Из частной собственности – в «отсутствующую»

Обеспечение права граждан на свободный доступ к водным объектам и их береговым полосам является одной из гарантий, закрепленных Водным кодексом РФ. Береговая полоса водного объекта (шириной 20 м) в силу прямого указания закона относится к землям общего пользования и не подлежит приватизации (ст. 6 Водного кодекса, п. 8 ст. 27 Земельного кодекса РФ). Водные объекты находятся в федеральной собственности, что предопределяет правовой режим прилегающей территории.

Формирование института частной собственности на землю в России в 1990-х – начале 2000-х гг. происходило в условиях отсутствия четкого законодательного регулирования статуса береговой полосы, а также неразвитой системы кадастрового учета. Это привело к тому, что значительные участки береговой полосы оказались в частной собственности задолго до введения ныне действующих ВК и ЗК. При современном установлении границ водных объектов и береговых полос выявляются их пересечения с частными владениями, что становится поводом для исков государства к собственникам.

Последние годы ознаменовались масштабной кампанией по «расчистке» берегов. Природоохранная прокуратура и иные органы публичной власти инициируют судебные процессы по возврату территорий береговой полосы в публичную собственность, что приводит к утрате права частной собственности граждан и юридических лиц на такие участки и расположенные на них объекты недвижимости.

Данная категория споров порождает сложную правовую коллизию. С одной стороны, действует запрет на передачу в частную собственность земель в пределах береговой полосы. С другой – вместе с нарушителями запрета лишаются собственности и добросовестные владельцы, получившие от государства участки в пределах береговой полосы 20–30 лет назад на законных основаниях или купившие их у законных продавцов и платившие налоги. Теперь их право на землю «признается отсутствующим», а строения, если они попали в 20-метровую зону береговой полосы, подлежат сносу. При этом взамен порой не предлагается ни денежная компенсация, ни другой участок. Сроки давности, которые защищают любого добросовестного приобретателя, суды зачастую не применяют, мотивируя тем, что государство узнало о нарушении только в момент проведения прокурорской проверки. Таким образом, нередки случаи, когда на добросовестных граждан и юрлиц возлагается бремя последствий ошибок, допущенных госорганами при приватизации, кадастровом учете и регистрации прав на указанные земельные участки много лет назад.

Судебная практика и география споров

Анализ материалов прокурорских проверок и судебных актов свидетельствует о том, что иски об истребовании береговой полосы носят массовый характер и предъявляются практически во всех регионах России. Вот лишь некоторые примеры таких случаев:

• в Карелии по результатам надзорной деятельности в 2024–2025 гг. республиканскими органами прокуратуры в суды предъявлено более 70 исков по освобождению береговой полосы;
• в Дагестане прокуратура подала 74 иска о сносе объектов на берегу Каспийского моря;
• в Кировской области в 2025 г. суд удовлетворил требования прокуратуры о возвращении в федеральную собственность 10 участков в пределах береговой полосы реки Вятки;
• в Красноярском крае в 2026 г. после вмешательства прокуратуры в собственность государства возвращены 10,5 га береговой полосы реки Енисей;
• в Воронежской области по исковому заявлению прокуратуры из чужого незаконного владения истребованы расположенные у реки земельные участки площадью 9,5 га;
• в Татарстане суд поддержал требования природоохранной прокуратуры – из собственности граждан истребовано более 1,5 тыс. кв. м земель водного фонда и общего пользования;
• в Тверской области по искам природоохранной прокуратуры в собственность государства возвращено более 1,5 тыс. кв. м акватории и береговой полосы реки Тверцы;
• в Тульской области из частной собственности изъяты более 27 тыс. кв. м земли;
• в Новгородской области по требованию природоохранной прокуратуры в собственность государства возвращена береговая полоса озера Валдайское;
• в Московской области по иску межрайонного природоохранного прокурора часть акватории и береговой полосы водного объекта площадью свыше 8,8 тыс. кв. м изъята из незаконного владения граждан;
• в Москве суд удовлетворил иск прокуратуры о возвращении в собственность РФ земельных участков кадастровой стоимостью свыше 150 млн руб.;
• в Санкт-Петербурге по требованию прокуратуры в собственность государства возвращены акватории водных объектов и свыше 9,5 тыс. кв. м их береговых полос;
• в Ленинградской области суд удовлетворил иск природоохранной прокуратуры об устранении нарушения береговой полосы акватории Финского залива в коттеджном поселке.

Подобные иски предъявляются не только в курортных зонах, но и в отношении малых рек и озер внутренних регионов.

Обращаясь с исками к собственникам, прокуратура и иные органы публичной власти используют два основных способа: истребование земельных участков береговой полосы из чужого незаконного владения (ст. 301, 302 ГК РФ) либо признание права собственности отсутствующим.

Судебную практику по освобождению береговой полосы нельзя назвать единообразной, хотя в большинстве случаев суды принимают решения в пользу государства. Удовлетворяя иски и прекращая права частных лиц на недвижимость, суды исходят из того, что земельные участки сформированы в нарушение законодательства, поскольку в их границы включена береговая полоса общего пользования. Включение береговой полосы в состав земельного участка, переданного в частную собственность, свидетельствует о выбытии этого имущества из владения РФ помимо ее воли¹.

Реже, но встречаются судебные решения в пользу собственников. Отказывая в удовлетворении исков, суды ссылаются на истечение срока исковой давности, мотивируя давностью предоставления участков в частную собственность государством, постановкой на кадастровый учет 10–20 лет назад, давно имеющимися признаками открытого владения и освоения участков гражданами. На этом основании суды приходят к выводу, что государство в лице уполномоченных органов задолго до прокурорской проверки имело возможность выявить нарушение, но с исками своевременно не обращалось².

Позиции Верховного Суда

Верховный Суд РФ активно формирует судебную практику по вопросам истребования береговой полосы, но и его позиции не единообразны.

В Определении Судебной коллегии по гражданским делам от 11 марта 2025 г. № 14-КГ24-18-К1 ВС защитил право собственности, оформленное более 20 лет назад.

Согласно обстоятельствам указанного дела, участок был предоставлен в частную собственность в 1994 г. – в период действия Водного кодекса РСФСР 1972 г., который не содержал запрета на передачу земель в границах береговой полосы в частную собственность. Кроме того, береговая полоса реки не была установлена надлежащим образом. С учетом изложенного Верховный Суд отменил решения нижестоящих инстанций о признании отсутствующим права собственности гражданина на участок береговой полосы. При этом ВС указал, что при рассмотрении подобных споров необходимо применять законодательство, действовавшее на момент формирования земельного участка и возникновения права частной собственности, а исковую давность – с учетом реальной осведомленности органов публичной власти о наложении границ участка и береговой полосы, не допускать изъятия земли, влекущего невозможность использования находящегося на нем жилого дома.

Таким образом, в указанном деле разграничены две принципиально разные ситуации: первая – когда нарушен действующий запрет на приватизацию береговой полосы; вторая – когда право частной собственности возникло раньше введения законодательного запрета. Так, впервые в 2001 г. установлен законодательный запрет³, согласно которому не подлежат отчуждению из публичной собственности участки в составе земель общего пользования: площади, улицы, проезды, автомобильные дороги, набережные, парки, лесопарки, скверы, сады, бульвары, водные объекты, пляжи и другие объекты (п. 8 ст. 28 Закона). Действующий запрет на передачу береговой полосы в собственность (п. 8 ст. 27 ЗК) закреплен в 2006 г., с введением Водного кодекса.

Таким образом, представляется справедливой позиция, в соответствии с которой право частной собственности на участок в береговой полосе, возникшее до введения запрета на приватизацию, должно признаваться действительным, если участок был предоставлен законно в соответствии с законодательством, действовавшим в указанный период.

Однако более поздние позиции Верховного Суда свидетельствуют об ужесточении подхода и ориентируют нижестоящие суды на то, что береговая полоса в любом случае не может находиться в частной собственности⁴. Факта наложения частных земельных участков на береговую полосу водного объекта общего пользования, как пояснил ВС, достаточно для удовлетворения иска об истребовании таких участков в публичную собственность или признания права частной собственности отсутствующим. При этом строения, возведенные на таких участках, подлежат сносу как самовольные постройки, возведенные с грубым нарушением водного, земельного и градостроительного законодательства.

Применительно к сроку исковой давности по данной категории споров Верховный Суд разделяет позицию нижестоящих судов о его исчислении с момента прокурорской проверки. Так, в определениях СК по гражданским делам от 3 марта 2026 г. № 4-КГПР25-81-К1 и от 17 февраля 2026 г. № 4-КГПР25-79-К1 ВС подчеркнул, что при рассмотрении вопроса о сроке исковой давности суды не вправе ограничиваться формальной датой регистрации права или формирования участка. Течение срока исковой давности необходимо исчислять с момента, когда, исходя из фактических обстоятельств дела, выявлено или должно быть установлено нарушение публичных интересов. Более того, Суд указал, что в подобных делах пропуск срока исковой давности не может вести к «легализации» незаконного владения, если это препятствует восстановлению публичных интересов (доступ граждан к береговой полосе, охрана водного объекта).

Позиции Конституционного Суда

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 28 января 2025 г. № 3-П предпринял попытку сбалансировать публичные и частные интересы, а также устранить неопределенность в правоприменении такого способа защиты, как признание права собственности отсутствующим.

Анализируя жалобы граждан, лишившихся участков на особо охраняемых природных территориях и землях лесного фонда, высший судебный орган конституционного контроля сформулировал ряд важных правовых позиций, имеющих значение и для споров о береговой полосе.

Применительно к сроку исковой давности КС подчеркнул, что первое по времени из указанных обстоятельств – появление на земельном участке видимых признаков его освоения правообладателем, либо отображение в кадастре недвижимости сведений о расположении участка, либо правовой спор, из содержания которого уполномоченному органу (организации) должно было стать очевидным, что в ЕГРН внесено право гражданина на участок, либо отмена органом публичной власти правового акта, которым участок был предоставлен, – должно рассматриваться в качестве дня, с которого начинается течение срока исковой давности, если судом из обстоятельств дела не будет установлено, что истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права раньше.

Применительно к оценке добросовестности граждан – ответчиков по искам о признании зарегистрированного права на земельный участок отсутствующим не может не приниматься во внимание, что с учетом формирования частной собственности на землю в РФ из публичной собственности от действий органов публичной власти зависело, будет ли предоставление земли частным лицам отвечать требованиям законности, а также будут ли вещные права впоследствии защищены от претензий в связи с нарушением порядка их возникновения. Ошибки, допущенные ввиду несогласованности действий уполномоченных госорганов по ведению реестров, не могут быть поставлены в вину по крайней мере гражданам.

О компенсации. КС подчеркнул, что истечение срока исковой давности не является безусловным основанием для отказа в иске, если участок расположен на землях, изъятых из оборота. Однако оно должно влиять на последствия изъятия. Если гражданин при приобретении (предоставлении) участка (права на него) действовал добросовестно или срок исковой давности истек, признание права на участок отсутствующим подлежит компенсации государством. Одновременно с удовлетворением данного требования суд возлагает на органы публичной власти, первично предоставившие участок (их правопреемников), обязанность предоставить гражданину участок аналогичной площади, а при объективном отсутствии такой возможности – иным образом компенсировать прекращение прав гражданина на земельный участок, а также стоимость законно созданных на этом участке объектов.

Данная позиция основана на том, что в возникновении спорной ситуации ключевую роль сыграли действия (бездействие) органов публичной власти, предоставивших участки и допустивших регистрацию прав на них. Если доказано, что гражданин действовал умышленно (предоставил поддельные документы, участвовал в сговоре и т.п.), он лишается права на компенсацию, даже если срок исковой давности истек.

Между тем имплементация указанных подходов КС в практику нижестоящих судов сопряжена с трудностями. Как показывает анализ судебной практики ВС и нижестоящих судов, сохраняются следующие проблемы:

• суды продолжают исчислять сроки исковой давности «от даты проверки» – когда прокурор выявил факт наложения границ, – и отвергают иные фактические обстоятельства для начала его исчисления;
• суды нередко перекладывают бремя ошибок государства на граждан – добросовестных собственников спорных участков и объектов недвижимости, расположенных на них;
• несмотря на прямое указание Конституционного Суда, механизм компенсации до сих пор не работает: суды продолжают изымать участки у добросовестных собственников, при этом оставляя вопрос возмещения без рассмотрения. Например, мне не встретилось ни одного примера в практике, где принудительное прекращение права собственности соединено с возмещением этих потерь.

Рассматриваемая проблематика имеет высокую социальную и правовую значимость по ряду причин. Во-первых, она напрямую затрагивает конституционные права граждан и юридических лиц – ст. 35 Конституции РФ гарантирует, что право частной собственности охраняется законом. Во-вторых, разрешение этих дел требует поиска баланса между публичным интересом (обеспечение доступа к водным объектам) и частным (стабильность гражданского оборота, защита права собственности). В-третьих, отсутствие единообразной практики и неопределенность в ключевых вопросах (исчисление сроков давности, критерии добросовестности, механизм компенсации) создают риски для всех участников оборота недвижимости, препятствуют устойчивому развитию правоотношений в сфере землепользования.