6 октября Конституционный Суд вынес Постановление № 58-П/2026, которым он разъяснил, что приговор нельзя оглашать без описательно-мотивировочной части, но задержка вручения его копии не влечет автоматической отмены.
Повод для обращения в КС
Ольга Калинина инициировала судебное разбирательство по уголовному делу частного обвинения в отношении К. о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 128.1 «Клевета» УК РФ, завершившееся постановлением 16 октября 2024 г. оправдательного приговора мировым судьей судебного участка № 1 г. Киржач и Киржачского района Владимирской области. В судебном заседании были оглашены вводная и резолютивная части приговора, а его копия вручена Ольге Калининой лишь 15 ноября 2024 г. Утверждая, что приговор не был составлен в полном объеме к моменту оглашения его вводной и резолютивной частей, она подала дополнительную апелляционную жалобу. Доводы обращения были отвергнуты апелляционным постановлением Киржачского районного суда со ссылкой на то, что из протокола судебного заседания следует обратное. Не было установлено каких-либо нарушений при постановлении приговора и в кассационном порядке.
Тогда Ольга Калинина обратилась в Конституционный Суд с жалобой, в которой просила признать неконституционными ч. 2 ст. 303 «Составление приговора», ч. 1 ст. 310 «Провозглашение приговора» и ст. 312 «Вручение копии приговора» УПК РФ в той мере, в какой эти нормы не содержат эффективных правовых гарантий и механизмов, позволяющих участвующим в уголовном деле лицам убедиться, что приговор до оглашения его вводной и резолютивной частей составлен судом в совещательной комнате в полном объеме, включая описательно-мотивировочную часть, и отражает подлинные выводы, сформированные судом непосредственно после судебного разбирательства, а не произвольно изменен или дополнен позднее. Также она просила признать не соответствующей Конституции РФ действующую на тот момент ст. 322 «Приговор мирового судьи» УПК, поскольку она допускает постановление приговора не судом, а мировым судьей как должностным лицом.
Правовая позиция Суда
Приняв жалобу к рассмотрению, КС заметил, что ст. 322 УПК признана утратившей силу с 9 января 2026 г., но и по смыслу действующего регулирования (п. 4 ч. 2 ст. 30 Кодекса) наделение мирового судьи полномочием постановить приговор именем Российской Федерации реализует его правовой статус как носителя судебной власти в уголовном процессе, конкретизируя предписания ст. 118 Конституции, ч. 1 ст. 1 и ч. 2 и 4 ст. 4 Закона о судебной системе, ч. 1 и 3 ст. 1 Закона о судах общей юрисдикции, п. 1 и 2 ст. 1 Закона о мировых судьях, что не может расцениваться в качестве нарушения конституционных прав заявительницы. Таким образом, предметом его рассмотрения стали остальные оспоренные нормы УПК в той мере, в какой они служат основанием для разрешения вопросов о полноте и своевременности составления приговора суда первой инстанции, а также о вручении его копии.
Конституционный Суд указал, что УПК в ст. 312 вводит императивное правило, согласно которому в течение пяти суток со дня провозглашения приговора его копии вручаются осужденному или оправданному, его защитнику и обвинителю, а также при наличии о том ходатайства могут быть вручены потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям. Данный срок, исчисляемый со дня провозглашения приговора, объективно обусловлен организационными и делопроизводственными факторами и не предназначен для изменения текста приговора, а тем более для составления недостающей его части.
КС обратил внимание, что сторона, не согласная с приговором и не получившая своевременно его полный текст, оказывается перед вынужденным выбором между двумя неблагоприятными вариантами. Первый – соблюсти срок и подать немотивированную жалобу, рискуя тем, что она будет возвращена как не соответствующая требованиям ст. 389.6 УПК. Второй – дождаться вручения копии приговора, подготовить и подать полноценную жалобу, но уже с пропуском срока обжалования, что влечет оставление ее без рассмотрения, если в восстановлении пропущенного срока будет отказано.
Пленум Верховного Суда ориентирует суды на то, что несвоевременное вручение копии приговора может быть основанием для восстановления пропущенного по этой причине срока апелляционного обжалования (абз. 7 п. 9 Постановления от 27 ноября 2012 г. № 26 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции»). Между тем в своей практике суды периодически исходят из того, что сам по себе факт нарушения пятидневного срока вручения копии приговора не является безусловным основанием для восстановления срока обжалования (постановление Шестого КСОЮ от 11 июня 2024 г. по делу № 77-1900/2024, определения Первого КСОЮ от 22 октября 2024 г. по делу № 77-3927/2024 и Седьмого КСОЮ от 2 сентября 2025 г. по делу № 77-2533/2025). Такой подход, по мнению Конституционного Суда, отчасти объясним в ситуациях, когда задержка в получении копии вызвана действиями или бездействием самого получателя.
В случае восстановления пропущенного срока апелляционного обжалования, как разъяснил КС, задержка в изготовлении и вручении копии приговора сторонам отодвигает момент вступления приговора в законную силу, определяемый днем вынесения решения судом апелляционной инстанции. Если же приговор не обжалован, длительное – значительно превышающее пятнадцатидневный срок для апелляционного обжалования – неизготовление его копии препятствует обращению приговора к исполнению, которое осуществляется после его вступления в законную силу по истечении срока обжалования и выражается во вручении, направлении полного текста приговора.
Это, как подчеркнул Суд, подрывает авторитет судебной власти, противоречит обязательности приговора и допускает неоправданное затягивание того момента, когда стороны будут иметь на руках официальное подтверждение вывода о виновности подсудимого, притом что в силу принципа презумпции невиновности каждый обвиняемый считается невиновным, пока его виновность не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда. Равным образом неправомерная задержка со вступлением оправдательного приговора в законную силу нарушает право оправданного на своевременную юридическую констатацию его невиновности, мешает признанию и реализации права на реабилитацию.
Нарушение судьей порядка составления приговора и вручения его копии влечет дисциплинарную ответственность. КС указал, что поскольку согласно Закону о статусе судей профессиональный судья является субъектом дисциплинарной ответственности (Постановление № 19-П/2025 и Определение № 2955-О/2022), постольку грубое и систематическое нарушение порядка – включая установленные сроки – изготовления и вручения копий судебных решений расценивается квалификационными коллегиями судей как дисциплинарный проступок, выражающийся в грубом нарушении закона, и может служить основанием для дисциплинарного взыскания вплоть до досрочного прекращения полномочий судьи.
Составление описательно-мотивировочной части приговора после оглашения его вводной и резолютивной частей, как разъяснил Суд, означает внесение в его текст значительных изменений в порядке, который не предусмотрен законом, без гарантий соблюдения правила о постановлении приговора в совещательной комнате, что расценивается в судебной практике как основание для отмены приговора. Кроме того, основанием для отмены приговора выступает и то, что его описательно-мотивировочная часть не соответствует части резолютивной.
Вместе с тем, как подчеркнул КС, не всякое нарушение порядка составления приговора может служить причиной его отмены. В частности, если отступление от требований ст. 303 УПК выразилось лишь в отдельных неоговоренных исправлениях, то влекут отмену приговора полностью либо в части только те из них, которые касаются существенных обстоятельств (например, квалификации преступления, вида и размера наказания, размера удовлетворенного гражданского иска, вида исправительной колонии), как это разъяснено в п. 42 Постановления Пленума ВС «О судебном приговоре».
Если приговор суда первой инстанции по результатам проверки в апелляционном порядке в целом признан законным, обоснованным, мотивированным и отвечающим требованиям справедливого правосудия, а допущенное судом нарушение порядка его составления не повлияло на существо или содержание принятого решения, не привело к существенному ущемлению прав участников уголовного судопроизводства, в том числе права на защиту и права на апелляционное обжалование, и не породило неустранимых сомнений в том, что описательно-мотивировочная часть приговора отражает действительные выводы суда, сформированные им в совещательной комнате, полностью согласуясь с оглашенной резолютивной частью, то отмена такого приговора с направлением дела на новое судебное разбирательство не может считаться эффективной мерой реагирования. В подобных случаях пересмотр заведомо сводился бы к повторению того же результата рассмотрения дела – суд, хотя бы и в ином составе, но при той же доказательственной базе и при правильном применении закона, фактически вынужден был бы постановить аналогичный по содержанию приговор – и притом повлек бы дополнительные временные затраты вопреки принципу осуществления уголовного судопроизводства в разумный срок. Равным образом и нарушение сроков вручения копии приговора само по себе не должно предопределять отмену судебного решения с возвращением дела на новое разбирательство, указал Суд.
Соответственно, суд апелляционной инстанции не вправе ни оставить без должной проверки доводы сторон о нарушении процедуры составления приговора, ни автоматически отменить приговор и вернуть уголовное дело на новое разбирательство без оценки того, повлияли ли допущенные нарушения на правосудность принятого решения по существу. При этом констатация факта нарушения порядка постановления приговора, как отметил КС, не исключает права суда апелляционной инстанции отменить приговор и, не возвращая его на новое рассмотрение в суд первой инстанции, постановить апелляционный приговор, исправив допущенное нарушение, а также вынести в адрес соответствующих должностных лиц частное определение или постановление.
Таким образом, Конституционный Суд признал, что ч. 2 ст. 303, ч. 1 ст. 310 и ст. 312 УПК соответствуют Конституции, поскольку по смыслу своего содержания в системе уголовно-процессуальных норм они не допускают оглашения судом первой инстанции вводной и резолютивной частей выносимого приговора в отсутствие описательно-мотивировочной части данного единого и неделимого судебного решения, а также предполагают своевременное изготовление и вручение сторонам копии данного судебного решения, в том числе в форме электронного документа, что обеспечивается гарантиями, приведенными в мотивировочной части постановления.
Законодатель, как указал Суд, не лишен возможности с учетом выраженных в постановлении правовых позиций внести в уголовно-процессуальный закон изменения и дополнения, направленные на совершенствование гарантий полного и своевременного составления приговора, вручения его копии.
Эксперты о выводах Суда
Адвокат практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартин Зарбабян счел, что заявителем достаточно точно сформулирована проблема, которая действительно сводится к тому, что сегодня у участников уголовного процесса нет никакой объективной возможности убедиться в том, что приговор был составлен к моменту оглашения его резолютивной части. Такое законодательное решение допускает, что правоприменитель может фактически приступить к составлению описательно-мотивировочной части судебного решения уже после того, как огласил приговор, в том числе установив виновность и назначив наказание.
«Что касается позиции Конституционного Суда, то совершенно заслуженно он обращает внимание на то, что такое свойство судебного акта, как мотивированность, – это вовсе не формальное требование закона, а важнейшая внешняя форма выражения внутреннего убеждения судьи, что как раз и призвано объяснить участникам процесса, почему по конкретному уголовно-правовому конфликту принято то или иное решение. В связи с чем невозможно не согласиться с КС в том, что законодательная процедура составления и оглашения приговора должна исключать вероятность последующего внесения каких-либо изменений в текст судебного акта, изменяющих его суть и содержание», – указал адвокат.
Как заметил Мартин Зарбабян, оглашение только резолютивной части решения существенно сокращает сроки рассмотрения дела, что особо актуально для сложных и многоэпизодных уголовных дел, где оглашение текста приговора могло занимать несколько дней. Вместе с тем КС акцентирует свое внимание на том, что возможность оглашения только резолютивной части решения не должна восприниматься правоприменителем как право обосновать свое решение уже после постановления приговора. «Надо сказать, что логика Конституционного Суда абсолютно понятна и сводится к тому, что требование об оглашении только резолютивной части было внесено для оптимизации процесса, экономии времени, а не чтобы эти решения составлялись и корректировались после оглашения приговора», – пояснил он.
При этом постановление подробно описывает и раскрывает порядок принятия судебных решений, в частности, приговоров, что, по мнению Мартина Зарбабяна, для практикующих юристов представляет большую ценность. «Тем не менее сложно утверждать, что выводы КС окажут поворотное влияние на правоприменительную практику, поскольку в своей правовой позиции он в большей степени дает толкование существующим нормам, признавая их соответствие Конституции», – резюмировал он.
По мнению адвоката КА «Галоганов и партнеры» Юрия Катейкина, постановление КС имеет важное и судьбоносное значение для профессиональных участников судебных процессов, особенно для сторон, которые добросовестно выполняют свои обязанности по защите прав граждан. Он заметил, что факты, указанные заявителем жалобы, встречаются повсеместно в судебной практике: «Очевидно, что в совещательной комнате с соблюдением требований о конфиденциальности, невмешательстве и непрерывности должна составляться и описательно-мотивировочная часть итогового документа. Если же полный текст документа составляется длительное время, есть все основания полагать, что тайна совещательной комнаты нарушается, что является безусловным основанием для отмены приговора».
Несмотря на то что КС РФ не нашел в исследуемых нормах УПК РФ несоответствие Конституции РФ, Юрий Катейкин полагает, что высшая инстанция своими императивными формулировками в описательно-мотивировочной и резолютивной частях существенно способствовала обеспечению принципов равенства и состязательности сторон в судебных инстанциях всех уровней. «Отсутствие волокиты при вручении приговора и риск инициирования дисциплинарного производства будут этому способствовать», – полагает он.
Позиция ФПА РФ
Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Евгений Рубинштейн счел, что Конституционный Суд сформулировал важную правовую позицию для правоприменителей. «Законодатель, изменяя правила провозглашения приговора, не предполагал, что судьи будут злоупотреблять нормой о возможности выдачи приговора в течение пяти суток с момента его объявления. Отсутствие гарантий заинтересованного участника уголовного судопроизводства удостовериться, что на момент провозглашения приговора действительно имеется судебный акт со всеми необходимыми частями и полной мотивировкой, и распространение практики выдачи приговора далеко за пределами пятидневного срока ожидаемо повлекло за собой постановку вопросов как перед Верховным Судом, так и перед Конституционным Судом», – указал он.
Как полагает эксперт, несмотря на то, что КС не сформулировал новых гарантий, он указал на способы обеспечения своевременности и незамедлительности вручения приговоров, в том числе посредством направления приговора в виде электронного документа. «Также постановление ориентирует правоприменителя на необходимость проверки доводов об изготовлении полного текста приговора после провозглашения вводной и резолютивной частей и правовых последствий нарушения этого правила. ФПА РФ в своем заключении поддержала доводы заявителя и разделила позицию о необходимости совершенствования этого института. Одновременно с этим представляется, что курс ВС РФ на информатизацию и развитие средств электронных коммуникаций судов с участниками процесса позволит искоренить порочную практику вручения приговоров, которая и стала причиной обращения с жалобой в КС РФ», – заключил Евгений Рубинштейн.
Оперативно получить комментарий представителя заявителя жалобы, адвоката КА «Московский юридический центр» Виталии Недбай не удалось.
