Как стало известно «АГ», Седьмой кассационный суд общей юрисдикции вынес кассационное постановление (есть у редакции), которым оставил в силе оправдательный приговор апелляционного суда по делу о применении насилия в отношении полицейских.
Как ранее сообщала «АГ», 6 апреля 2024 г. две сотрудницы полиции П. и К. в рамках профилактического мероприятия «Внимание, мошенники!» проводили профилактические беседы с жителями конкретного дома в одном из поселков Свердловской области. При поквартирном обходе этого дома дверь одной из квартир открыл гражданин М., который, узнав о цели визита, не поверил в то, что женщины являются полицейскими, и хотел закрыть дверь, однако те не отпускали ее. Таким образом, возникло своеобразное перетягивание двери, где М., проигрывая двойной силе оппонентов, в итоге отпустил дверную ручку, от чего одна из полицейских не удержалась на ногах, упала на пол и ушиблась. В результате в отношении мужчины было возбуждено уголовное дело.
По версии следствия, М. отказался от беседы правоохранителей с участием его матери без объяснения причин, тем самым воспрепятствовав законной деятельности полицейских, хотя он осознавал, что К. и П. являются сотрудниками полиции, поскольку они предъявили свои служебные удостоверения, а П. была в форме со знаками различия. На требование К. предъявить документ, удостоверяющий личность, обвиняемый ответил отказом. Как утверждали правоохранители, М. с силой схватил К. за плечи и стал отталкивать ее от себя, причинив ей физическую боль. Тогда П., как отмечалось в обвинительном заключении, в целях пресечения противоправных действий М. встала между ним и К., попытавшись остановить мужчину, однако М. развернул П. спиной к себе и обхватил предплечьем ее шею, удерживая в таком положении. Далее из-за сопротивления, оказываемого П., по версии следствия, М. уронил ее на пол, от чего та ударилась коленями и испытала физическую боль.
Согласно заключению эксперта от 28 августа 2024 г. 8 апреля 2024 г. у К. был обнаружен кровоподтек в области левого плеча, давность этого повреждения составила менее трех суток. В свою очередь, заключение эксперта от 26 сентября 2024 г. показало, что 6 апреля у П. были обнаружены ушибы мягких тканей обоих коленных суставов, которые судебно-медицинской оценке не подлежат, так как не подтверждены объективными клиническими данными, в представленных документах нет описания повреждений, расцененных врачами как «ушибы». Таким образом, М. были предъявлены обвинения по ч. 1 ст. 318 «Применение насилия в отношении представителя власти» УК РФ, в отношении него была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.
В середине декабря 2024 г. суд признал подсудимого виновным. Он посчитал надуманными утверждения М. о том, что он не воспринимал П. и К. как сотрудников полиции, поскольку одна из них была в форменной одежде и обе они предъявили ему служебные удостоверения. Отказ подсудимого позвать мать, о присутствии которой в квартире он ранее сообщил полицейским, суд расценил как воспрепятствование исполнению их служебных обязанностей. Первая инстанция также выявила в действиях М. применение в отношении обеих сотрудниц полиции насилия, не опасного для жизни и здоровья. С учетом ряда смягчающих наказание обстоятельств суд приговорил М. к лишению свободы на полтора года, заменив их принудительными работами на тот же срок с удержанием 15% заработка в доход государства.
Далее М. и его защитник Владимир Степанов обжаловали обвинительный приговор. 1 апреля 2025 г. Свердловский областной суд отменил обвинительный приговор и оправдал М. в связи с отсутствием состава преступления, признав за ним право на реабилитацию. В апелляционном приговоре (имеется у редакции), в частности, отмечено, что совокупности представленных доказательств недостаточно для вывода о виновности подсудимого в совершении преступления, поскольку они не подтверждаются фактическими обстоятельствами дела.
В частности, апелляция заметила, что правовое просвещение и правовое информирование реализуются субъектами профилактики, в том числе органами исполнительной власти с учетом приоритета прав и законных интересов человека. Они не содержат норм, возлагающих на гражданина обязанность участвовать в правовом просвещении и правовом информировании. Отказ М. от проведения с ним и его матерью правового просвещения и правового информирования не свидетельствует о противодействии осуществлению законной деятельности сотрудника полиции. Кроме того, Закон о полиции не наделяет субъектов профилактики правом проверять документы, удостоверяющие личность гражданина, в связи с отказом от участия в правовом просвещении и правовом информировании.
«Никем по делу не оспаривается и подтверждается всей совокупностью исследованных доказательств, что М., находясь в жилище по месту своей регистрации, сам в полицию не обращался, в розыске не находился, в совершении преступления не подозревался, основания и повода к возбуждению в отношении него дела об административном правонарушении, а также задержания не имелось, соответственно, законных оснований у потерпевших К. и П. для требования удостоверения его личности не имелось», – заметил областной суд. Он добавил, что показания М., самих потерпевших, свидетелей и протокол осмотра видеозаписи свидетельствуют о несоблюдении конституционных прав подсудимого, поскольку, находясь в своем жилище по месту регистрации, отказавшись от проведения правового просвещения и правового информирования в том числе с матерью, последний не мог закрыть дверь квартиры, против его воли потерпевшие препятствовали этому, а одна из них до приезда сотрудников полиции стояла в дверном проеме.
Вместе с тем, указала апелляция, показания потерпевших о примененном М. насилии противоречат фактическим обстоятельствам, исходя из протокола осмотра видеозаписи, на которой П. непосредственно в рассматриваемый момент событий утверждает, что насилие к ней не применялось; показаний свидетелей Мо. и Ко., находящихся в непосредственной близости и не наблюдавших насилия по отношению к полицейским. Протокол осмотра видеозаписи и показания свидетелей согласуются с показаниями М., последовательно отрицавшего применение насилия как к обеим потерпевшим, как и наличие умысла на применение такого насилия.
Как указал облсуд, совокупность доказательств свидетельствует о том, что насилие к потерпевшей П. не применялось, и опровергает ее показания об удержании М. ее коллеги, отталкивании ее за плечи от его квартиры. Наряду с этим на основе показаний М., потерпевших и свидетелей установлено, что подсудимый находился в квартире по месту своей регистрации, из которой не выходил, открыл дверь полицейским, отказался от беседы и предъявления удостоверения личности, пытался закрыть дверь квартиры, чему препятствовали потерпевшие, из-за чего П. упала на пол. «Несмотря на то что факт падения П. на пол в подъезде на колени никем не оспаривается, наличие ушибов коленных суставов экспертным путем не установлено, согласно выводам эксперта медицинские документы описания повреждений, расцененных врачами как “ушибы”, не содержат», – отметила апелляция.
2 июня прокуратура Свердловской области обжаловала апелляционный приговор в кассационном порядке, также кассационную жалобы подали потерпевшие. В кассационном представлении прокуратуры (есть у «АГ»), в частности, отмечалось, что действующим регулированием не регламентированы места, ограничивающие полицейских в праве проверять документы у граждан, при наличии на то оснований. Как полагало гособвинение, отказ М. приглашать свою престарелую мать, проживающую с ним в одной квартире, для проведения профилактической беседы, мог вызвать обоснованные сомнения в его личности и безопасности условия проживания его матери. В кассационном представлении также указано, что суд первой инстанции обоснованно отнесся критически к показаниям матери М. и их соседки. В свою очередь, как полагает кассатор, факт причинения П. ушибов мягких тканей коленных суставов подтвержден сведениями, изложенными в исследовательской части заключения судмедэкспертизы от 26 сентября 2024 г., а факт причинения физической боли – самими показаниями потерпевшей.
13 августа Седьмой кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционный приговор в силе. Он, в частности, заметил: к выводам о том, что М. невиновен в совершении инкриминируемого преступления, апелляционный суд пришел в результате анализа представленных сторонами доказательств и их всесторонней оценки, такие выводы суда изложены в апелляционном приговоре, а принятое им решение мотивировано. В связи с этим нет оснований сомневаться в выводах суда второй инстанции, как и переоценивать их.
Кассация также сочла, что выводы апелляции о невиновности М. в совершении инкриминированного ему преступления основаны на показаниях потерпевших, двух свидетелей, пояснивших обстоятельства проведения полицейскими профилактического мероприятия по информированию граждан о способах мошенничества, протоколе осмотра видеозаписи, из которого следует, что подсудимый находится в квартире, а одна из сотрудниц полиции препятствует закрытию двери и поясняет, что нападения на нее не было, протоколе осмотра места происшествия, заключении эксперта, согласно которому установленный при обращении П. за медпомощью диагноз «ушибы мягких тканей обоих коленных суставов» не подтвержден объективными клиническими данными, в медицинских документах нет описания повреждений, расцененных врачами как «ушибы».
Таким образом, совокупность представленных стороной обвинения доказательств, не свидетельствующая о применении М. насилия к двум сотрудницам полиции, недостаточна для вывода о совершении им преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, поэтому апелляция оправдала его по предъявленному обвинению в связи с отсутствием состава преступления, изложив в приговоре фактические и правовые мотивы принятого решения. «Изложенные в кассационных жалобах и представлении доводы сводятся к переоценке доказательств, проверенных судом в соответствии с требованиями ст. 17, 87, 88 УПК РФ. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны обвинения, не свидетельствует о нарушении судом апелляционной инстанции требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены апелляционного приговора по доводам апелляционных жалоб и представления», – заметил Седьмой КСОЮ.
В кассационном постановлении также указано, что Закон о полиции не наделяет субъектов профилактики правом проверять документы, удостоверяющие личность гражданина, в связи с отказом от участия в правовом просвещении и правовом информировании, не имелось предусмотренных п. 2 ч. 1 ст. 13 закона оснований требовать у М. документы, удостоверяющие личность. Отказ мужчины от проведения с ним и его матерью правового просвещения и правового информирования не свидетельствовал о противодействии осуществлению законной деятельности сотрудника полиции, вместе с тем сотрудники полиции в сложившейся ситуации не были наделены правом проверять документы, удостоверяющие личность гражданина, в связи с отказом от участия в правовом просвещении и правовом информировании. При этом фактические обстоятельства и окружающая обстановка не давали оснований полагать, что кому-либо, в частности, как утверждают потерпевшие – матери М., требуется защита от противоправных посягательств, а потому нельзя сделать вывод о том, что М. применил насилие к потерпевшим с целью воспрепятствовать их законной деятельности представителей власти, заключил кассационный суд.
В комментарии «АГ» защитник оправданного, член АП Свердловской области Владимир Степанов заметил, что после ознакомления с кассационными жалобами потерпевших и кассационным представлением прокурора у него появилась мысль, что в кассационной инстанции сторону защиты вполне может ожидать успех. «Обычно я стараюсь никогда не предвосхищать результат и не допускать мыслей о перспективности того или иного дела, напротив, гоню их от себя, но здесь были для того основания. Во-первых, кассационные жалобы и кассационное представление не содержали ничего, что указано в ч. 1 ст. 401.6 УПК РФ, предусматривающей возможность пересмотра в кассационном порядке оправдательного приговора лишь в том случае, если в ходе судебного разбирательства были допущены ошибки, повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Во-вторых, доводы кассаторов были направлены исключительно на переоценку доказательств и обстоятельств, установленных апелляцией, что выходит за пределы полномочий кассации. В-третьих, безусловно, облсуд настолько обстоятельно, с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон рассмотрел это дело, что отменять вынесенный апелляционный оправдательный приговор у кассации не было никаких правовых оснований», – подчеркнул адвокат.
