22 мая Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС20-15712 (4) по делу № А40-76990/2017, в котором разъяснил, что должны учитывать суды при рассмотрении спора о процессуальной замене взыскателя по требованиям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.
В рамках дел о банкротстве двух аффилированных компаний ООО «Энергостройинвест» и АО «Энергострой-М.Н.» произошла цепочка уступок права требования о привлечении контролирующих должников лиц к субсидиарной ответственности на миллиарды рублей.
По делу о банкротстве «Энергостройинвеста» суд в 2019 и 2021 гг. привлек к субсидиарной ответственности пятерых КДЛ, а в марте 2023 г. определил размер ответственности – 4,8 млрд руб. Часть кредиторов в качестве способа распоряжения требованием о привлечении к субсидиарной ответственности выбрали уступку требования себе в соответствующих долях. На оставшуюся сумму (1,4 млрд руб.) исполнительный лист был выдан самому обществу-банкроту. Затем «Энергостройинвест» продал это требование гражданину Дмитрию Лизневу за 3,1 млн руб. Замена взыскателя произошла в ноябре 2023.
По делу о банкротсве «Энергострой-М.Н.» к субсидиарной ответственности привлекли двух КДЛ, сумма ответственности составила 5,7 млрд руб. Кредиторы также забрали себе части требований, а на остаток (4,9 млрд руб.) исполнительный лист выдали компании-должнику. Та уступила его Владимиру Абраамяну за 16,7 млн руб., и в июне 2024 г. суд произвел замену взыскателя.
Впоследствии Владимир Абраамян обратился в суд уже в рамках дела о банкротстве «Энергостройинвеста» с ходатайством о замене Дмитрия Лизнева им по требованию на 1,4 млрд руб. Он пояснил, что приобретенное им требование к «Энергострою-М.Н.» включает обязательства этой компании по кредитам, поручителем по которым выступало общество «Энергостройинвест», и эти поручительские обязательства уже учтены при расчете субсидиарной ответственности по долгам этого общества, что дает основания для замены.
Суд удовлетворил заявление о процессуальной замене на основании п. 1 ст. 384 ГК РФ, посчитав, что Владимир Абраамян, приобретая требования к заемщику, в силу закона приобрел и требования к поручителю. Суд апелляционной инстанции согласился с этим, отметив, что в размер субсидиарной ответственности включается совокупный объем непогашенных требований кредиторов, который признается предполагаемым объемом вреда, причиненного КДЛ. При этом включенное в реестр обязательство должника перед кредитором и обязательство КДЛ из субсидиарной ответственности являются солидарными, поскольку они направлены на защиту одного и того же экономического интереса кредитора. Равным образом солидарными являются основное и обеспечивающее обязательства. Следовательно, солидарными признаются обязательство из субсидиарной ответственности лица, контролирующего должника по основному обязательству, само основное обязательство и обязательство поручителя по этому основному обязательству. Предоставление исполнения по любому из указанных обязательств производит погашающий эффект в отношении двух других. Коль скоро Владимир Абраамян приобрел требование из субсидиарной ответственности к лицам, контролирующим заемщика, к нему перешло и требование из субсидиарной ответственности к лицам, контролирующим поручителя. Суд округа поддержал эти выводы.
Дмитрий Лизнев не согласился с указанными судебными актами, обратился в Верховный Суд с кассационной жалобой, в которой просил об их отмене. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС указала, что суды первой и апелляционной инстанций, рассматривая ходатайство о процессуальной замене, не установили обстоятельства, имеющие существенное значение для его правильного разрешения. Так, суды не установили, какие именно требования кредиторов в деле о банкротстве «Энергостройинвеста» вошли в состав субсидиарной ответственности контролировавших его лиц и какие конкретно требования, заявленные в деле о банкротстве «Энергостроя-М.Н.», принимались к расчету при исчислении размера субсидиарной ответственности лиц, контролировавших компанию.
Как пояснил Суд, без исследования и оценки данных фактических обстоятельств невозможно сделать правильный вывод о том, направлены ли требования, уступленные Дмитрию Лизневу и Владимиру Абраамяну, на удовлетворение одного экономического интереса или нет, определить, являются ли они солидарными согласно п. 1 ст. 322 ГК, тогда как именно это суждение о солидарной природе требований положено в основание обжалуемых судебных актов. При этом в дополнении к отзыву на кассационную жалобу представитель Владимира Абраамяна признал, что, по его мнению, требования в какой-то части не являются солидарными.
ВС подчеркнул, что даже если согласиться с предположением о солидарном характере всех требований и об их одновременной уступке, судам следовало мотивировать, какие фактические обстоятельства дела позволили им исключить применение к спорным отношениям положений абз. 1 п. 4 ст. 390 ГК, согласно которым при уступке одного и того же требования разным лицам надлежащим новым кредитором считается то лицо, в пользу которого передача была совершена ранее. В рассматриваемом случае передача в пользу Дмитрия Лизнева состоялась ранее передачи в пользу Владимира Абраамяна.
В определении отмечено, что, как полагает представитель Владимира Абраамяна, первоначально все солидарные требования, в том числе требование о субсидиарной ответственности по долгам компании, действительно перешли к Дмитрию Лизневу, однако, несмотря на это, «бездействие Дмитрия Лизнева в делах о банкротстве компании “Энергострой-М.Н.” и иных солидарных должников» является «формой его решения о (последующей) продаже требования о субсидиарной ответственности по долгам компании и всех солидарных с ним требований» Владимиру Абраамяну.
Экономколлегия указала, что судами не установлены фактические обстоятельства дела, касающееся того, в чем собственно выражалось бездействие Дмитрия Лизнева, и, как следствие, не рассмотрен вопрос о допустимости квалификации этого бездействия в качестве волеизъявления на продажу требований Владимиру Абраамяну исходя из нормы, закрепленной в п. 3 ст. 158 ГК, в соответствии с которой молчание признается выражением воли совершить сделку лишь в случаях, предусмотренных законом или соглашением сторон. А выводы, сделанные судами по итогам разрешения ходатайства о процессуальном правопреемстве, затронули не только права и законные интересы двух цессионариев, каждый из которых приобрел требования к субсидиарным ответчикам за небольшую по отношению к их номинальной стоимости цену, но и кредиторов должников, предоставивших финансирование на значительные суммы.
Как заметил ВС, в отзыве представитель Владимира Абраамяна обратил внимание на то, что в деле о банкротстве «Энергостройинвеста» «Русский Славянский банк» не забрал себе приходящуюся на него часть требования о привлечении к субсидиарной ответственности, и она, по утверждению представителя, перешла к Дмитрию Лизневу. В деле же о банкротстве «Энергостроя-М.Н.» этот банк выбрал уступку себе относящейся к нему части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, т.е. эта часть в любом случае не перешла к Владимиру Абраамяну. При такой позиции представителя Владимира Абраамяна неясно, на каком основании он в части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходившейся на банк, просит произвести замену Дмитрия Лизнева Владимиром Абраамяном.
Верховный Суд указал, что согласно сложившейся судебной арбитражной практике цедент, уступая требования по одному из солидарных обязательств, по общему правилу уступает также требования и к другим известным ему солидарным должникам. Иное может следовать из договора цессии. Данная правовая позиция нашла отражение в Обзоре судебной практики № 5 (2017), утвержденном Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 г. (ответ на вопрос 1), и в определениях ВС (от 12 сентября 2024 г. № 305-ЭС22-15637 (2, 3); от 2 декабря 2024 г. № 307-ЭС20-18035 (2); от 18 апреля 2025 г. № 310-ЭС19-21208 (3)).
Судебная коллегия разъяснила, что приведенный правовой подход, на который сослались суды, означает следующее: во-первых, принципиальную допустимость раздельной уступки солидарных требований, если это вытекает из соглашения сторон, несмотря на возникающие при такой уступке сложности оборота требований и получения по ним исполнения; во-вторых, условие договора цессии о том, что, уступая требование к привлеченному к субсидиарной ответственности контролировавшему должника лицу, кредитор уступает и солидарные с ним требования, относится к числу подразумеваемых, даже если оно не содержится в тексте договора. «При этом заинтересованные лица вправе опровергнуть соответствующую презумпцию, доказав, что включение в договор подобного подразумеваемого условия вступит в противоречие с общими требованиями к добросовестности гражданско-правового поведения (п. 3 и 4 ст. 1, п. 1 и 5 ст. 10 ГК РФ), в частности представив свидетельства того, что подразумеваемое условие явно выходит за пределы разумных ожиданий сторон, ведет к такому пониманию сути договора, которое они с очевидностью не имели в виду», – подчеркнуто в определении.
Как отметил Суд, на это могут указывать обстоятельства, при которых договор уступки был заключен, например если из данных обстоятельств усматривается, что цессионарий, совершая сделку, не мог не осознавать факт отчуждения ему лишь одного из солидарных требований и, вступая в договор, принимал последствия такого своего решения, однако в дальнейшем вопреки честной деловой практике стал настаивать на том, то осуществил покупку всей совокупности солидарных требований ко всем должникам.
В рассматриваемом случае условие об одновременной уступке всех солидарных обязательств в тексты договоров, заключенных с Владимиром Абраамяном и Дмитрием Лизневым не включено, а значит, его наличие предполагается, подчеркнул ВС. Он также указал, что суды не поставили на обсуждение участвующих в деле лиц вопрос об обстоятельствах заключения договора с Владимиром Абраамяном, не выяснили, позволяют ли эти обстоятельства с учетом правил о добросовестности и честной деловой практике сделать вывод о раздельной реализации цессионарию лишь отдельных требований – требований к КДЛ о привлечении их к субсидиарной ответственности по долгам компании – или они недостаточны для опровержения наличия подразумеваемого условия о продаже всех солидарных требований одновременно (применительно к разъяснениям, изложенным в абз. 4 п.1 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Таким образом, Верховный Суд подытожил, что допущенные нижестоящими инстанциями нарушения являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов не только Дмитрия Лизнева, но и кредиторов должников. В связи с этим он отменил обжалуемые судебные акты с направлением обособленного спора на новое рассмотрение. При новом рассмотрении спора суду надлежит установить фактические обстоятельства дела, касающиеся требований, вошедших в расчет субсидиарной ответственности, в каждом из дел о банкротстве, а также обстоятельства сопутствующие заключению обоих договоров уступки требований, после чего дать правовую квалификацию спорным требованиям на предмет их солидарного характера, определить, была ли уступка требований раздельной или нет, затем разрешить вопрос о наличии оснований для процессуальной замены.
Партнер юридической фирмы «Кирьяк и партнеры» Семен Кирьяк согласился с выводами Верховного Суда, отметив, что затронутая проблема на сегодняшний день является актуальной в свете существенного количества споров в связи с уступками многомиллиардных требований с дисконтом и возникающей конкуренции цессионариев. Эксперт обратил внимание: ВС указал, что при новом рассмотрении необходимо установить конкретный состав требований, вошедших в расчет субсидиарной ответственности по каждому делу, чтобы определить их солидарность; применить правило о приоритете более ранней уступки; проверить, не противоречит ли подразумеваемое условие о переходе всех солидарных требований добросовестности и реальным ожиданиям сторон.
Семен Кирьяк подчеркнул: особое внимание обращает на себя указание на то, что бездействие цессионария не может быть квалифицировано как волеизъявление на продажу права требования, а презумпция уступки всех солидарных требований может быть опровергнута посредством анализа всех обстоятельств совершения сделки. Судам, по мнению эксперта, необходимо анализировать добросовестность сторон и устанавливать реальные ожидания при совершении сделок. «Определение ВС является своевременным и создает определенность в обороте требований о привлечении лиц, контролирующих общества, к субсидиарной ответственности», – заключил он.
Адвокат МКА «Сальникова и Партнеры» Иван Сидоров отметил, что рассматриваемое определение ВС имеет большое значение для всей правоприменительной практики, касающейся вопросов уступки права требования к лицам, контролирующим должников, в ситуации, когда одни и те же лица привлечены к субсидиарной ответственности в разных делах о банкротстве. По словам эксперта, подобные ситуации не являются редкими.
Иван Сидоров подчеркнул, что отсутствие разъяснений высшей инстанции относительно того, какие фактические обстоятельства подлежат установлению в рамках споров о процессуальном правопреемстве, порождало путаницу в правоприменении и допускало потенциальное нарушение прав лиц, приобретающих права требования к КДЛ. «Могла произойти ситуация, когда одни и те же солидарные права требования многократно уступаются в разных делах о банкротстве, а лицо, приобретшее требование раньше всех, могло утратить законно приобретенное право требования либо было бы вынуждено многократно выкупать на торгах одни и те же права требования, чтобы не лишиться таковых, что недопустимо», – пояснил он.
Как считает эксперт, ВС верно исходит из главенства положений ГК РФ об одновременной уступке права требования по солидарным обязательствам, допуская в отдельных случаях их раздельную продажу, но только при условии прямого указания на такое раздельное отчуждение в договоре. «Это определение в первую очередь направлено на защиту прав и законных интересов добросовестных приобретателей права требования к КДЛ, т.е. на исключение неправомерной конкуренции новых взыскателей. ВС указал на ошибки судов нижестоящих инстанций и сформировал столь необходимый алгоритм проверки правомерности процессуальной замены взыскателя, внеся ясность в правоприменение», – резюмировал Иван Сидоров.
