5 августа Верховный Суд вынес Определение по делу № 66-КГ25-6-К8, в котором напомнил, что наследственная трансмиссия возникает только в случае признания наследника умершим, но не пропавшим без вести.
2 ноября 2015 г. Усольский городской суд Иркутской области признал отца несовершеннолетнего Захара Жоголя – Евгения Жоголя безвестно отсутствующим. 24 октября 2022 г. умер Игорь Жоголь, отец Евгения Жоголя, являющийся, соответственно, дедом Захара Жоголя. В установленный законом срок после его смерти с заявлением о принятии наследства к нотариусу обратился его второй сын – Сергей Жоголь, после чего было открыто наследственное дело. 27 апреля 2023 г. Сергею Жоголю было выдано свидетельство о праве на наследство по закону на квартиру и 3 мая 2023 г. – на земельный участок.
В августе 2023 г., узнав об открытии наследства, мать Захара Жоголя – Татьяна Шумилова обратилась с заявлением о признании Евгения Жоголя умершим, которое было удовлетворено судом 26 октября того же года. После вступления решения суда в законную силу женщина оформила свидетельство о смерти, дата смерти в котором была указана как 1 декабря 2023 г.
Далее Татьяна Шумилова, действуя в интересах несовершеннолетнего сына, обратилась в суд с иском к Сергею Жоголю о восстановлении срока для принятия наследства, открывшегося после смерти Игоря Жоголя, признании недействительным свидетельства о праве на наследство, выданного Сергею Жоголю на квартиру и земельный участок в части 1/2 доли, прекращении его права собственности на 1/2 доли на это имущество и признании за несовершеннолетним права собственности на 1/2 доли указанного имущества в порядке наследственной трансмиссии. Истец указывала, что до получения свидетельства о смерти Евгения Жоголя она не могла предпринимать каких-либо действий по признанию права ее несовершеннолетнего сына на наследование имущества после смерти Игоря Жоголя.
Руководствуясь положениями ст. 1155 ГК и разъяснениями, изложенными в п. 40 Постановления Пленума ВС от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», суд первой инстанции установив, что срок для принятия наследства после смерти наследодателя Игоря Жоголя истек 25 апреля 2023 г., пришел к выводу о наличии оснований для восстановления несовершеннолетнему срока для принятия наследства. Суд исходил из того, что Татьяна Шумилова обращалась с заявлением о признании умершим отца Захара Жоголя с целью вступления в наследство, тем самым указывала на уважительность причин пропуска срока для принятия наследства, при этом ни сам Евгений Жоголь, который с 2015 г. был признан безвестно отсутствующим, ни истец в интересах сына не могли обратиться к нотариусу для принятия наследства до признания Евгения Жоголя умершим в судебном порядке и до получения свидетельства о его смерти 1 декабря 2023 г.
При этом суд посчитал, что отсутствие доказательств принятия наследства отцом несовершеннолетнего после смерти наследодателя не является препятствием для наследственной трансмиссии, поскольку составляет ее суть. При таких обстоятельствах суд признал свидетельства о праве на наследство по закону, выданные Сергею Жоголю на спорное имущество недействительными в части 1/2 доли, прекратив его право собственности на 1/2 доли квартиры и земельного участка. За Захаром Жоголем было признано право на 1/2 доли спорного имущества в порядке наследственной трансмиссии по закону. Апелляция и кассация согласились с этими выводами.
Сергей Жоголь обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС указала, что после смерти Игоря Жоголя открылось наследство в виде спорных квартиры и земельного участка, наследниками первой очереди которых являются его сыновья – Сергей и Евгений Жоголи. В установленный законом шестимесячный срок Сергей Жоголь принял наследство, а Евгений Жоголь на момент открытия наследства был признан безвестно отсутствующим на основании решения суда и наследство не принял.
Верховный Суд пояснил, что в силу ст. 43 ГК признание гражданина безвестно отсутствующим не является основанием для прекращения его имущественных прав, в том числе права на наследственное имущество. Днем смерти гражданина, объявленного умершим, считается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим. В случае объявления умершим гражданина, пропавшего без вести при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основание предполагать его гибель от определенного несчастного случая, суд может признать днем смерти этого гражданина день его предполагаемой гибели и указать момент его предполагаемой гибели.
Согласно свидетельству о смерти Евгений Жоголь умер 1 декабря 2023 г., то есть с момента смерти его отца и до истечения срока для принятия наследства 25 апреля 2023 г. он безвестно отсутствовал, но умершим объявлен не был. Евгений Жоголь в течение шестимесячного срока после смерти отца не подавал заявление о принятии наследства, действий, подтверждающих фактическое принятие наследства, не совершал. Таким образом, указал ВС, наследовать по праву представления его сын, Захар Жоголь, не может ввиду того, что на период с 24 октября 2022 г. по 25 апреля 2023 г. Евгений Жоголь умершим объявлен не был.
После 25 апреля 2023 г., по истечении установленного законом шестимесячного срока для принятия наследства заявления о восстановлении этого срока или об установлении факта принятия наследства от Евгения Жоголя в суд не поступали. После объявления его умершим у Захара Жоголя могло возникнуть право на его наследство, но в силу прямого указания в п. 1 ст. 1156 ГК право на принятие наследства в порядке наследственной трансмиссии в состав наследства, открывшегося после объявления его отца Евгения Жоголя умершим, не входит. При указанных обстоятельствах, заключил Верховный Суд, вывод о том, что к Захару Жоголю в порядке наследственной трансмиссии перешло право на принятие наследства после смерти Игоря Жоголя, противоречит законодательству
Также ВС признал необоснованным вывод суда о наличии оснований для восстановления несовершеннолетнему срока для принятия наследства после смерти Игоря Жоголя со ссылкой на положения ст. 1155 ГК. Судебная коллегия пояснила, что в соответствии с п. 2 ст. 1156 ГК срок для принятия наследства может быть восстановлен наследникам умершего наследника в общем порядке при наличии уважительных причин его пропуска, однако это правило относится лишь к тем случаям, когда наступили предусмотренные п. 1 ст. 1156 ГК условия для наследственной трансмиссии и когда соответственно к наследникам умершего наследника перешло право на принятие наследства, не реализованное ими в установленный срок. В то же время возможность восстановления таким наследникам срока в случае его пропуска самим умершим наследником, независимо от уважительности причин этого пропуска, законом не предусмотрена. Таким образом, наследование в порядке наследственной трансмиссии у Захара Жоголя не возникло, восстановление пропущенного срока принятия наследства при данных обстоятельствах возможно только по уважительной причине пропуска данного срока по заявлению самого наследника (трансмитента), в связи с чем требования Татьяны Шумиловой, действующей в интересах Захара Жоголя, не основаны на законе.
Таким образом Верховный Суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
В комментарии «АГ» адвокат Юлия Мухина отметила, что в рассматриваемом деле потенциальный наследник был признан безвестно отсутствующим, но не умершим: «Следовательно, ВС с учетом толкования норм права решил, что право наследственной трансмиссии в таком случае не возникает. Причем признание безвестно отсутствующим состоялось 2 ноября 2015 г., за несколько лет до выдачи свидетельства о праве на наследство другому наследнику».
Юлия Мухина указала, что в законе установлены четкие сроки, когда после признания лица безвестно отсутствующим оно может быть признано умершим. «По логике нижестоящих судов, которые встали на сторону женщины, получается, что бессрочное количество лет после смерти потенциального наследника все его наследники могут в порядке наследственной трансмиссии “восстанавливать” срок на принятие наследства, что противоречит нормам действующего законодательства. ВС, напротив, акцентирует внимание на отсутствии в законе возможности восстановления срока наследникам, желающим принять наследство в порядке наследственной трансмиссии, в случае его пропуска самим умершим наследником, вне зависимости от уважительности причин такого пропуска. Таким образом, Верховный Суд указал на неверное толкование норм закона нижестоящими судами, отменив решения и направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции», – резюмировала она.
Адвокат МКА «Князев и партнеры» Елизавета Насртдинова отметила, что сама по себе тема наследственной трансмиссии зачастую вызывает множество спорных ситуаций как у нотариусов, так и у юристов. В рамках рассматриваемого спора дополнительная сложность состояла в том, что она касается предполагаемого наследника, который был признан безвестно отсутствующим, а затем умершим. «В ст. 1156 ГК установлено, что если наследник, призванный к завещанию, умирает ранее срока открытия наследства, то в таком случае происходит наследственная трансмиссия. Фактически в данном споре на момент смерти дедушки несовершеннолетнего его отец не был признан умершим. А значит, в данном случае не имеет место наследственная трансмиссия», – пояснила эксперт.
Как заметила Елизавета Насртдинова, Верховный Суд напомнил, что восстановление срока на принятие наследства допускается только в связи с пропуском такого срока по уважительной причине. «В Гражданском кодексе РФ перечень уважительных причин не обозначен, поэтому юристам приходится собирать такие критерии по судебным актам. Данное дело позволило продемонстрировать, что в схожих ситуациях срок на принятие наследства не может быть восстановлен», – заключила адвокат.
Партнер КА Pen & Paper Екатерина Тягай отметила, что суды признали право несовершеннолетнего на наследство в порядке наследственной трансмиссии, однако, как указал ВС, что они неверно применили п. 1 ст. 1156 ГК. «Из материалов дела следует, что наследодатель умер в октябре 2022 г., тогда же было открыто наследственное дело. Его сын был признан безвестно отсутствующим еще в 2015 г., но признан умершим 1 декабря 2023 г. К этому моменту шестимесячный срок для принятия наследства (с октября 2022 г. по апрель 2023 г.) уже истек. Следовательно, условия для возникновения наследственной трансмиссии для внука не наступили, поскольку в течение срока на принятие наследства наследник (сын умершего) еще был – или подразумевался – живым», – пояснила она.
Как указала Екатерина Тягай, из п. 1. ст. 1156 ГК, а также из п. 8.3 Методических рекомендаций ФНП (утверждены решением Правления ФНП от 25 марта 2019 г., протокол № 03/19) следует, что смерть наследника после истечения срока для принятия наследства не влечет для его наследников права наследовать в порядке наследственной трансмиссии. «ВС объяснил, что в рассматриваемом деле нижестоящие суды фактически включили в состав наследства право на наследственную трансмиссию, что прямо противоречит указанным нормам. Кроме того, Верховный Суд подчеркнул, что пока лицо числится безвестно отсутствующим, основания для применения наследственной трансмиссии отсутствуют, так как наследственная трансмиссия возникает исключительно в случае смерти наследника. Иными словами, если наследник умер по истечении шестимесячного срока на принятие наследства и не предпринимал мер по его восстановлению, наследственная трансмиссия не возникает», – указала адвокат.
Эксперт отметила: это дело интересно тем, что ВС исходит из позиции «пока лицо в статусе безвестно отсутствующего, оно может исполнять свои права (в том числе, принимать наследство)», даже если понятно, что по очевидным причинам лицо не всегда в реальности может это делать. «Верховный Суд прямо подчеркнул, что наследник в шестимесячный срок не предпринимал действий по принятию наследства, хотя мог сделать это, так как умершим объявлен не был. Поэтому для его сына не возникла наследственная трансмиссия. С точки зрения формальной логики такая позиция является обоснованной: пока гражданин признан безвестно отсутствующим, он сохраняет все имущественные права, включая право на принятие наследства. И хотя фактически реализовать свои права он может не всегда, формально они существуют, и наследство считается непринятым, если наследником не было принято действий для реализации права», – полагает Екатерина Тягай.
По ее мнению, оставление в силе решений нижестоящих судов могло изменить дальнейшую судебную практику и смысл института наследственной трансмиссии, фактически позволяя наследникам в различных альтернативных ситуациях использовать этот инструмент даже после истечения сроков принятия наследства, что противоречило бы ст. 1156 ГК. «Тем не менее нельзя не учитывать, что в данном случае обстоятельства действительно сложились достаточно редким образом, с чем связана как трудность толкования и правоприменения нижестоящими судами, так и необходимость формулирования позиции ВС», – заключила эксперт.
