×

Герой нашей предыдущей публикации, «первый российский адвокат» Федор Андреев, не оставил сколько-нибудь яркого следа в истории российской присяжной адвокатуры; а вот о первом помощнике присяжного поверенного этого никак нельзя сказать. Вильгельм Осипович Люстиг быстро стал одной из замечательнейших фигур новой корпорации. Все, кто знал этого выдающегося адвоката, отмечали его высочайшие профессиональные и человеческие качества: «Душевно уравновешенный, в убеждениях непреклонный, с твердою, дисциплинированною волею, с отвращением ко всему внешнему, показному, он светил не одному поколению адвокатов как образец не знающего никаких компромиссов беззаветного служения долгу. В груди его жила одна только душа, никогда не двоившаяся; ему чужд был скепсис, и никогда не омрачало его сомнение в общественном значении его призвания. Как искренний, наивно верующий жрец, он охранял вверенный ему алтарь, разжигая своим примером огонь веры в сердцах других; как строгий пуританин, он требовал от других исполнения долга так, как сам его исполнял», – писал о Вильгельме Осиповиче близко знавший его Максим Моисеевич Винавер.

Вильгельм Осипович Люстиг незадолго до смерти
Источник заимствования: https://dlib.rsl.ru/viewer/pdf?docId=01004180240&page=14&rotate=0&negative=0

Люстиг специализировался на гражданских делах, но вел и уголовные. Помимо собственно адвокатской деятельности он вел чрезвычайно обширную общественную работу в адвокатуре, входил в различные комиссии (например, в знаменитую «комиссию Муравьева», обсуждавшую проект изменений в законодательстве о суде в 1890-е гг.). В течение 27 лет он состоял в Петербургском Совете присяжных поверенных, трижды избирался его председателем и занимал этот пост дольше, чем кто-либо, – в общей сложности 11 лет. Даже в последние месяцы жизни (он скончался в апреле 1915 года) он, уже тяжело больной, возглавлял образованную адвокатами комиссию по организации помощи раненым.

Зал заседаний Санкт-Петербургского Совета присяжных поверенных в здании Окружного суда на Литейном проспекте (фото, предположительно, начала XX в.)
Источник заимствования: http://fpa.hiddenteam.ru/img/history12.png

Он действительно был первым в России помощником присяжного поверенного, записавшись к В.П. Гаевскому в мае 1866 г. и полностью отбыв требуемый пятилетний срок. Надо заметить, что для адвокатов «первого призыва» в силу упрощенных правил «переходного периода» существовали и более короткие пути в сословие, но Люстиг никогда в жизни не искал «облегченных» вариантов.

Вильгельм Осипович оказался в истории российского пореформенного суда «дважды первым» – не только первым помощником присяжного поверенного, но и… первым подсудимым коронного суда!

Через четверть века после описываемого события А.Ф. Кони вспоминал: «Первый уголовный процесс в Петербурге, разбиравшийся 14 июня, без присяжных, привлек массу публики. Дело было несложное. Молодой помощник присяжного поверенного, недовольный резким и решительным отказом одного из судебных следователей города Петербурга в предъявлении ему следственного производства, написал ему письмо, в котором, советуя быть более вежливым с приходящими, прибавлял: "Времена чиновников-громовержцев прошли". Обвинителем по делу выступил прокурор окружного суда Шрейбер, один из ревностных молодых сотрудников Замятнина, заявивших себя изучением практических вопросов, связанных с открытием нового суда. Первая обвинительная речь, сказанная на Руси, отличалась большою сдержанностью и деловитостью. В ней не было напускного пафоса французских обвинений — и это было хорошим признаком, так как с этой стороны нашему зарождающемуся судебному красноречию могла грозить серьезная опасность. Взятая в самом начале неверная нота могла затем вызвать целый ряд фальшивых созвучий. Дело прошло очень гладко и стройно. Были, конечно, некоторые, на теперешний, умудренный опытом и изучением, взгляд, странности. Суд поставил на свое разрешение между прочим отдельный вопрос (!) о том, есть ли в деле увеличивающие или уменьшающие вину подсудимого обстоятельства. Горячий судебный следователь, много и усердно послужив на разных должностях судебному делу, скончался в прошлом году внезапно, в полном разгаре своей деятельности, у гроба безвременно угасшего товарища министра; а почтенный председатель совета петербургских присяжных поверенных, на голове которого уже обильно белеют серебряные нити, вероятно, с незлобивою улыбкою вспоминает то время, когда, явившись первым подсудимым по Судебным уставам, он так волновался, что просил разрешения читать свою защитительную речь».

Петербургский окружной суд
Источник заимствования: https://files.sudrf.ru/1944/user/Pervoe_zdanie_suda_na_Liteynom_pr._d._4.jpg

Действительно, Анатолий Федорович, как обычно, точен. Судебный следователь Константин Алексеевич Бильбасов отказал Люстигу в сообщении сведений о производящемся у него деле, заметив, что сделает это по окончании следствия, как и предполагает закон. Возмущенный Люстиг написал ему письмо, в котором упрекал его в незнании судебных уставов, и закончил словами: «Еще позвольте предложить Вам один совет. Будьте с приходящими к Вам несколько повежливее. Времена чиновников-громовержцев прошли». Бильбасов был на 8 лет старше Люстига, служил уже 6 лет и счел себя оскорбленным. 

Суд на самом деле не разрешил Люстигу читать речь по написанному, и он начал ее несколько парадоксальным заявлением: «Незнание закона, невежливость не наносили никогда никому бесчестья. Сократ говорил, что он знал только одно то, что ничего не знает, и не находил в этом ничего для себя оскорбительного. Точно так же наш народ не считает незнание оскорблением и бесчестием и требует, чтобы мы постоянно учились. "Век живи – век учись",— говорит народ. Точно так же обвинение в невежливости не может быть оскорбительно. Невежливость не бесчестит никого».

Кони не вполне точен в одном – в том, что «дело было несложное»: оно оказалось весьма непростым!

Суд определил в качестве наказания несколько дней ареста на гауптвахте. Начинающий адвокат не смирился и, убежденный в необходимости отстоять справедливость, а также – несомненно! – снедаемый соблазном «протестировать» апелляционные и кассационные возможности новой судебной системы, подал апелляционную жалобу в столичную судебную палату. 

Судебная палата, внимательно изучив те статьи Уложения о наказаниях уголовных и исправительных Российской империи (далее – Уложение о наказаниях), где говорилось об оскорблении и явном неуважении к присутственным местам и должностным лицам (13 статей), обнаружила, что поступок Люстига, строго говоря, не попадает ни под одно из имеющихся там описаний. Тогда палата ступила на рискованный путь, применив к нему ст. 280 Уложения о наказаниях «по аналогии» – статья эта предусматривала смирительный дом от 2 до 4 месяцев либо арест на срок от 7 дней до 3 недель за «составление, подкидывание или распространение каким-либо образом ругательных писем», оскорбительных для должностных лиц в связи с исполнением ими служебных обязанностей. В результате палата пришла к выводу, что можно назначить наказание ниже нижнего предела предусмотренной санкции и приговорила Вильгельма Осиповича к трем дням ареста на гауптвахте. Люстиг подал кассационную жалобу.

Обложка «Сборника статей Уложения о наказаниях…»
Источник заимствования: https://dlib.rsl.ru/viewer/pdf?docId=01003544110&page=2&rotate=0&negative=0

Ровно через месяц после подачи жалобы кассационный уголовный департамент Сената под председательством сенатора Арцимовича ее рассмотрел. Дело докладывал сенатор Буцковский, виднейший правовед, один из «отцов» судебной реформы, и в особенности суда присяжных (интересно, что, будучи по образованию военным инженером, он служил по судебному ведомству с 1839 г. и добился высочайшей профессиональной репутации неуклонным самообразованием, став не только крупным юристом-практиком, но и видным ученым). С первым возражением Люстига, состоявшим в том, что если нет статьи об оскорблении должностного лица, точно подходящей к настоящему случаю, то надо применять не аналогию, а общие статьи об оскорблении, судьи не согласились. Они сочли, что «как по свойству правонарушения, так и по сравнительному порядку судебного преследования, преступления того и другого рода не могут быть подводимы под одну категорию и вовсе не состоят между собою в отношениях вида к роду, а составляют различные роды преступлений. Очевидно поэтому, что пробелы в законах о преступлениях этого рода должны быть восполняемы не постановлениями о преступлениях другого рода, но постановлениями о тех преступлениях, которые по роду и важности своей наиболее сходны с деяниями,  в  законе не предусмотренными».

Николай Андреевич Буцковский
Источник заимствования: https://ru.wikipedia.org/wiki/Буцковский,_Николай_Андреевич

Зато применение конкретной статьи сенаторы сочли неправомерным: «Судебная Палата,  признав, что письмо подсудимого  Люстига к судебному следователю Бильбасову  содержит  в  себе  не  ругательные,  а только неприличные слова, и  что  оно  не  было  им  оглашаемо  или  распространяемо,  не  имела  надлежащего основания  применять  к  настоящему  делу  закон о  таком  преступлении,  которого  существенные  признаки  несходны  с поступком подсудимого — несходны ни в  свойстве  оскорбления,  ни  в  способе  его  совершения». Наконец, Сенат указал палате на ст. 286 Уложения о наказаниях: «Кто ругательными или поносительными словами оскорбит чиновника, хотя не в присутственном месте, но однакоже при исполнении им обязанностей службы или вследствие сего исполнения обязанностей его, тот за сие подвергается: заключению в смирительном доме от двух до четырех месяцев. Когда будет доказано, что оскорбление чиновника словами учинено не с умыслом оказать неуважение к месту или лицу, а в пьянстве или по невежеству и неразумию, или же что произнесенные виновным слова были, хотя и неприличны, но не ругательные или поносительные, то он за сие присуждается: к денежному взысканию не свыше ста рублей». Именно ее, по мнению кассатора, и следовало применить в этом деле, так как разница в способе (письменно или устно) малосущественна. Поскольку очевидно (это признала еще палата и Сенат подтвердил), что слова Люстига не являлись ругательными или поносительными, а только неприличными, речь могла идти только о штрафе, но не об аресте. Сенат отменил решение палаты и передал дело на новое рассмотрение другим ее департаментом. Тот применил ст. 286, и первый в России помощник присяжного поверенного (он же первый человек, осужденный коронным судом по новым правилам) «получил» вместо ареста небольшой штраф.

Сегодня нам в этом деле поразительным покажется все: и то, как внимательно три инстанции рассматривали дело об оскорблении представителя власти, и какой уровень независимости они при этом продемонстрировали, и содержание понятия «неприличный» (оно скорее ближе к сегодняшнему «неподобающий»). И, конечно, нетипичное (мягко говоря!) начало адвокатской деятельности одного из виднейших впоследствии защитников – кто из мэтров нынешней адвокатуры мог бы «похвастаться», что на первом месяце работы был осужден по уголовному делу?

А вот же – было!


1 М. Винавер. В.О. Люстих // История русской адвокатуры. Т. 2. М., 1916. С. XIII–XIV.

2 Здесь и далее курсив подлинника.

3 Новые меха и новое вино // Кони А.Ф. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 4. М., 1967. С. 250.

4 История русской адвокатуры. Т. 1. М., 1914. С. 166.

5 История русской адвокатуры. Т. 1. М., 1914. С. 167.

6 Решения Кассационных Департаментов Правительствующего сената. [Том 01]: за 1866 год. СПб., 1867. С.57.

7 Там же.

8 Сборник статей Уложения о наказаниях, разъясненных: 1. Решениями Уголовного кассационного департамента Правительствующего сената за 1866, 1867 и 1868 гг. 2. Решениями Первого и Второго общих собраний Правительствующего сената. 3. Некоторыми другими решениями и указаниями / Сост. Н. Шрейбер. СПб., 1869. С. 96–97.

Рассказать:
Другие мнения
Бушманов Игорь
Бушманов Игорь
Адвокат АП Московской области, управляющий партнер АБ «АВЕКС ЮСТ»
Адвокатская марка
Адвокатура и общество
Необходимо демонстрировать положительные и знаковые страницы профессии адвоката
20 Октября 2020
Денисов Вячеслав
Денисов Вячеслав
Адвокат, руководитель пресс-службы АП Новосибирской области
Адвокаты Великой Победы
История адвокатуры
Опаленные войной страницы в истории новосибирской адвокатуры
19 Мая 2020
Баренбойм Петр
Баренбойм Петр
Адвокат АП г. Москвы, первый вице-президент Международного Союза (Содружества) адвокатов, президент Флорентийского общества
Николай Рерих и Пакт Рериха
Адвокатура и общество
Пришло время устранить концептуальную неточность, допущенную при создании текста Гаагской конвенции 1954 г.
19 Мая 2020
Насонов Сергей
Насонов Сергей
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ
Удивительный факт
История адвокатуры
Адвокатская «страница» в биографии И. Я. Фойницкого
04 Марта 2020
Мингачев Альберт
Мингачев Альберт
Адвокат АП Ульяновской области
«Беспрецедентное» право?
Адвокатура и общество
Почему решения высших судебных органов по конкретным делам пора признать источниками гражданского права
21 Ноября 2019
Поляков Андрей
Поляков Андрей
Научный редактор сайта «Библиотека юридических редкостей»
Одесское водопроводное дело и английская юриспруденция (окончание)
Адвокатская практика
Важны правоспособность контрагентов, содержание и форма сделки
01 Ноября 2019