×

Дважды два = пять

Всё, что мы видим на практике, совершенно расходится с тем, чему нас учили в юридических институтах
Материал выпуска № 13 (126) 1-15 июля 2012 года.

ДВАЖДЫ ДВА = ПЯТЬ

Всё, что мы видим на практике, совершенно расходится с тем, чему нас учили в юридических институтах

Анна Ставицкая, адвокат МКА «Липцер, Ставицкая и партнеры», сотрудник Центра содействия международной защите, рассказала «АГ» об особенностях правоприменительной практики по делам о мошенничестве, о качестве тюремной медицины и о том, в каких случаях применимо Правило 39 Регламента ЕСПЧ.

30 мая Московский городской суд признал законным приговор Таганского суда Москвы в отношении предпринимателя Натальи Гулевич, отклонив кассационную жалобу ее адвоката Анны Ставицкой, настаивавшей на невиновности своей подзащитной ввиду отсутствия в ее действиях состава преступления.

Наталья Гулевич признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере). Она приговорена к трем годам лишения свободы условно, должна компенсировать «Номос-Банку», у которого брала кредит, 590 млн. рублей и выплатить штраф в 1 млн. рублей.

С точки зрения обвинения, мошенничество состояло в том, что Гулевич не выплатила долг по кредитному договору. Уголовное дело было возбуждено в июле 2010 г., и Наталья Гулевич, несмотря на ряд тяжелых заболеваний, содержалась в СИЗО со 2 декабря 2010 г. по 26 декабря 2011 г., когда после оглашения приговора была освобождена из-под стражи в зале суда.

– Анна Эдвардовна, адвокаты часто говорят о том, что диспозиция ст. 159 «Мошенничество» УК РФ допускает расширительное толкование, позволяющее работникам правоохранительных структур использовать ее произвольно, в качестве инструмента давления на предпринимателей. Согласны ли Вы с этим мнением?

– В самой формулировке я не вижу никаких возможностей для произвольного толкования. В ст. 159 четко указано, что мошенничество – это хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием. На мой взгляд, все ясно и понятно.

Другой вопрос – как наши правоприменители ее используют, привлекая к ответственности того или иного человека.

Следователи, прокуроры и судьи забывают о том, что состав преступления содержит определенные признаки, наличие которых необходимо доказывать, и в том случае, если что-то не доказано, человек подлежит оправданию.

Я в своей практике неоднократно сталкивалась с тем, что следствие не доказывает факт обмана и злоупотребления доверием. В обвинительном заключении следователь пишет: такое-то лицо совершило хищение путем обмана и злоупотребления доверием, но при этом не указывает, кого конкретно этот человек обманул и чьим доверием злоупотребил.

На мой взгляд (я это учила в институте, так написано во всех учебниках по теории уголовного права и в постановлении Пленума ВС РФ), понятия «обман» и «злоупотребление доверием» подразумевают конкретного человека, которого обманули и чьим доверием злоупотребили. Соответственно, это должно быть обязательно указано в тех процессуальных документах, которые составляет следователь. Но, как я уже сказала, это никого не волнует, суды закрывают на это глаза и осуждают человека, несмотря на то, что один из главнейших признаков состава преступления не доказан. А как мошенничество квалифицируются те действия, которые, с моей точки зрения, преступлением не являются.

– И Вы настаиваете на том, что в действиях Натальи Гулевич нет состава мошенничества?

– Да, в материалах дела, на мой взгляд, отсутствуют какие-либо доказательства того, что действия Гулевич являются мошенничеством. Как считает следствие, взятый в «Номос-Банке» кредит она отдавать не хотела и обратила эти деньги в свою пользу. Я считаю, что это был гражданско-правовой спор: если обязательства по договору ею не исполнялись или исполнялись ненадлежащим образом, банк имел право обратиться с иском в арбитражный суд и требовать обращения взыскания на предмет залога.

– Поясните, пожалуйста, при каких обстоятельствах было возбуждено уголовное дело.

15 сентября 2005 г. ЗАО «ГП “Статус”», генеральным директором которого являлась Гулевич, заключило с «Номос-Банком» договор кредита на сумму 5 млн. долларов, и еще одна фирма (по мнению следствия, аффилированная по отношению к «ГП “Статус”») – на сумму 21 млн. долларов. Следствие считает, что деньги специально были разделены таким образом, чтобы легче было их похитить.

По договору, который был заключен с фирмой Гулевич, в качестве обеспечения кредита фирме, аффилированной по отношению к банку, по сделке РЕПО (договор продажи с обязательством обратной покупки (так называемое «прямое РЕПО») или договор покупки с обязательством обратной продажи (так называемое «обратное РЕПО»)) были переданы 100 процентов акций «ГП “Статус”». В качестве 100-процентного акционера через аффилированную структуру банк получил возможность оказывать влияние на деятельность «ГП “Статус”», в том числе назначать и снимать генерального директора.

По второму договору, по которому фирма Гулевич являлась поручителем, в качестве обеспечения выступало одно из принадлежащих «ГП “Статус”» зданий на Садовнической набережной, стоимостью 29 млн. долларов (в собственности «ГП “Статус”» находился комплекс из пяти зданий на Садовнической набережной и Садовнической улице общей стоимостью 162 млн. долларов).

Через некоторое время начался кризис, поэтому фирма Гулевич и вторая фирма могли выплачивать только проценты, но не основной долг. В принципе, уже в тот момент «Номос-Банк» имел возможность обратить взыскание на предмет залога, благодаря чему не только погасил бы все свои расходы (и основной долг, и проценты по кредиту), но даже получил прибыль.

Вместо этого в 2008 г. банк реструктурировал долг – выдал «ГП “Статус”» новый кредит в размере 23 млн. долларов. При этом фирма Гулевич перевела на себя обязательства второй фирмы, то есть стала единственным должником банка. По новому кредитному договору обеспечение осталось прежним – 100 процентов акций «ГП “Статус”» и то же здание. Из новой суммы был полностью погашен кредит по первому договору, заключенному ранее между фирмой Гулевич и «Номос-Банком», а также были частично выплачены кредит, выданный второй фирме, и проценты по нему. Были заключены дополнительные соглашения к новому договору – график погашения кредита.

Однако 2 декабря 2008 г. банк через свою структуру, которая являлась 100-процентным акционером, принял решение снять Гулевич с должности генерального директора и назначить исполнительным директором. Новый генеральный директор выдал ей доверенность на осуществление практически всей той деятельности, которую она вела, когда находилась на прежней должности. Она по-прежнему имела право вести сделки в интересах общества, подписывать различные финансовые документы и т.д.
После этого кредит выплачивался и график его погашения, установленный  дополнительными соглашениями, четко выполнялся, но 21 апреля 2009 г. генеральный директор ЗАО «ГП “Статус”», назначенный на эту должность фирмой, аффилированной к банку, отозвал у Гулевич доверенность. Таким образом, ее фактически отлучили от дел, потому что лишили права подписывать финансовые документы. В приказе об отзыве доверенности было указано, что ей предоставляются полномочия для взаимоотношений с «Номос-Банком», но не уточнялось, какие именно и в каком объеме. Поэтому я считаю, что с точки зрения юридической этот приказ нельзя назвать тем документом, который позволял бы Гулевич вести деятельность, необходимую для того, чтобы погашать кредит.

В августе 2009 г. на территорию «ГП “Статус”» были введены сотрудники частного охранного предприятия, аффилированного с банком, после чего Гулевич уже не имела доступа к делам.

В июле 2010 г. было возбуждено уголовное дело, а спустя 5 месяцев она была взята под стражу (на том основании, что якобы может скрыться или начнет оказывать давление на свидетелей).

Мария ПЕТЕЛИНА,
зам. главного редактора

Полный текст статьи читайте в печатной версии "АГ" № 13, 2012 г.