Минувшая неделя ознаменовалась рядом значимых событий, затрагивающих сферу права и закона и имеющих символическую последовательность.
Во-первых, скончался Сергей Мохнаткин, олицетворявший собой особый тип сопротивления полицейскому государству в современной России. Чудак по нынешним временам, попавший в жернова системы в 2009 г., когда не прошел мимо и заступился за женщину, избиваемую сотрудниками милиции.
Самое примечательное в его истории, на мой взгляд, в том, что, незадолго до того как покинуть пост Президента РФ, Дмитрий Медведев неистового Мохнаткина помиловал. Сегодня такое даже представить невозможно – точно так же, как еще вчера сложно было представить избиения и задержания адвокатов, а потом и возбуждение в отношении избитых уголовного дела сотрудниками полиции Кабардино-Балкарской Республики.
Недопуск защитников к их подзащитным уже стал чудовищной обыденностью, но чтобы за попытку пройти к подзащитному, который в соответствии с неотменяемыми статьями Конституции РФ имеет право на квалифицированную юридическую помощь с момента задержания, адвокатов избивали и возбуждали в отношении них уголовные дела – пока еще остается новостью.
Произошедшая в отделе полиции КБР «рукопашная», где с одной стороны были три женщины-адвоката, пытавшиеся выполнить свой профессиональный долг и защитить коллегу-адвоката, уже полдня как задержанного «при исполнении», а с другой – отряд в составе то ли восьми, то ли больше крепких вооруженных офицеров полиции во главе с полковником Шогеновым, является, на мой взгляд, определенным «водоразделом» правового пространства России на «до» и «после».
За последние 8 лет Россия, похоже, существенно отдалилась от представления о правовом государстве. Речь идет о том, что, как говорили советские диссиденты, «государство обязано соблюдать свои собственные законы».
То, что адвокатура как часть системы правосудия так и не попала в новый вариант Конституции, в отличие от заботы о животных, исторической памяти и даже метрологии, отнюдь не означает, что этот институт упразднен и с ним можно обращаться как угодно.
Хотя представляется, что силовые структуры думают качественно иначе. И я вовсе не говорю о возвращении в эпоху СССР, всё гораздо хуже. В Советском Союзе политические процессы стояли особняком – в них всё де-факто решали партийные органы и КГБ, а не суд. Но во всех остальных случаях и ситуациях адвокаты занимали – пусть и в чем-то ограниченное, – но вполне определенное место и могли достойно исполнять свое предназначение. Просто так «вышвырнуть» адвоката из суда или «выкинуть» его из полиции, а тем более заключить под стражу, было крайне непросто.
Сейчас же адвокатскому сообществу дают понять, что этот институт избыточен. И дело не в конкретном регионе и не в Кавказе, хотя и в местной специфике, безусловно, есть «колорит», который можно наблюдать в видеозаписях с камер наблюдения, где сотрудники полиции избивают беззащитных женщин-адвокатов. Дело в тенденции, набирающей силу по всей стране.
Особенно странным в таких ситуациях представляется следующее: неужели люди, которые сегодня во всех смыслах бьют по лицу адвокатуру, думают, что у них никогда не возникнет проблем с законом и что защитник в этой жизни им не понадобится? Если предположить, что они действительно так думают, то что это – недальновидность, некомпетентность или глупость?
Все элементы правовой системы всегда взаимоувязаны. Если адвокатура исчезает, то обессмысливается и судопроизводство как таковое, и справедливость можно обеспечить исключительно практикой внесудебных расправ – что, в общем, тоже работающая модель, но не обернется ли она против нынешних врагов адвокатуры? Удастся ли им обуздать стихию, которая явно «выйдет из берегов», если основные звенья правовой системы потеряют значения и смыслы?
И как на все это должно реагировать адвокатское сообщество, которое пока еще не упразднили, – может быть, составлением перечня противников правовой системы, которые в защите заведомо не нуждаются, или эвакуацией адвокатов из тех регионов и отдельных местностей, где полицейские инстанции окончательно перешли к игнорированию закона?
В полной мере мы себе этого позволить не можем, но обсудить что-то подобное в нашем широком адвокатском кругу представляется правильным и своевременным, – как и голосование о поправках в Основной Закон, в которых нам не нашлось места. Иначе кабардинский полковник с пистолетом станет символом новой Конституции, хотя зачем новая, когда есть Шогенов, и у него есть пистолет…
Источник: «Эхо Москвы»
