная прерогатива и компетенция суда.
«Почему это важно? Конституционный Суд подчеркнул: правосудие – это не только арифметика в вопросах сроков давности и вытекающих из них правовых последствий. Решение о том, утратило ли преступление свою общественную опасность, требует глубокой оценки всех обстоятельств дела, личности подсудимого и тяжести содеянного. Досудебная стадия для этого не предназначена. Фактически КС защитил право общества на правосудие: тяжкие обвинения не могут “раствориться” из-за истечения формальных сроков без полноценного судебного разбирательства на всех его стадиях», – прокомментировал Николай Флеганов.
