×

Квалификацию «подгоняют» под норму закона

Негативные тенденции правоприменения при рассмотрении дел о незаконной банковской деятельности
Материал выпуска № 18 (251) 16-30 сентября 2017 года.

КВАЛИФИКАЦИЮ «ПОДГОНЯЮТ» ПОД НОРМУ ЗАКОНА

Негативные тенденции правоприменения при рассмотрении дел о незаконной банковской деятельности

До недавнего времени суды, рассматривая дела о незаконном обналичивании денежных средств и их транзите, исходили из того, что субъектом преступления в этой сфере может быть лицо, обладающее реальными полномочиями, – к примеру, руководитель или учредитель кредитной организации. В последние два года практика рассмотрения судами таких дел существенно изменилась, и субъектом признается любое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности, вне зависимости от его принадлежности к банковскому сообществу. Неоднозначная судейская позиция связана с тем, что законодатель четко не определил критерии состава данного преступления.

Уголовный кодекс РФ не содержит специальной нормы о составе преступления, предусматривающей уголовную ответственность за незаконные операции по обналичиванию денежных средств и незаконный транзит денежных средств. При осуществлении защиты клиентов по данной категории дел неминуемо возникают вопросы о квалификации содеянного.

Изучение данной проблемы и анализ судебных решений по уголовным делам позволяет сделать вывод, что сложившийся в правоприменительной практике подход к квалификации действий по обналичиванию денежных средств в качестве незаконной банковской деятельности является неубедительным и весьма спорным, поэтому фактическая потребность в специальной норме УК РФ для подобного рода деяний становится все более явной.

Незаконная банковская деятельность (ст. 172 УК РФ) является разновидностью незаконного предпринимательства (ст. 171 УК РФ) и выступает по отношению к последнему как специальная норма. Согласно ст. 172 УК РФ незаконная банковская деятельность выражается в осуществлении банковской деятельности (банковских операций) без регистрации или без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение (лицензия) обязательно, если это деяние причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере.

В качестве квалифицирующих признаков указаны совершение преступления организованной группой и извлечение дохода в особо крупном размере. Наличие признаков состава преступления, предусмотренного ст. 172 УК РФ, в действиях лица является основанием для привлечения к уголовной ответственности. Однако из анализа судебной практики следует, что сложности в квалификации содеянного периодически возникают.

Специальный субъект преступления
Еще совсем недавно в правоприменительной практике при квалификации такого деяния, как незаконная банковская деятельность, суды исходили из того, что субъектом преступления, предусмотренного ст. 172 УК РФ, может выступать только лицо, обладающее реальными полномочиями принимать решения о проведении незаконных банковских операций, т.е. соответствующие должностные лица (руководители) кредитных организаций, банков и небанковских кредитных организаций или их учредители. Поэтому деятельность лица, связанная, например, с обналичиванием денежных средств посредством заключения фиктивных договоров с подставными фирмами от имени номинальных директоров этих фирм, если это лицо не принадлежит к банковскому сообществу, квалифицировалась в итоге как незаконное предпринимательство по ст. 171 УК РФ.

Так, в апелляционном определении Мосгорсуда от 25 ноября 2013 г. по делу № 10-10266 содержится следующий вывод: «По смыслу ст. 172 УК РФ и п. 9 ст. 5 Федерального закона “О банках и банковской деятельности” субъектами преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 172 УК РФ, являются учредители кредитных организаций и руководители исполнительных органов, в том числе и главный бухгалтер, к которым, как это следует из материалов дела, осужденные не относились. Использование осужденными отдельных признаков банковской организации в своей преступной схеме, а именно выполнение ими функций по достижению соглашения, характерных для деятельности банков, сообщение клиентам реквизитов счетов для перевода денежных средств, получение комиссионного вознаграждения за эти действия, само по себе не могло быть квалифицировано как незаконная банковская деятельность, поскольку один из обязательных элементов состава преступления – субъект преступления – отсутствует.

По смыслу ст. 172 УК РФ ответственность по указанной норме наступает за преступления, совершенные в сфере банковской деятельности, когда сама эта деятельность осуществляется руководителями кредитных организаций без разрешения и регистрации».

Александр САКОВИЧ,
адвокат, председатель Московской коллегии адвокатов «МАГНЕТАР»

Александр ГУСАКОВ,
адвокат, руководитель уголовно-правовой практики Московской коллегии адвокатов «МАГНЕТАР»

Полный текст статьи читайте в печатной версии «АГ» № 18 за 2017 г.

 

NB

ГРАЖДАНИН ИЛИ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ОРГАНИЗАЦИИ?

Уголовно-правовая охрана отношений в сфере банковской деятельности – традиционно важное направление противодействия экономическим преступлениям. Подрыв финансово-кредитной системы сказывается на всех секторах экономики и государственного управления. Как следствие, снижаются гарантии надежности банковских услуг. Поднятая проблема применения ст. 172 УК РФ существенна и значима, особенно при квалификации случаев «обналичивания денежных средств». Однако автор не разделяет полностью позицию адвокатов Александра Гусакова и Александра Саковича.

Основной упор в их материале «Назрела необходимость» сделан на анализе изменения правоприменительного подхода в установлении признаков субъекта незаконной банковской деятельности. Верно замечание, что такие кардинальные изменения в уяснении смысла положений ст. 172 УК РФ (причем не вызванные изменением уголовного закона) недопустимы. Авторы описывают, на мой взгляд, одну из худших ситуаций, когда содержание уголовно-правовой нормы вариативно определяется правоприменителем, что влечет формирование неединообразной судебной практики и нарушает принципы законности, справедливости и равенства перед законом.

Формальная неопределенность уголовно-правовых предписаний неоднократно отмечалась Конституционным Судом РФ как негативное явление, препятствующее полноценному применению правовых норм. Им подчеркивалось, что неточность, неясность и неопределенность закона порождают возможность неоднозначного истолкования и, следовательно, произвольного применения его норм. Тем самым нарушаются конституционные принципы равенства и справедливости, из которых вытекает обращенное  к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования. В подобных случаях может иметь место противоречивая правоприменительная практика, что ослабляет гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан (см., например, постановления КС РФ от 15 июля 1999 г. № 11-П и от 27 мая 2003 г. № 9-П). Спорить не приходится.

Михаил КИРИЕНКО,
партнер АБ «Ковалёв, Рязанцев и партнеры»,
доцент Южно-Уральского государственного университета

Полный текст комментария читайте в печатной версии «АГ» № 18 за 2017 г.