Институт банкротства граждан действует в России уже 10 лет. За это время сформировалась обширная судебная практика, а сама процедура стала одним из ключевых механизмов восстановления финансового положения граждан, оказавшихся в сложной жизненной ситуации.
Вместе с тем в последние годы наблюдается устойчивая тенденция увеличения количества споров о применении п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве, предусматривающего возможность отказа в освобождении гражданина от обязательств. Если ранее подобные случаи носили скорее исключительный характер и были связаны с очевидными злоупотреблениями, то в настоящее время кредиторы все чаще пытаются распространить последствия данной нормы на ситуации, которые фактически относятся к сфере собственных кредитных рисков банка.
Недостаточно найти только расхождения данных. Кредитор обязан доказать совокупность обстоятельств: сведения о доходе были заведомо ложными (должник знал об этом), был умысел ввести кредитора в заблуждение и именно это привело к негативным последствиям. Бремя доказывания лежит на кредиторе.
От формального расхождения к выводу о недобросовестности
Наиболее распространенным основанием для возражений кредиторов является указание на расхождение между доходом, отраженным в кредитной анкете, и доходом, подтверждаемым документами. Логика подобных заявлений проста: если в анкете указан доход выше официального – значит, заемщик ввел банк в заблуждение. Следовательно, он не заслуживает освобождения от долгов.
Однако такой подход представляется чрезмерно упрощенным.
Во-первых, фактический доход гражданина далеко не всегда совпадает с размером дохода, отраженного в отчетности. В реальной экономике доход может складываться из нескольких источников: заработной платы, премий, доходов от самозанятости, подработок, сезонных заработков, доходов от имущества, а также общего семейного бюджета.
Кроме того, зачастую банк в анкете не уточняет, какой именно доход клиенту нужно указать и что превышение такого дохода повлечет негативные последствия. В обычной практике клиент указывает свой фактический доход, исходя из жизненной ситуации, а не сумму, с которой работодатель уплатил налог.
Во-вторых, расхождение сведений еще не свидетельствует о наличии умысла на обман кредитора. Между неточностью в анкете и недобросовестным поведением существует принципиальная правовая разница, которую нельзя игнорировать.
Где проходит граница между неплатежеспособностью и недобросовестностью?
Основная проблема современной практики заключается в постепенном смешении двух самостоятельных правовых категорий: первая – финансовая несостоятельность гражданина; вторая – недобросовестное поведение должника.
Между тем законодательство о банкротстве никогда не ставило знак равенства между этими понятиями. Факт обращения гражданина в арбитражный суд с заявлением о банкротстве означает лишь то, что он оказался неспособен исполнять принятые на себя обязательства. Однако это не доказывает, что кредит был получен путем обмана или что заемщик изначально не собирался его возвращать. Напротив, во многих случаях материалы дела свидетельствуют об обратном: кредиты исправно обслуживаются, после чего ухудшение финансового положения приводит гражданина к процедуре банкротства.
В таких обстоятельствах утверждение о первоначальном умысле на невозврат денежных средств представляется спорным.
Риск кредитования: чей он?
Особого внимания заслуживает вопрос о распределении обязанностей между заемщиком и кредитором.
Банк является профессиональным участником финансового рынка. Именно на него законодатель возложил обязанность оценивать платежеспособность клиента, рассчитывать показатель долговой нагрузки, проверять достоверность представленных сведений и принимать решение о выдаче кредита. Указание Банка России от 16 октября 2023 г. № 6579-У «О требованиях к порядку расчета кредитными организациями или микрофинансовыми организациями суммы величин среднемесячных платежей и расчета величины среднемесячного дохода заемщика, в том числе к перечню данных, используемых для расчета величины среднемесячного дохода заемщика» предусматривает жесткую систему оценки заемщика.
Кредитная организация обязана иметь внутренний документ, определяющий порядок расчета долговой нагрузки, критерии проверки информации и порядок использования сведений о доходах клиента. В отсутствие достаточных данных нормативное регулирование предусматривает применение консервативных механизмов расчета, направленных именно на снижение кредитных рисков.
Таким образом, законодатель исходит из того, что риск недостаточной проверки информации должен нести профессиональный участник рынка, а не потребитель финансовой услуги.
Однако в ряде споров наблюдается противоположная тенденция, когда последствия ненадлежащей оценки кредитного риска в рамках дела о банкротстве фактически перекладываются на должника.
Закрытый перечень оснований для отказа в освобождении от долгов
Особую значимость имеет то, что норма п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве содержит исчерпывающий перечень оснований для отказа в освобождении гражданина от обязательств. По своей правовой природе неосвобождение от долгов представляет собой исключительную меру ответственности, которая существенно затрагивает права гражданина, в связи с чем применение данного положения требует максимально осторожного подхода.
Для отказа в освобождении от обязательств недостаточно установить наличие ошибок, неточностей или расхождений в документах – требуется доказать совокупность юридически значимых обстоятельств: представление заведомо ложных сведений, наличие умысла на введение кредитора в заблуждение и причинно-следственную связь между такими действиями и возникшими последствиями. Бремя доказывания несет кредитор.
Фактически речь идет о необходимости доказать именно противоправное поведение должника, а не просто наличие спорной ситуации вокруг оценки его доходов.
Тенденция сводится к тому, что кредиторы, являясь профессиональными участниками финансового рынка, выдают кредиты без тщательной проверки заемщиков и уточнения официальных данных, поскольку для выдачи кредита они исходят из достоверности сведений, а в процедуре банкротства без доказательств наличия умысла на обман со стороны должника просят суд не освобождать его от долгов, когда тот после регулярного внесения платежей оказался в трудной жизненной ситуации.
Баланс интересов как основная задача суда
Представляется, что перед судами стоит важная задача – соблюсти баланс между защитой интересов кредиторов и сохранением социально-реабилитационной функции института потребительского банкротства.
Безусловно, процедура не должна использоваться для легализации недобросовестного поведения должников. Однако столь же опасным является противоположный подход, при котором любое расхождение в документах автоматически рассматривается как доказательство злоупотребления правом.
В противном случае существует риск постепенного превращения института неосвобождения от долгов из исключительной меры реагирования на недобросовестность в инструмент перераспределения на гражданина рисков, которые законодатель первоначально возложил на профессионального кредитора. В связи с этим при рассмотрении подобных споров ключевое значение должно иметь не формальное несоответствие отдельных сведений, а установление умысла должника на обман кредитора. Только такой подход соответствует как целям законодательства о банкротстве, так и принципам правовой определенности, добросовестности и справедливости гражданского оборота.
