Хочу поделиться примером из адвокатской практики о разграничении смежных составов преступлений и о том, как удалось добиться в суде кассационной инстанции переквалификации совершенного осужденным деяния с грабежа на самоуправство.
Чишминский районный суд Республики Башкортостан признал моего подзащитного К. виновным в совершении трех преступлений: угроза убийством (ч. 1 ст. 119 УК РФ), умышленное повреждение имущества (ч. 1 ст. 167 УК) и грабеж, совершенный с незаконным проникновением в жилище (п. «в» ч. 2 ст. 161 УК).
Органами следствия и судом первой инстанции эпизод с завладением золотой цепочкой был квалифицирован как открытое хищение чужого имущества. Суд счел, что осужденный, просунув руку в окно садового дома, незаконно проник в жилище и похитил принадлежащее потерпевшей изделие из золота, после чего скрылся с места преступления, распорядившись похищенным по собственному усмотрению.
В кассационной жалобе мы с подзащитным настаивали на иной правовой оценке содеянного. Ключевым доводом стало отсутствие у К. корыстного умысла – обязательного признака состава грабежа. В частности, защита обратила внимание кассационной инстанции на показания как осужденного, так и потерпевшей. Из них следовало, что К. взял цепочку не с целью хищения, а для оказания давления на потерпевшую. Осужденный требовал, чтобы потерпевшая вышла из дома для разговора, мотивируя тем, что вернет украшение, как только она выйдет. Этот мотив подтверждался тем, что впоследствии при задержании К. сотрудниками полиции цепочка была изъята у него из кармана и возвращена владелице.
Данные обстоятельства, по мнению защиты, указывают на самоуправные действия, т.е. на самовольное, вопреки установленному порядку, изъятие имущества, принадлежащего потерпевшей, с целью понудить ее к определенному поведению.
Президиум Верховного Суда Республики Башкортостан, проанализировав материалы дела, согласился с доводами защиты, изложенными в кассационной жалобе, и указал, что суд первой инстанции при постановлении приговора не дал надлежащей оценки обстоятельствам, при которых у осужденного было изъято имущество, а также доказательствам, свидетельствующим об отсутствии умысла на хищение. В итоге кассация констатировала, что в действиях К. усматриваются признаки самоуправства, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК.
В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по ст. 330 или другим статьям УК.
В итоге кассационным постановлением в приговор были внесены следующие ключевые изменения:
- действия подзащитного были переквалифицированы с п. «в» ч. 2 ст. 161 (грабеж) на ч. 1 ст. 330 (самоуправство) УК;
- смягчение наказания с реального лишения свободы на исправительные работы сроком один год и девять месяцев;
- окончательное наказание по совокупности преступлений и приговоров снижено с трех до полутора лет лишения свободы.
Приведенный пример подчеркивает аспекты, важные для защиты по уголовным делам.
Первый – решающее значение умысла. Квалификация имущественных преступлений напрямую зависит от цели и мотива действий. Если изъятие имущества продиктовано не желанием обогатиться, а иными побуждениями (например, желанием заставить выйти на разговор), состав грабежа в деянии отсутствует.
Второй – показания потерпевшего. Позиция потерпевшего, особенно в суде, может играть ключевую роль в опровержении выводов следствия о корыстном мотиве обвиняемого (подсудимого, осужденного).
Данное дело не только подтверждает, что кассационная инстанция может и должна исправлять ошибки в квалификации деяния, допущенные нижестоящими судами, но и демонстрирует, что работа адвоката, направленная на доказывание отсутствия ключевого элемента состава преступления, способна кардинально изменить судьбу подзащитного и добиться торжества принципа справедливости.
