Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 18 февраля 2026 г. № 304-ЭС25-1316(5) по делу № А70-9027/2023. Спор касался возможности включения в конкурсную массу гражданина-банкрота денежных средств, поступивших на его счет в качестве компенсации морального вреда, взысканной приговором суда по уголовному делу за посягательство на его жизнь и здоровье.
Согласно определению приговором суда в пользу Владимира Сорогина взыскана компенсация морального вреда, причиненного преступлением, в размере 300 тыс. руб. В феврале 2024 г. на счет должника от Службы судебных приставов поступило 296 389 руб. 20 коп. Владимир Сорогин потребовал исключить эту сумму из конкурсной массы и выдать ему, сославшись на адресность указанных денежных средств и их направленность на возмещение вреда, причиненного здоровью.
Суды трех инстанций признали, что поступившие в счет компенсации морального вреда денежные средства включаются в конкурсную массу должника, поскольку на такую выплату не распространяется исполнительский иммунитет.
Верховный Суд не согласился с позицией нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение, сформулировав правовую позицию, которая может изменить вектор судебной практики по вопросу формирования конкурсной массы гражданина-банкрота.
Продолжительное время судебная практика по вопросу допустимости включения присужденной суммы компенсации морального вреда оставалась противоречивой и до конца так и не сформировалась.
Прежде чем приступить к анализу выводов, изложенных в определении, стоит отметить, что в деле № А71-1097/2020 (Определение от 7 июля 2021 г. № 309-ЭС21-4917) СКЭС ВС уже рассматривала подобный вопрос, однако в рамках указанного спора речь шла не о поступившей денежной сумме, а о праве требования к причинителю морального вреда, компенсация которого присуждена в пользу должника.
В деле № А71-1097/2020 Верховный Суд рассматривал допустимость исключения из конкурсной массы права требования компенсации морального вреда и сделал два вывода, которые неоднозначно трактуются судебной практикой. Первый вывод заключался в том, что суды не учли положения Закона о банкротстве, касающиеся исключения имущества из конкурсной массы, не проверив рыночную стоимость требования и не оценив, имеет ли экономический смысл обращение взыскания на это требование (суд первой инстанции выбрал именно этот подход, и его выводы поддержали апелляция и кассация). Второй вывод касался правовой природы указанного требования, в отношении которого ВС отметил его духовную, мемориальную ценность, а также особую нематериальную значимость. Таким образом, были отмечены нарушения процессуального и материального права. Однако СКЭС не пришла к выводу, что требование присужденной компенсации морального вреда или денежная сумма, выплаченная в счет данного требования, не подлежит включению в конкурсную массу должника.
В результате судебная практика сформировалась неединообразной. Так, некоторые суды исходили из того, что по общему правилу компенсация морального вреда подлежит включению в конкурсную массу, но по ходатайству должника может быть исключена при соблюдении положений п. 2 ст. 213.25 Закона о банкротстве и п. 2 Постановления Пленума ВС от 25 декабря 2018 г. № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан». Другие суды восприняли эту позицию в том смысле, что любое требование присужденной компенсации морального вреда подлежит исключению из конкурсной массы в связи с его «духовной ценностью» и «особой нематериальной значимостью».
Уязвимость второго подхода заключалась в том, что формально присужденная компенсация морального вреда прямо не указана в перечне выплачиваемых сумм, на которые распространяется исполнительский иммунитет (ст. 101 Закона об исполнительном производстве).
В деле № А70-9027/2023 Верховный Суд остановился на втором подходе и преодолел указанный перечень сумм, на которые не может быть обращено взыскание, путем расширительного толкования п. 1 ч. 1 ст. 101 Закона об исполнительном производстве. В частности, он указал, что присужденная должнику сумма компенсации морального вреда по общему правилу подлежит исключению из конкурсной массы как выплачиваемая в возмещение вреда, причиненного здоровью.
Данное толкование носит очевидно расширительный характер, поскольку буквальное содержание нормы не охватывает компенсацию морального вреда как разновидность возмещения вреда здоровью. Так, в возмещение вреда включаются: оплата расходов на лечение, оплата утраченного дохода, оплата дополнительных расходов (например, на питание). Исходя из буквального толкования, компенсация морального вреда в состав данного требования не входит.
Однако правовое обоснование Верховного Суда заключалось в том, что моральный вред причинен психическому здоровью потерпевшего и компенсируется за счет выплаченной суммы, в связи с чем его можно причислить к вреду, причиненному здоровью гражданина.
Такой подход представляется спорным, однако стоит отметить, что он выдвинут ВС для преодоления формального подхода судов к рассмотрению подобных дел и в целях соблюдения и защиты социальных прав лиц, здоровью которых причинен вред.
Логика ВС объяснима, поскольку его целью как второй кассационной инстанции также было разрешение правовой неопределенности, возникающей в подобных делах, практика по которым противоречива, не дожидаясь, когда проблема будет разрешена на законодательном уровне.
Однако вывод, касающийся возможности включения суммы компенсации в случае установления факта злоупотребления должником его правами в процедуре банкротства, представляется дискуссионным. В данном случае Верховный Суд распространяет указанный подход не только на компенсацию морального вреда, но и на любые денежные средства, поступающие в конкурсную массу, не исключая те, которые наделены исполнительским иммунитетом.
Позиция относительно исключения указанных сумм из конкурсной массы для защиты социальных прав в определенной степени видится оправданной и служит «социально справедливой цели», однако возможность распределить эту сумму в случае выявления злоупотреблений, допущенных должником в процедуре банкротства, хотя и направлена на поиск баланса между интересами должника и кредиторов, но воспринимается более критично, учитывая обстоятельства, например, рассматриваемого дела (похищение, пытки, шантаж потерпевшего).
В итоге Определение № 304-ЭС25-1316(5) демонстрирует стремление Верховного Суда к выработке баланса между защитой личных неимущественных прав должника-потерпевшего и интересов кредиторов, требования которых при обычных условиях могли бы быть погашены не за счет компенсации как крайней меры, а за счет имущества должника, если бы он не вывел активы. При этом Суд фактически закрепил значимость института компенсации морального вреда, направленного на защиту нематериальных благ, одновременно оставив кредиторам инструмент защиты в случаях недобросовестного поведения должника.
