×

Индульгенция для негодяя

На заседании Совета Адвокатской палаты Московской области была рассмотрена публикация о безнравственном поведении адвоката, сумевшего уйти от ответственности
Материал выпуска № 3 (92) 1-15 февраля 2011 года.

ИНДУЛЬГЕНЦИЯ ДЛЯ НЕГОДЯЯ

На заседании Совета Адвокатской палаты Московской области была рассмотрена публикация о безнравственном поведении адвоката, сумевшего уйти от ответственности

В журнале «Российский адвокат» (№ 1 за 2011 г.) опубликована статья «Смычка», ставшая результатом журналистского расследования по жалобам граждан, пострадавших в результате недобросовестных действий адвоката АП Московской области Салимжана Жансугурова.

Поводом для проведения расследования стало обращение в редакцию Людмилы Постниковой, с которой Жансугуров взял 34 тысячи рублей за представительство в кассационной инстанции по заведомо проигрышному делу. Совет Адвокатской палаты Московской области, куда женщина пожаловалась на непрофессионализм адвоката, не нашел в его действиях нарушения норм законодательства.

Меньше чем через год в Совет палаты поступило представление из Министерства юстиции о прекращении статуса адвоката Жансугурова. Но в этот раз дисциплинарное производство было прекращено вследствие истечения срока применения мер дисциплинарной ответственности.

Очередной раскрытый редакцией эпизод адвокатской деятельности Жансугурова был связан с защитой по уголовному делу юноши, обвиняемого в совершении убийства. Адвоката Жансугурова рекомендовал матери юноши… следователь, ведущий расследование по делу. Не искушенная процессуальными тонкостями, женщина последовала совету оперативника. Адвокат объявил, что его услуги стоят 36 тысяч рублей. Таких денег у нее не было. Помогли друзья сына…

Получив деньги, Жансугуров объявил об окончании рабочего дня и на следующий день уехал в отпуск, так и не заключив договор. Не сделал он этого и по возвращении из отпуска. Зато выдвинул новые условия: десять тысяч долларов – и сын на свободе. Когда женщина сказала, что эта сумма для нее неподъемная, посоветовал продать квартиру. К счастью, она этого не сделала. А ее сын вышел на свободу благодаря добросовестной работе других адвокатов. Женщина обратилась с жалобой к председателю коллегии, членом которой был Жунсугуров, но жалоба была отклонена в виду отсутствия доказательств передачи денег. Кроме того, адвокат прямо пригрозил истице тем, что ее жалобы могут обернуться против нее и ее сына. Запуганная женщина была вынуждена замолчать.

Тем не менее множество доказательств профессиональной недобросовестности и нечистоплотности адвоката Жунсугурова обнаружили его коллеги – адвокаты, которые вынуждены были принять на себя защиту его клиентов.

Об этих и многих других фактах и обстоятельствах, связанных с публикацией, рассказал на заседании Совета АПМО главный редактор журнала «Российский адвокат» Ромен Аронович Звягельский, проводивший редакционное расследование.

В ходе развернувшейся на Совете дискуссии высказывались разные мнения – от констатации невозможности возобновить дисциплинарное производство из-за истечения годичного срока с момента совершения адвокатом проступка до предложения пересмотреть старые решения в виду вновь открывшихся обстоятельств.

При этом председатель президиума Московской областной коллегии адвокатов Игорь Грицук поинтересовался у главного редактора «Российского адвоката», что он будет делать, если Жансугуров обратится с требованием опубликовать опровержение? Ромен Аронович ответил, что, если адвокат представит доказательства того, что в статье опубликована неправда, – опубликует опровержение, и в свою очередь задал вопрос Грицуку: «А вы сами читали статью?». На что последовал ответ: «Не читал, но хочу сказать…».

Зато другой член Совета Борис Горемыкин, не подвергая сомнению расследование редакции, назвал явление, описанное в статье, «раковой опухолью на теле адвокатуры» и призвал к продолжению темы.

К сожалению, даже самые объективные и точные расследования, проводимые журналистами, не всегда выступают побудительным мотивом к изменению ситуации, нетерпимой для авторитета адвокатуры, или привлечению к ответственности тех, кто такие ситуации создает. Соображения чести мундира порой превалируют над голосом совести. Вот и в этой ситуации один из представителей аппарата АПМО назвал публикацию в «Российском адвокате» провокационной и подрывающей авторитет адвокатуры.

Однако решение, принятое Советом АПМО, вселяет надежду на то, что журналистское расследование, проведенное главным редактором и корреспондентами «Российского адвоката», послужит поводом к конкретным действиям. Анализ фактов и обстоятельств проступков адвоката Жансугурова, дискредитирующих адвокатскую корпорацию, поручено наиболее авторитетным и уважаемым членам Совета Юрию Боровкову и Юрию Сорокину. Им предстоит вынести поистине соломоново решение в непростой ситуации, при которой формально можно не реагировать на сигнал редакции, а значит, по сути, выдать Жансугурову своеобразную индульгенцию на отпущение грехов ввиду их давности, а можно принять решение о привлечении его к ответственности ввиду вновь открывшихся обстоятельств. Есть еще и третий путь, который образно можно назвать «пистолетом с одним патроном». В старые времена он предлагался офицерам, запятнавшим свою честь. И члены Совета АПМО могли бы предложить Жансунгурову, как бывшему офицеру, самому написать заявление о прекращении статуса адвоката, избавив их от необходимости проведения еще одного дисциплинарного процесса.

Что касается правоприменительной стороны дела, то следует отметить, что содержащиеся в Кодексе профессиональной этики адвоката ограничения применения мер дисциплинарной ответственности по срокам (не позднее шести месяцев со дня обнаружения проступка адвоката и одного года с момента совершения нарушения) давно вызывают критику у правоприменителей – членов квалификационных комиссий и советов адвокатских палат. Они часто оказываются бессильны привлечь к ответственности недобросовестных коллег в силу того, что их неблаговидные поступки или непрофессиональное поведение обнаруживаются после завершения полного цикла производства по делу, отдельные из которых тянутся годами.

Решение, которое вынесет Совет АПМО по фактам и обстоятельствам, изложенным в «Российском адвокате», может стать прецедентным и даже повлечь изменение статей Кодекса профессиональной этики адвоката, используемых проходимцами в качестве беспроигрышных индульгенций по отпущению профессиональных грехов.

Александр КРОХМАЛЮК,
главный редактор «АГ»

Комментарии

Михаил Толчеев,
член квалификационной комиссии АПМО:

«Ситуация, описанная в “Российском адвокате” – далеко не самый вопиющий случай нарушения адвокатской этики. Совету Адвокатской палаты Московской области приходилось разбирать и более тяжелые по составу нарушений дела.

То, что несколько случаев нарушения адвокатом Кодекса адвокатской этики стали предметом журнальной публикации – не повод вычленять данное дело в особую категорию. Адвокатская корпорация не приемлет какого-либо давления извне, в том числе со стороны СМИ. Мы не можем поступаться требованиями закона в угоду чьим-то мнениям. В случае с Жансунгуровым временная данность проступка была решающим аргументом для прекращения производства. Если бы Совет поступил иначе, наши действия были бы отменены в первом судебном разбирательстве».

Сергей Пепеляев
член Совета АПМО:

«Смычка адвоката со следователем – для адвокатуры совершенно недопустимая вещь. Она убивает суть нашей профессии. Проступки, подобные тому, который описан в публикации “Российского адвоката”, по моему мнению, не должны иметь сроков давности. И если Кодекс профессиональной этики адвоката не позволяет наказывать за такие проступки по формальным основаниям – нужно менять Кодекс».

Николай Кипнис,
член квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы:

«В отличие от нормативных актов, регламентирующих дисциплинарное производство в квалификационных коллегиях судей, в Кодексе профессиональной этики адвоката прямо не закреплен институт возобновления дисциплинарного производства по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. Однако поскольку в Кодексе нет и прямо запрета на применение этого института, то в дисциплинарной практике адвокатских палат можно было бы его создать на основе процессуальной аналогии.

Повторно то же самое производство ни квалификационная комиссия, ни совет адвокатской палаты рассматривать не вправе, даже если заявителем выступает иное лицо – например, вначале жаловался доверитель, а повторно представление внес вице-президент. Ошибочно возбужденное производство в такой ситуации подлежит прекращению.

От описанной процессуальной ситуации нужно отличать другую ситуацию, когда после рассмотрения дисциплинарного производства адвокат продолжает совершать неправомерные (неэтичные) действия (бездействие). Тогда это будет дисциплинарное производство с самостоятельными новыми предметом и основанием.

Кодекс профессиональной этики адвоката содержит эффективные, реально работающие механизмы законного и справедливого отправления дисциплинарного производства. Но в конкретной ситуации все зависит от доминирующих подходов в деятельности квалификационной комиссии и совета конкретной адвокатской палаты – нацелены ли они на то, чтобы действительно правильно установить обстоятельства дела и дать адекватную оценку проступку адвоката, или на то, чтобы максимально использовать субъективно понимаемую “корпоративную солидарность”, которая порой в некоторых палатах проявляется в том, чтобы не мешать адвокату “зарабатывать” и при “отмазывать” его в экстремальных ситуациях. Полагаю, что если адвокатская палата скрывает от нашего сообщества данные об осуществляемом ею дисциплинарном производстве, не предоставляет соответствующие материалы для обобщений, то есть основания говорить о том, что “в датском королевстве” не все справедливо. Именно поэтому Адвокатская палата г. Москвы проводит в рассматриваемом вопросе политику максимальной открытости и уже готова представить сообществу первый том ежегодника дисциплинарной практики, охватывающего период 2003-2004 гг.».

"АГ" № 3, 2011