Обсуждение профессиональных стандартов юридической деятельности в нашей стране неизбежно связано с вопросом о том, кто признается оказывающим правовую помощь. В первую очередь это, безусловно, адвокаты – в Законе об адвокатуре прямо указано, что «Адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, физическим и юридическим лицам (далее – доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию» (ст. 1).
Наряду с адвокатами правовую помощь оказывают многочисленные консультанты, не имеющие адвокатского статуса, но обладающие юридическим образованием, профессиональным опытом и оказывающие правовые услуги. Для удобства буду называть их бизнес-юристами, хотя спектр их деятельности зачастую шире юридического сопровождения бизнеса.
Когда мы говорим о внедрении стандартов юридической деятельности, первый вопрос, который возникает: для чего они необходимы?
В случае с адвокатами ответ понятен: стандарты, регулирующие адвокатскую деятельность, носят обязательный характер, их несоблюдение может повлечь негативные последствия, включая дисциплинарные.
С бизнес-юристами сложнее. Совершенно справедлив вопрос: как обеспечить качество их услуг и какую правовую работу следует признавать качественной? Принятие на себя юристами обязательства соблюдать определенные стандарты – это добровольное самоограничение, поэтому необходимо рассмотреть, какими мотивами должен руководствоваться юрист, принимая на себя ограничения подобного рода.
В 2005 г. в рамках Уральской (позднее Национальной) Правовой Палаты, сформировав стандарты профессиональной деятельности и взяв на себя обязательство по их соблюдению, мы с коллегами сформулировали для себя механизм, предусматривающий саморегулирование, внедрение стандартов и контроль их соблюдения с введением санкций за нарушения. Позже интерес в поддержании этого механизма оказался утрачен.
И правовая помощь, и услуги в области юридического консалтинга, как правило, предполагают их оказание на возмездной основе. Если так, надо понять, будут ли бизнес-юристы зарабатывать больше при условии внедрения профессиональных стандартов? Насколько добровольное принятие на себя стандарта станет конкурентным преимуществом? Опыт показывает, что добровольное принятие на себя обязанности соблюдения стандарта рискует стать не более чем строчкой в информации «о компании» на сайте, так как большинство клиентов ориентируются на другие критерии выбора консультанта.
Вместе с тем необходимо признать, что наличие стандарта качества услуг в определенных случаях может служить основанием для обоснования более высоких тарифов консультанта. У разных юридических фирм ставки и гонорары отличаются. В отношениях с клиентом размер оплаты – это результат договоренности и согласования предложенных условий. Однако иногда возникают ситуации, когда производится ревизия затрат, понесенных на правовое обслуживание (например, оспаривание вознаграждений юристов в рамках банкротства доверителя) либо оппоненты подвергают сомнению обоснованность размера судебных расходов. Здесь каждый дополнительный довод, обосновывающий более высокие, нежели среднерыночные, ставки, может принести пользу. Однако хотелось бы, чтобы стандарты качества служили более высоким целям, нежели обоснование размера тарифов, и имели отношение именно к качеству правовой помощи.
Представленный проект стандарта «Качество юридических консультационных услуг», разработанный группой юристов «Пепеляев Групп», задает высокую планку качества, определяя объем и содержание работ, которые необходимо провести в рамках оказания услуги. Этот стандарт – ориентир, «расшифровка» для юристов, как надо консультировать. Но в любом случае допущенная ошибка – такая, например, как непонимание потребности клиента или неправильное применение норма права, – будет признаваться дефектом независимо от того, применяет юрист этот стандарт или нет. Иные, некритичные дефекты консультации существенных негативных последствий для консультанта, применяющего стандарт, полагаю, не повлекут.
По содержанию проект стандарта представляет собой алгоритм действий юриста, который показывает, как надо правильно работать с доверителем, понять его потребность, применить нормы права в совокупности со сложившейся практикой и перспективами ее изменения, в результате чего обеспечить более высокую ценность предоставляемой правовой помощи. Этого не отрицает и проект стандарта, говоря о том, что требования к качеству юридических услуг – это минимальный объем приложенных консультантом усилий. В закреплении этого алгоритма мне видится основная ценность разработанного проекта.
Принимая во внимание, что помимо цели использования стандарта для разрешения спорных ситуаций целью их применения заявлено внедрение в широкий деловой оборот лучших практик/обычаев предоставления юридических услуг, стоит, на мой взгляд, рассмотреть также вопросы об определении в профессиональном стандарте последствий выявления при взаимодействии с доверителем признаков нарушения им законодательства, а также предусмотреть случаи и условия отказа юриста от предоставления консультации.
