Конституционный Суд опубликовал определения № 2997-О и № 2998-О, в которых отклонил жалобы дочери и сестры чиновника на положения, устанавливающие механизм контроля государством имущественного положения отдельных категорий лиц и обращения в доход РФ имущества, в отношении которого не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы.
Апелляционным определением суда были удовлетворены исковые требования прокурора Архангельской области к гражданину Р., за расходами которого осуществлялся госконтроль, и к другим ответчикам – Елизавете Родионовой (дочери Р.) и Елене Верещагиной (сестре Р.) об обращении в доход государства находящегося у них имущества. Суд кассационной инстанции оставил апелляционное определение без изменения, а Верховный Суд РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы ответчиков.
Елизавета Родионова и Елена Верещагина обратились в Конституционный Суд с жалобами, в которых оспаривали конституционность подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ и ч. 2 ст. 17 Закона о контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам. По мнению заявителей, оспариваемые законоположения допускают обращение взыскания на имущество, приобретенное не самим лицом, за расходами которого осуществляется госконтроль, его супругой (супругом) и несовершеннолетними детьми, а иными лицами, не указанными в перечне лиц, за расходами которых осуществляется контроль, без обязательного предварительного проведения мероприятий по контролю соответствия расходов лица, за расходами которого осуществляется контроль, его супруги и несовершеннолетних детей их общему доходу, а также без учета доходов, полученных лицом, которое приобрело спорное имущество, ранее чем за три года до года приобретения имущества.
Изучив жалобы, КС отметил, что обращение по решению суда в доход государства имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством РФ о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы, относится к особым правовым мерам, применяемым в случае нарушения лицами, выполняющими публичные функции, антикоррупционного законодательства. Данная мера направлена на эффективное противодействие коррупции и защиту конституционно значимых ценностей.
Суд подчеркнул, что установленный Законом о контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам порядок применения указанной меры позволяет обеспечить баланс публичных интересов борьбы с коррупцией и частных интересов собственника, который приобрел имущество на доходы, не связанные с коррупционной деятельностью. Такой порядок не предполагает лишение лица, в отношении которого разрешается вопрос об обращении принадлежащего ему имущества в доход РФ, права представлять в суде любые допустимые доказательства в подтверждение законного происхождения средств, затраченных на приобретение того или иного имущества.
КС указал, что названный закон не препятствует суду при выявлении незначительного расхождения размера доходов, законность происхождения которых подтверждена, и размера расходов на приобретение соответствующего имущества с учетом фактических обстоятельств конкретного дела определить ту его часть, которая приобретена на доходы, законность происхождения которых не доказана, и потому подлежит обращению, а также определить порядок исполнения своего решения с учетом особенностей этого имущества (постановления от 29 ноября 2016 г. № 26-П и от 9 января 2019 г. № 1-П; определения от 6 июня 2017 г. № 1163-О и от 18 июля 2017 г. № 1736-О).
Как разъяснено в определениях, оспариваемые положения, устанавливающие в совокупности с другими правовыми нормами механизм госконтроля за имущественным положением отдельных категорий лиц и обращения в доход государства имущества, в отношении которого не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, не предполагают принятия произвольных, без учета особенностей вида имущества, решений об обращении соответствующего имущества в доход РФ. Соответственно, сами по себе оспариваемые нормы не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителей, в деле с участием которых суды пришли к выводу о доказанности отсутствия у данной семьи законно полученных доходов, позволяющих приобрести истребованное имущество, счел КС. Он добавил, что оценка обоснованности вынесенных по конкретному делу правоприменительных решений, в том числе с точки зрения правильности установления и исследования фактических обстоятельств, не относится к его компетенции.
Адвокат АП г. Москвы Анатолий Железняк считает, что подход, изложенный в определениях КС, представляется системным и последовательно поддерживающим расширяющиеся возможности для изъятия имущества, фактическим пользователем которого являются лицо, в отношении которого установлен контроль расходов, а также его родственники и аффилированные лица.
Адвокат заметил, что это уже не первое дело, когда прокуратура исходит из того, что регистрация права собственности на спорное имущество непосредственно за госслужащим, его супругом (супругой) и несовершеннолетними детьми не является обязательным условием для изъятия. «Надзорный орган собирает доказательства, что фактическим собственником имущества является лицо, в отношении которого установлен контроль. Такая позиция используется, если вопрос касается коррупции, но в таком случае представляется целесообразным внести соответствующие изменения в закон и продумать процессуальную систему проведения проверки, которая позволит защитить права указанных лиц на досудебной стадии и исключить случаи необоснованного предъявления исков. В целом дела данной категории схожи с “квазирасследованиями” по уголовному делу, где важное значение имеют конкретные обстоятельства», – считает Анатолий Железняк.
В то же время неясным для адвоката остался вопрос, почему КС не высказался о возможности оценки судами доказательств получения легальных доходов и за пределом трехгодичного срока. Этот вопрос уже рассматривался, и выводы были в пользу допустимости представления доказательств без ограничения срока их получения, заметил Анатолий Железняк.
Адвокат АП г. Москвы Ирина Краснова отметила, что КС проанализировал судебные акты и пришел к выводу, что заявителей не лишали права доказывать законность происхождения средств, израсходованных на приобретение имущества. Заявители в судах общей юрисдикции не сумели подтвердить источник дохода, поэтому позиция КС согласуется с международными стандартами борьбы с коррупцией, полагает адвокат.
«Суд также акцентировал внимание на том обстоятельстве, что имущество, оформленное на сестру, фактически использовалось семьей лица, расходы которого под контролем.
Однако в российском законодательстве отсутствует процедура признания лица фактическим владельцем имущества. В связи с этим обстоятельством определение КС по жалобе Елены Верещагиной представляется спорным. В то же время отсутствие такой процедуры может порождать коррупционные риски», – в заключение добавила Ирина Краснова.
Адвокат АП Калининградской области Екатерина Казакова считает, что в рассматриваемых определениях в целом не указано ничего нового: Суд неоднократно высказывал свою позицию по применению законодательства по противодействию коррупции.
«В КС обратились дочь и сестра госслужащего, оспаривая изъятие имущества в доход государства, полагая, что требования антикоррупционного законодательства на них не распространяются. Антикоррупционное законодательство предусматривает, что сторона, к которой предъявлены требования об изъятии имущества, вправе любыми допустимыми способами доказывать наличие легальных источников происхождения денежных средств на приобретение того или иного имущества. В данном случае имущество было оформлено на дочь, которая на тот момент являлась несовершеннолетней и не могла иметь самостоятельный источник дохода, а также на сестру, которая не смогла указать источник дохода», – пояснила адвокат.
Екатерина Казакова подчеркнула, что в Постановлении № 26-П/2016 Конституционный Суд указал: «В контексте особых мер, связанных с ограничением (прекращением) права собственности на имущество, принадлежащее государственному (муниципальному) служащему и членам его семьи, приобретение им как лицом, выполняющим публичные функции, имущества, превышающего по стоимости доходы за предшествующие три года, рассматривается федеральным законодателем в качестве признака коррупционных проявлений в деятельности этого лица».
Более того, заметила адвокат, в том же постановлении разъяснено, что специфика публичной службы предопределяет особый правовой статус госслужащих и, соответственно, необходимость специального правового регулирования, вводящего для них определенные ограничения, запреты и обязанности, наличие которых компенсируется предоставляемыми данным лицам гарантиями и преимуществами. «Проблема актуальна уже не первый год. Судебная практика по таким делам уже сложилась, и любой госслужащий должен понимать, что связь между доходами и расходами, родственниками и свойственниками устанавливается быстро, а также что антикоррупционное законодательство применяется комплексно и прокуратура регулярно обращается с подобными исками», – резюмировала Екатерина Казакова.
