Эта история показывает, как поговорку о том, что снаряд не попадает дважды в одну воронку, опровергла ситуация, в которой оказалась моя доверительница В.
В. ведет процессуальную борьбу с бывшим мужем почти 10 лет, преодолевая юридические препоны. Дважды ребенок по воле отца оказывался в чужой для него стране без возможности вернуться домой, и оба раза требовались значительные моральные, финансовые и временные усилия для решения проблемы.
Супруги развелись в 2014 г. В 2016 г. отец вывез пятилетнего сына из Казахстана в Россию без согласия матери – забрал ребенка из детского сада под предлогом погулять и исчез. На тот момент отец уже несколько лет не участвовал в воспитании и содержании ребенка, проживал в России. Отношения между родителями были напряженными, особенно учитывая, что в семье на тот момент росли пятеро несовершеннолетних детей. Похищенный мальчик был самым младшим.
Когда В. поняла, что отец не собирается возвращать сына, она обратилась ко мне за юридической помощью. Мы начали процедуру возвращения ребенка в судебном порядке согласно положениям Конвенции «О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей» (Гаага, 25 октября 1980 г.).
По итогам разбирательства в сентябре 2017 г. (почти спустя год после похищения) суд принял решение о немедленном возвращении ребенка в Казахстан. Но это оказалось лишь частью проблемы, поскольку главным в тот момент было исполнение решения суда. Ситуацию осложняло то, что ребенок находился у отца и точное место его нахождения было неизвестно – в течение этого года отец прятал ребенка и не давал матери встретиться с сыном.
Была проведена колоссальная работа по взаимодействию с правоохранительными органами, прежде всего с судебными приставами-исполнителями, а также с органами опеки и попечительства, психологами для исполнения судебного решения. После вступления решения в законную силу (ноябрь 2017 г.) мальчик все же вернулся домой в Казахстан, где благополучно жил и учился, не выезжая за пределы республики до июля 2025 г. Мать приложила все усилия, чтобы дети закончили школу и поступили в вузы. Она осталась в Казахстане с младшим сыном. Отец детей по-прежнему не платил алименты и даже был объявлен в розыск.
В 2025 г. ситуация неожиданно повторилась –14-летний подросток, возвращавшийся в Казахстан из России, куда выезжал на вручение диплома одной из сестер, был снят с поезда на российско-казахстанской границе из-за запрета на выезд, установленного его отцом в ноябре 2017 г. То есть запрет был выставлен вопреки решению суда.
С 2018 по 2025 гг. отец мальчика находился в федеральном розыске как злостный неплательщик алиментов, за семь лет он так и не начал финансово помогать своим детям. Следует отметить, что все эти годы В. не сидела в ожидании алиментов от бывшего мужа – она получила решение суда в Казахстане о взыскании алиментов на детей, которое было признано и принято к исполнению на территории России. Было возбуждено исполнительное производство. Однако бывшему супругу удалось скрываться, несмотря на принятые по его розыску меры. Этот факт делал ситуацию с запретом на выезд ребенка за пределы России абсурдной: отец, уклоняющийся от исполнения родительских обязанностей, продолжал сохранять возможность ограничивать передвижения ребенка!
Важно учитывать, что при установлении запрета на выезд ребенка пограничные службы не запрашивают информацию о наличии судебных решений по спорам о детях, не уведомляют второго родителя о выставлении запрета на выезд ребенка. Это позволяет недобросовестным родителям единолично ограничивать права не только ребенка, но и, по сути, другого родителя. В связи с этим В. не было известно о наличии запрета на выезд младшего сына, выставленный в прошлом отцом, и даже при желании проверить это она вряд ли смогла бы. При этом в поездку она предусмотрительно взяла решение суда, в котором указывалось, что место жительства ребенка – Республика Казахстан. Но оно не помогло…
Несмотря на наличие решений судов (первой и апелляционных инстанций) от 2017 г., пограничные службы руководствовались актуальным запретом, имеющимся в системе. Мать и сын ночью были сняты с поезда и вернулись в Новосибирск в надежде, что судебные решения помогут изменить ситуацию.
Обращения в Пограничное управление ФСБ России, прокуратуру и к судебным приставам с просьбой разрешить выезд ребенка на основании решения суда не принесли результата – везде рекомендовали вновь обратиться в суд.
В соответствии со ст. 21 Федерального закона от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» (далее –Закон о выезде и въезде) заявление законного представителя несовершеннолетнего о несогласии на выезд из России несовершеннолетнего гражданина РФ может быть отозвано этим представителем во внесудебном порядке. Запрет был выставлен отцом, но поскольку место его жительства неизвестно, зарегистрированного на его имя телефонного номера нет, направить ему запрос с просьбой отозвать запрет не представлялось возможным. Согласно ст. 21 Закона в случае спора в связи с несогласием законного представителя несовершеннолетнего на его выезд из России вопрос о возможности выезда решается в судебном порядке.
Была разработана стратегия параллельной подачи исков:
- иск в суд общей юрисдикции к отцу ребенка о снятии запрета на выезд и разрешении на выезд несовершеннолетнего независимо от согласия второго родителя (с учетом положений ст. 21 Закона о выезде и въезде и ст. 65 Семейного кодекса РФ);
- административный иск к территориальному органу Погрануправления ФСБ России о признании действий должностных лиц данного органа незаконными и отмене запрета на выезд ребенка из России.
В первом случае в суде удалось доказать, что запрет на выезд был установлен лицом, систематически уклоняющимся от исполнения родительских обязанностей и злоупотребляющим родительскими правами. В итоге суд удовлетворил требования о выезде ребенка в Казахстан и постановил немедленно исполнить решение.
Однако основная сложность заключалась в процедуре удаления запрета из баз данных УФМС и ФСБ. Потребовалось две недели активного взаимодействия с ведомствами, полагавшими, что это не относится к их компетенции.
Весь процесс занял два месяца. Все это время ребенок и его мать находились в России. В итоге иск о снятии запрета был удовлетворен судом с учетом постоянного места жительства ребенка за пределами России и в интересах последнего, и В. с сыном смогли вернуться домой в Казахстан.
Административный иск к территориальному органу Погрануправления не рассмотрен. Погранслужбы занимают формальную позицию, возражая относительно своей причастности к конкретному делу и возлагая ответственность на лиц, непосредственно снимавших ребенка с поезда.
Неясным также остается вопрос, почему решение суда от 2017 г. не имеет юридического воздействия на ситуацию 2025 г., когда ребенок был снят с поезда? Ведь данный случай непосредственно связан с обстоятельствами 2016–2017 гг., и тогда решение суда позволило ребенку покинуть территорию России. Исходя из содержания судебного решения очевидно, что ребенок должен проживать в Казахстане с матерью; оснований для проживания в России у него нет. Согласно ст. 13 ГПК РФ судебные решения подлежат неукоснительному исполнению и являются обязательными для всех без исключения. Сроков действия решение суда не имеет.
Данная ситуация демонстрирует ряд проблем, связанных с регулированием детско-родительских отношений в случаях раздельного проживания родителей, в том числе в разных государствах. Среди проблем стоит отметить следующие:
- приоритет ведомственных инструкций над судебными решениями;
- отсутствие проверки добросовестности лиц, устанавливающих запреты на выезд детей;
- отсутствие требований об уведомлении второго родителя об установлении запрета на выезд ребенка;
- отсутствие эффективного межведомственного взаимодействия.
Представляется, что порядок установления запретов на выезд детей требует пересмотра. Необходимо также обязать органы, компетентные выставлять запреты/ограничения на выезд детей, запрашивать информацию о судебных решениях по спорам о детях и уведомлять второго родителя об установлении таких ограничений.
Также этот случай показывает, насколько важна квалифицированная юридическая помощь в защите прав детей в трансграничных спорах, а также спорах о детях в целом. Особенно тревожным является факт, что лицо, уклоняющееся от исполнения алиментных обязанностей, смогло на годы ограничить права ребенка, а «система» фактически защищала эту возможность.
Доверительница доказала, что даже в безнадежной ситуации можно найти выход. Ее настойчивость, а также грамотный юридический подход дважды помогли вернуть несовершеннолетнего ребенка домой. Но эта история – повод серьезно задуматься о том, что наличие «юридических ловушек» – таких, например, как запрет на выезд ребенка, установленный недобросовестными родителями, – прежде всего затрагивает интересы и права несовершеннолетних, вынужденных страдать от подобных поступков родителей.
