Судебное «антизабвение»

Не только приговоры, но и многие решения по гражданским спорам нередко содержат материалы, которые могут представлять собой информацию, компрометирующую некоторых участников таких процессов. Однако попытки скрыть подобные сведения зачастую приводят к противоположному результату.

Гласность судопроизводства гарантируется Конституцией РФ (ст. 123), а действующий уже почти 13 лет Федеральный закон от 22 декабря 2008 г. № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» (далее – Закон № 262-ФЗ) предусматривает обязательную публикацию большинства судебных актов, в том числе с указанием почти всех его участников.

Персональная защита

Очевидно, что оглашение компрометирующей информации причиняет таким лицам немалый вред. Например, при трудоустройстве, установлении партнерских, соседских и даже личных отношений может «всплыть» судимость, возможно даже многолетней давности. Административное правонарушение «погашается» спустя год, но информация о нем продолжает храниться в судебных базах данных. Немало хлопот может доставить и участие в гражданско-правовом споре: так, работодатель вряд ли захочет брать на работу соискателя, который судился с прежним работодателем.

Желающие «скрыть свое прошлое» апеллируют к Федеральному закону от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон о персональных данных). Бытует миф, что никто и никогда не вправе использовать сведения о гражданине (субъекте персональных данных) без его согласия, и каждый такой субъект может запретить обработку информации о нем.

Но такие домыслы не основаны на законе, поскольку в списке оснований для обработки персональных данных согласию посвящен лишь один из 11 пунктов. В частности, к публикации судебной информации Закон о персональных данных вообще неприменим – в п. 2 ч. 2 ст. 1 прямо указано, что данный нормативный правовой акт не регулирует использование персональных данных, содержащихся в архивных документах. В Минцифры России в ответе на мой запрос подтвердили, что эта оговорка касается и архивов судов.

Но даже до передачи материалов в архив распространение текстов судебных решений и содержащихся в них приватных сведений регулируется специальным Законом № 262-ФЗ, содержащим исчерпывающий перечень персональных данных, которые должны исключаться из размещаемых в интернете судебных актов. В том числе оговаривается, что могут и должны публиковаться Ф.И.О. осужденных, истцов, ответчиков, третьих лиц, правонарушителей и всех иных участников судебных процессов (кроме, разве что, потерпевших, свидетелей, экспертов и специалистов).

Соответственно, и суды, и «провайдеры» судебной информации (правовые системы, специализированные интернет-ресурсы и др.) вправе в любое время публиковать тексты судебных решений с указанием полных данных спорящих сторон. Получать согласие на обработку персональных данных таких лиц не требуется, равно как можно игнорировать и требования об удалении такой информации.

«Бой местного значения»

Показательно, что приоритет гласности судопроизводства и специального закона (Закона № 262-ФЗ) над интересами субъектов персональных данных признает даже Роскомнадзор.

Эти выводы подтверждаются судебной практикой. Только за последние три года против портала «Судебные решения РФ» было подано больше десятка исков, ни один из которых не был удовлетворен. Так, сокрытия постановления о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим обстоятельствам требовал кемеровский шахтер Артурас Саргаутас. Формально он не считается осужденным. Отклоняя его иск, суд констатировал, что обработка персональных данных, подлежащих опубликованию в соответствии с Законом об обеспечении доступа к информации о деятельности судов, может осуществляться без получения согласия гражданина.

Аналогичное решение было принято по иску жительницы Белгородской области Аллы Станковской, жаловавшейся на незаконность публикации отмененного в апелляции решения о взыскании с нее налоговой задолженности. Однако суд не усмотрел в действиях журналистов нарушений. Окончательное решение по этому спору принял суд кассационной инстанции.

Частное и публичное

Такие истцы фактически «наступают на грабли» – ведь сведения о поданном иске также публикуются, а журналисты способствуют их максимальной огласке. Возникает социальный феномен, названный в честь американской актрисы Барбары Стрейзанд: попытка изъять информацию из публичного доступа приводит к еще более широкому ее распространению.

Также участники судебных споров нередко обвиняют масс-медиа во вторжении в частную жизнь. Например, петербуржец Дмитрий Королёв посчитал таковым публикацию о совершенном им убийстве. Сразу после условно-досрочного освобождения он потребовал удаления с сайта «Судебные решения РФ» приговора и взыскания 100 тыс. руб. в качестве компенсации морального вреда, причинного ему публикацией. Суд признал распространение указанной информации об истце законным.

Защита частной жизни гарантирована ст. 23 Конституции РФ, однако законодательство не содержит его определения. Поправки, внесенные в ГК Федеральным законом от 2 июля 2013 г. № 142-ФЗ, относят к частной жизни гражданина «сведения о его происхождении, месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни». При этом допускается разглашение даже таких сведений «в государственных, общественных или иных публичных интересах», когда спорная информация стала «общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле» (ст. 152.2).

Более точное определение еще в 2005 г. сформулировал Конституционный Суд РФ¹: в понятие «частная жизнь включается та область жизнедеятельности, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер».

Таким образом, приговоры и постановления об административных правонарушениях априори не могут нарушать тайну частной жизни. Подавляющее большинство решений по гражданско-правовым и административным спорам также свидетельствуют о взаимодействии гражданина и общества. Кроме того, рассмотрение дела в открытых заседаниях делает всю информацию общедоступной, причем – с выраженного путем конклюдентных действий согласия самого участника судопроизводства. Редкое исключение составляют закрытые слушания. По статистике Судебного департамента при Верховном Суде РФ суды «засекречивают» всего 0,1% гражданских, 0,2% административных (по КАС РФ) и 3,6% уголовных дел. Также в соответствии с законом не публикуются решения по семейным спорам. Полагаю, такой порядок обеспечивает разумный баланс интересов – права гражданина на обеспечение приватности и законных интересов общества на доступ к информации.

«Вечная» судимость

Многие несогласные с публикацией судебной информации ссылаются на так называемый закон о забвении (ст. 10.3 Федерального закона от 17 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», далее – Закон об информации), хотя он касается только возможности скрыть ссылки из поисковых систем. Кроме того, закон прямо исключает «забвение» сведений о совершенном преступлении до снятия или погашения судимости.

Лачин Сковыкин, осужденный в 2011 г. за мошенничество в особо крупном размере, требовал применить норму ст. 10.3 Закона об информации к провайдерам судебной информации (сайтам, где был размещен вынесенный в отношении него приговор). Истец мотивировал тем, что согласно УК РФ снятие судимости исключает все связанные с ней правовые последствия, однако на сайтах приговор продолжает храниться и мешает социализации бывшего осужденного.

Конституционный Суд, рассмотрев жалобу, пришел к выводу, что действующее законодательство обеспечивает тот самый разумный баланс. То есть после снятия или погашения судимости лицо может потребовать удаления поисковых ссылок, тогда как информация будет храниться в интернете бессрочно. «Иными словами, пользователям необходимо предпринять значительные усилия для того, чтобы составить всеобъемлющий информационный портрет лица», – отметил Суд².

Примечание: ссылки на судебные акты приведены в редакции, актуальной на дату публикации данного материала.