23 марта 2021 г. стало известно о задержании Г. – управляющего региональным операционным офисом «Ярославский» одного из системно значимых банков России.
По версии следствия, Г. с ноября 2020 г. пытался незаконно получить для банка в качестве дополнительного залога акции Группы компаний. Кроме того, в период с апреля 2020 г. по февраль 2021 г. с целью поднятия личного авторитета среди представителей органов местной власти он незаконно разгласил должностному лицу госоргана сведения, составляющие коммерческую и банковскую тайну, о кредитном соглашении между банком и Группой компаний, в том числе касательно суммы ссуды, поручителей, условий кредитного договора, сделок юрлиц с другими компаниями.
Мы вступили в уголовное дело в качестве защитников Г. в июне 2021 г., когда обвиняемому уже была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.
На протяжении более полутора лет в ходе предварительного следствия защита пыталась доказать, что требование подзащитного о необходимости дополнительного залогового обеспечения по кредитной сделке входит в его должностные полномочия, а информация, полученная в ходе ОРМ, в процессе разговоров Г. и должностных лиц госорганов, не является банковской тайной. Мы ходатайствовали об истребовании у банка нормативной документации; инициировали получение рецензии на заключение судебной экономической экспертизы, проведенной с целью установления размера причиненного Группе компаний ущерба; неоднократно заявляли, что предъявленное подзащитному обвинение является неконкретным и незаконным.
Единственное, чего удалось добиться на данном этапе, – изменения подзащитному меры пресечения с заключения под стражу на домашний арест, а позднее – на запрет определенных действий.
Судебные разбирательства по делу начались осенью 2023 г.
22 марта 2024 г. суд признал Г. виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 183 и ч. 1 ст. 286 УК РФ, и назначил наказание в виде двух лет лишения свободы условно с испытательным сроком в два года.
В судах трех инстанций сторона защиты изначально указывала на отсутствие в обвинительном заключении конкретики. Например, в нем не были указаны действия Г. не входящие, с точки зрения обвинения, в пределы его полномочий. По обвинению по ч. 2 ст. 183 УК отсутствовали отсылки к конкретным фразам и сведениям, разглашенным подзащитным, которые, по мнению обвинения, составляют банковскую тайну.
Кроме того, в нарушение разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» (далее – Постановление Пленума ВС № 19), в обвинении отсутствовали отсылки к конкретным нормам должностных инструкций или иных нормативных документов, регламентирующих работу банка в целом и управляющего региональным операционным офисом в частности.
Адвокатам пришлось изучить не только должностные инструкции, но и практически всю нормативную документацию банка, включая инструкции по установлению лимита, кредитованию среднего бизнеса, мониторингу кредитных сделок и т.п.
Также, несмотря на принцип презумпции невиновности, защита была вынуждена доказывать факты наличия в открытом доступе информации, разглашение которой инкриминировалось подзащитному как преступное.
В суде первой инстанции удалось добиться переквалификации действий подзащитного с ч. 3 на ч. 1 ст. 286 УК. Согласившись с позицией стороны защиты, суд исключил из обвинения квалифицирующий признак превышения должностных полномочий с причинением тяжких последствий, мотивировав тем, что компания является действующей, согласно бухгалтерской отчетности имеет стабильное финансовое положение, сведения об ухудшении финансового состояния компании или прекращении ее деятельности отсутствуют. Сумма, указанная в обвинении в качестве причиненного действиями подсудимого ущерба, таковым не является.
Не согласившись с решением апелляции, оставившей обвинительный приговор без изменения, мы обратились с жалобой во Второй кассационный суд общей юрисдикции. Нами были приведены доводы об отсутствии в действиях осужденного составов инкриминируемых ему деяний. Также в жалобе указывалось на незаконность приговора, основанного на предположениях, неверную оценку доказательств защиты и ее доводов.
По итогам рассмотрения кассационной жалобы Второй КСОЮ отменил апелляционное определение и вернул дело в апелляцию на новое рассмотрение.
Кассационный суд указал, в частности, что исходя из диспозиции ст. 286 УК, а также в соответствии с п. 19 Постановления Пленума ВС № 19 ответственность за превышение должностных полномочий, предусмотренная ст. 286 УК, наступает в случае совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, если при этом должностное лицо осознавало, что действует за пределами возложенных на него обязанностей.
При этом Второй КСОЮ пришел к выводу, что в приговоре не приведено данных о том, что действия Г. причинили существенное нарушение охраняемым законом интересам государства. В частности, доказательств того, что осужденный действовал вопреки интересам банка, судебное решение не содержит, сведений о признании банком нарушений, которые Г. допустил при исполнении должностных обязанностей в рамках заключения указанного кредитного соглашения, также не имеется.
Вместе с тем согласие суда апелляционной инстанции с исследованными первой инстанцией доказательствами без аргументов относительно соблюдения правил их оценки, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, свидетельствует о том, что апелляция не уделила должного внимания доводам жалобы защиты, которые не получили соответствующего анализа в определении, что повлекло нарушение права обвиняемого на защиту.
Также кассационный суд обратил внимание на отсутствие в действиях Г. мотива преступления по ч. 2 ст. 183 УК, поскольку он, занимая должность управляющего региональным операционным офисом банка, не нуждался в приобретении авторитета в правительстве Ярославской области, сотрудником которого не являлся.
Второй КСОЮ указал, что апелляционный суд не рассмотрел все доводы защиты и не привел собственных суждений по вопросам, поставленным в жалобах, сославшись на исследованные судом первой инстанции доказательства.
Кроме того, кассация согласилась с доводами защиты об отсутствии надлежащей проверки судом апелляционной инстанции законности, обоснованности и справедливости приговора в отношении Г., что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену судебного решения с передачей дела на новое апелляционное рассмотрение.
Результатом практически четырехлетней работы по делу стал оправдательный приговор с правом на реабилитацию.
Судебная коллегия пришла к выводу о недоказанности наличия у Г. умысла на разглашение третьим лицам сведений о клиенте, поскольку в судебном заседании было установлено, что должностные лица правительства области, с которыми общался Г., действовали в интересах юридического лица и по просьбе его главного бенефициара. Также суд отметил, что в ходе общения Г. с чиновниками указанные лица оперировали данными, которые были известны обеим сторонам не только из документов, представленных для получения кредита в банке, но и из общедоступных источников.
Изучив нормативную документацию банка, апелляционный суд согласился с доводами защиты, что действия Г., выразившиеся в требовании о передаче в залог банка акций юрлица в качестве дополнительного залогового обеспечения по кредитному соглашению, входят в полномочия управляющего, который действовал в интересах банка с государственным участием. Кроме того, апелляция указала, что вывод первой инстанции о том, что действия Г. повлекли существенное нарушение прав и законных интересов организаций и государства, не соответствует фактическим обстоятельствам дела, что в соответствии с п. 1 ст. 389.15 УПК является основанием для отмены обжалуемого решения.
