25 июля Совет Федерации одобрил закон о внесении поправок в УПК РФ, предусматривающих возможность временного приостановления операций с денежными средствами, электронными и авансовыми платежами в рамках досудебного производства по уголовным делам (законопроект № 908825-8).
Так, поправки вносятся в ч. 1 ст. 111 «Основания применения иных мер процессуального принуждения» УПК РФ, которая дополняется п. 5 о том, что в целях надлежащего исполнения приговора дознаватель, следователь или суд вправе применить к подозреваемому или обвиняемому меры процессуального принуждения в виде приостановления операций с денежными средствами, электронными денежными средствами, денежными средствами, внесенными в качестве аванса за услуги связи.
Закон дополняет УПК ст. 115.2 «Приостановление операций с денежными средствами, электронными денежными средствами, денежными средствами, внесенными в качестве аванса за услуги связи». В ходе досудебного производства по уголовному делу при наличии достаточных оснований полагать, что банковские счета, электронные денежные средства, денежные средства, внесенные в качестве аванса за услуги связи, использовались при совершении преступления, следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора выносит постановление о приостановлении операций с такими денежными средствами на срок не более 10 суток в целях последующего решения вопроса о наложении ареста на них. Приостановление операций осуществляется в пределах суммы по счету, на который зачислены средства. При этом изъятие и передача на хранение денежных средств не предусмотрены.
Постановление о приостановлении операций направляется в том числе при наличии технической возможности посредством систем электронного документооборота с соблюдением мер по обеспечению конфиденциальности и безопасности передаваемой информации оператору по переводу денежных средств, оператору электронных денежных средств, оператору подвижной радиотелефонной связи, которое подлежит незамедлительному исполнению. Копия постановления о приостановлении операций в течение 24 часов с момента его вынесения направляется следователем прокурору. В течение 24 часов с момента поступления постановления о приостановлении операций оператор уведомляет следователя или дознавателя об исполнении данного постановления.
При наличии оснований для наложения ареста на денежные средства следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора не позднее чем за 48 часов до истечения срока приостановления операций возбуждает перед судом соответствующее ходатайство, которое рассматривается с учетом требований, предусмотренных ст. 115 УПК. При отсутствии оснований для наложения ареста следователь или дознаватель выносит постановление об отмене постановления о приостановлении операций, которое незамедлительно направляется оператору. Если до истечения установленного срока приостановления операций оператору не поступило постановление суда о наложении ареста на указанное имущество или постановление следователя или дознавателя об отмене постановления о приостановлении операций, операции с денежными средствами возобновляются.
Если иное не предусмотрено федеральным законом, руководитель следственного органа, следователь, начальник органа дознания, дознаватель вправе направлять операторам соответствующие запросы, которые подлежат исполнению не позднее трех рабочих дней с момента их поступления или в сроки, указанные в таких запросах. Если запросы, направленные в форме электронного документа, могут быть обработаны посредством автоматизированных информационных систем операторов, то они подлежат исполнению в течение 24 часов с момента их поступления, если иные сроки не установлены федеральными законами.
В новой редакции ч. 3 ст. 186.1 «Получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами» УПК указано, что в случае принятия судом решения о получении информации о соединениях между абонентами или абонентскими устройствами его копия направляется следователем в соответствующую осуществляющую услуги связи организацию, руководитель которой обязан предоставить указанную информацию. При наличии возможности эта информация направляется в электронном виде.
В пояснительной записке отмечается, что у органов предварительного расследования отсутствует возможность осуществить временное приостановление операций с активами без обращения в суд за соответствующей санкцией, что значительно увеличивает временной промежуток между совершаемым преступлением и его фактическим пресечением – в первую очередь, это касается денежных средств, размещенных на банковских счетах, а также безналичных расчетов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе различных технических устройств. Поясняется, что срок приостановления банковских операций с денежными средствами в 10 суток обусловлен сложностью получения в более короткое время сведений о принадлежности банковских счетов, электронных кошельков, использовавшихся в преступной деятельности, доказательств, дающих основание для применения меры процессуального принуждения – наложения ареста на имущество. «Предлагаемое приостановление операций в том числе позволит запретить совершение расходных операций, уменьшение остатка электронных денежных средств при закрытии счетов либо расторжении договора предоставления услуг связи», – указали авторы.
В комментарии «АГ» адвокат практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартин Зарбабян обратил внимание, что в пояснительной записке к закону в качестве одной из основных целей вводимых дополнений в УПК, которые наделяют следственные органы правом временного приостановления операций, была названа необходимость своевременного и оперативного реагирования в случае совершения различных правонарушений с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. «Если придерживаться такой логики, то, вне всякого сомнения, все чаще злоумышленники совершают хищения денежных средств, используя современные технологии. Как следствие, для противодействия подобным хищениям и защиты интересов потерпевших требуется наличие у правоохранительных органов соответствующих механизмов, которые бы позволяли им восстановить нарушенное право собственности либо пресечь различные хищения», – указал эксперт.
Как отметил адвокат, с точки зрения правовой природы такие дополнения представляются в качестве своеобразных временных обеспечительных мер, направленных на последующее разрешение вопроса о наложении или неналожении ареста на имущество, хотя и были названы законодателем в качестве новой меры процессуального принуждения. Таким образом, законодатель фактически предоставляет следственным органам возможность фиксации, или «заморозки», активов подозреваемого на определенный, короткий срок для принятия в последующем решения по вопросу об аресте имущества. При этом, полагает он, такие дополнения в основном продиктованы стремлением законодателя эффективно бороться со случаями телефонного мошенничества, когда преступники похищают денежные средства граждан, осуществляя в короткие сроки переводы с одних счетов на другие.
«Вместе с тем на данный момент сложно оценить, насколько дополнения в УПК могут реально помочь в борьбе с различными киберпреступлениями. Однако указанные полномочия по приостановлению операций при их неправильном использовании правоприменителем могут приводить к различным нарушениям прав подозреваемых, а также иных участников уголовного судопроизводства. В частности, основная проблема в судебно-следственной практике будет заключаться в том, что указание в качестве основания для применения этой меры на наличие достаточных оснований – это то, что денежные средства использовались при совершении преступления, – предоставляет правоприменителю весьма широкие дискреционные полномочия и может приводить в отдельных случаях к спорам между участниками процесса о необоснованности принятия подобных решений», – заключил Мартин Зарбабян.
По мнению адвоката Екатерины Нечаевой, намерения поправок благие: для восстановления прав потерпевших – возмещения им похищенных денег от всякого рода интернет-мошенничеств, но эта цель не в полной мере учитывает, как все происходит на практике. «Так, в новом законе предусмотрено, что постановление выносит следователь или дознаватель, то есть должно быть возбуждено уголовное дело либо должен быть у следователя материал проверки в порядке ст. 144 УПК. Однако по заявлениям о мошенничестве сложно и долго бывает не то чтобы добиться потерпевшему возбуждения уголовного дела, но и чтобы его заявление в порядке ст. 144 УПК рассматривал следователь, а не участковый. По опыту работы с потерпевшими по таким делам – в среднем на это уходит до полугода. Поэтому забота о потерпевших так и останется на бумаге, потому что приостанавливать счета надо при принятии заявления потерпевшего о кибермошенничестве, а не через два месяца, когда и счетов этих у мошенников уже нет, и денег там – тем более», – отметила она.
Екатерина Нечаева полагает, что при применении следователями приостановления операций с деньгами будут злоупотребления. Этому способствуют формулировка «наличие достаточных оснований полагать» и отсутствие в статье ограничений применения по каким-либо составам преступлений и субъектам. Также не установлен сокращенный срок рассмотрения жалобы на такое приостановление. «Никаких действенных мер для своевременной защиты добропорядочных граждан, чьи операции могут быть приостановлены по ошибке, в статье нет. Как говорится в пояснительной записке, на защиту от злоупотреблений направлено то, что это постановление согласовывает руководитель СО или прокурор. Но, как показывает практика, в отсутствие персональной ответственности за причиненные убытки от неосторожных ошибок или сознательных злоупотреблений эти согласования такой защитой назвать сложно», – резюмировала адвокат.
Вице-президент ФПА РФ Евгений Рубинштейн отметил, что в основу принятой законодательной новеллы положена идея о расширении возможностей правоохранительных органов по предотвращению и раскрытию преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Между тем содержание принятых норм свидетельствует о том, что их действие распространяется практически на все преступления, так или иначе связанные с перечислением денежных средств, в том числе для оплаты услуг связи. В настоящее время сложно себе представить противоправные деяния, в которых отсутствовали бы элементы использования информационных технологий, заметил он.
Евгений Рубинштейн указал, что отсутствие в принятых нормах ограничений по применению новой иной меры процессуального принуждения определенными составами преступлений и, наоборот, использование в диспозиции статьи такого условия, как «наличие достаточного основания полагать, что банковские счета (вклады, депозиты), электронные денежные средства, авансовые платежи за услуги связи использовались при совершении преступления», свидетельствует о том, что под видом борьбы с преступлениями с использованием информационных технологий предлагается расширить возможность правоохранительных органов воздействовать на субъектов экономических отношений. При этом использование принятой новеллы не ограничивается приостановлением операций с денежными средствами обвиняемого (подозреваемого) или с похищенными денежными средствами, а распространяется на все случаи, когда банковские транзакции имели место при совершении преступления, причем сами по себе транзакции могли носить абсолютно правомерный характер.
