Весна 2020 г. стала для законодателей временем активного массового законотворчества, порой удачного, порой – не особенно (по разным причинам).
Одной из таких новелл современного российского права стал мораторий на банкротство отдельных лиц.
Согласно Постановлению Правительства РФ от 3 апреля 2020 г. № 428 (ред. от 22 мая) «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлению кредиторов в отношении отдельных должников» на период с 3 апреля по 6 октября 2020 г. введен мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлению кредиторов в отношении отдельных категорий должников, а также организаций, включенных в определенные перечни. Постановлением Правительства РФ от 1 октября 2020 г. № 1587 срок действия моратория продлен еще на 3 месяца. По сравнению с первым постановлением с принятием второго изменился субъектный состав лиц, на которых распространяется мораторий, – правительство оставило только отрасли, в наибольшей степени пострадавшие в условиях пандемии.
На первый взгляд, идея апрельского постановления здравая, логичная и даже необходимая, ведь бизнес разных уровней терпел убытки в период действия ограничительных мер. Вместе с тем, как я указывал ранее в комментариях к законопроекту о моратории на банкротство, данная мера эффективна вкупе с государственной субсидируемой поддержкой, налоговыми льготами и рассрочками на длительный период.
Казалось бы, механизм моратория должен распространяться в первую очередь на отрасли, особенно пострадавшие от введения ограничений (хотя по факту пострадал практически весь малый и средний бизнес). Вместе с тем правительство включило в перечень попадающих под мораторий наряду с рестораторами и турагентами еще и крупные госкомпании, стратегические предприятия и др.
Следует отметить, что несколько сотен компаний (например, «Газпром») вышли из названного перечня в заявительном порядке – закон им такое право предоставил. Видимо, это связано с тем, что включение в данный перечень накладывает ограничения, предусмотренные Законом о банкротстве.
Чтобы не допустить недобросовестные действия должника в период моратория, законодатель предусмотрел определенные гарантии защиты прав кредиторов в виде ограничений для лиц, в отношении которых применяется мораторий, в том числе в части выплаты дивидендов (распределения прибыли).
Указанные меры призваны препятствовать выводу активов должника под видом правомерных действий и защитить интересы кредиторов в условиях моратория на банкротство. Следовательно, в период моратория организации, на которых данная мера распространяется, действуя добросовестно и разумно, должны сохранить существующее состояние активов и не допускать их уменьшения. Взамен кредиторы не вправе инициировать банкротство должников, а также принудительно взыскивать задолженность.
Однако не все компании добросовестно пользуются предоставленными мораторием возможностями. Например, ПАО «ФСК ЕЭС» попало под действие моратория – общество включено в упомянутые перечни согласно п. 513.2 Указа Президента РФ от 4 августа 2004 г. № 1009 «Об утверждении перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ» и п. 591 Распоряжения Правительства РФ от 20 августа 2009 г. № 1226-р «Об утверждении перечня стратегических организаций, а также федеральных органов исполнительной власти, обеспечивающих реализацию единой государственной политики в отраслях экономики, в которых осуществляют деятельность эти организации, а также о признании утратившими силу некоторых актов Правительства РФ».
15 мая текущего года на годовом общем собрании ПАО «ФСК ЕЭС» было принято решение о выплате дивидендов по результатам 2019 г., во исполнение которого акционерам были выплачены дивиденды на общую сумму 23,4 млрд руб. Однако наряду с этим общество имеет задолженность перед рядом кредиторов, в том числе бывшим генподрядчиком – ООО «Русинжиниринг». Согласно вступившим в силу судебным актам задолженность превышает 68 млн руб.
В связи с тем, что ПАО «ФСК ЕЭС» входит в перечень организаций, на которые распространяется мораторий на банкротство, взыскатель на настоящий момент лишен фактической возможности получить принудительное исполнение по судебному акту до окончания моратория, поскольку банки возвращают исполнительные листы ввиду невозможности исполнения со ссылкой на ст. 9.1 Закона о банкротстве.
Действия общества по выплате дивидендов в период моратория (в нарушение установленного законом запрета) – с учетом наличия неисполненных обязательств перед иными независимыми кредиторами (в том числе ООО «Русинжиниринг») – свидетельствуют о нарушении установленного законодателем баланса интересов сторон.
В картотеке арбитражных дел уже появилась информация об исковом заявлении ООО «Русинжиниринг» к ПАО «ФСК ЕЭС» о признании недействительным решения годового общего собрания, касающегося выплаты дивидендов.
Статьей 174.1 ГК РФ предусмотрены специальные основания – сделка, совершенная с нарушением установленного законом – в частности, Законом о банкротстве, – запрета или ограничения распоряжения имуществом, ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом.
Кроме того, полагаю, налицо все обстоятельства, обусловливающие недействительность сделки на основании ст. 10, 168 ГК – как совершенной в нарушение закона с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов и при злоупотреблении ответчиком правом.
В заключение отмечу, что для предупреждения недобросовестных действий со стороны компаний, попавших в перечень о моратории и пользующихся его привилегиями, но в реальности не испытывающих финансовых затруднений (например, имеющих возможность выплачивать дивиденды), представляется логичным, чтобы вхождение в перечень осуществлялось не автоматически, а по заявлению – после дополнительных проверок и подтверждения несения финансовых потерь в период пандемии COVID-19 (этот способ, на мой взгляд, крайне бюрократический и ни к чему хорошему не приведет), либо чтобы исключение из перечня происходило по заявлению заинтересованного лица, а не только самого должника – при наличии ряда критериев, указывающих на платежеспособность компании.
