2 октября Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС26-12482 по делу № А41-75087/2025, которым указал, что отказ иностранной компании от поставок в РФ является основанием для выдачи принудительной лицензии на ветеринарный препарат.
АО «Биохимик» – российское биофармацевтическое предприятие, производитель широкого спектра лекарственных средств, имеющее действующие лицензии на производство, хранение и реализацию лекарственных препаратов для ветеринарного применения, а также заключение Россельхознадзора о соответствии производителя требованиям правил надлежащей производственной практики.
Согласно сведениям Государственного реестра лекарственных средств для ветеринарного применения на территории Российской Федерации компания «Интервет Интернэшнл Б.В.» с 2015 г. является держателем регистрационного удостоверения ветеринарного препарата «Бравекто», «Ниссан Кемикал Корпорейшн» – производителем фармацевтической субстанции «Флураланер», входящей в состав указанного ветеринарного препарата. «Ниссан Кемикал Корпорейшн» и «Интервет Интернэшнл Б.В.» являются обладателями патентов, охраняющих изобретения, использование которых относится к производству и обороту лекарственных препаратов для ветеринарного применения, содержащих названную субстанцию.
До 2022 г. указанные иностранные компании использовали изобретения посредством поставок в Россию ветеринарного препарата с торговым наименованием «Бравекто», позже поставки прекратились. АО «Биохимик» обратилось к ним с предложением о заключении лицензионных договоров на использование спорных изобретений, но данные обращения были проигнорированы.
Отказ компаний от заключения лицензионных договоров на использование изобретений, охраняемых упомянутыми патентами, в условиях дефицита на территории Российской Федерации ветеринарных лекарственных средств с МНН «Флураланер» и при готовности общества, как действующего российского биофармацевтического предприятия, к производству соответствующего препарата послужил основанием для обращения в суд с требованиями о выдаче принудительных лицензий.
Исследовав и оценив все представленные сторонами в обоснование своих требований и возражений доказательства, суд установил факт недостаточности спорной продукции на российском рынке вследствие отказа ответчиков от осуществления поставок с 2022 по 2025 г. и недостаточного осуществления надлежащих поставок в 2026 г. Руководствуясь положениями ст. 10, 1358, 1362 ГК РФ, ст. 5А Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. и учитывая разъяснения, изложенные в п. 43 Постановления Пленума ВС РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд пришел к выводу о наличии оснований для выдачи истцу принудительных лицензий. Размер лицензионных платежей в связи с присуждением принудительной лицензии, подтвержденный отчетом об оценке и не оспоренный ответчиками, а также иные предложенные обществом условия лицензионных договоров суд счел обоснованными.
Удовлетворяя заявленные требования, первая инстанция опиралась в том числе на заключения патентного поверенного; она отметила, что четырехлетний иммунитет патентообладателя против требований о предоставлении принудительной лицензии в данном конкретном случае не может быть признан абсолютным ввиду недобросовестных действий ответчиков, не преследующих цель внедрения изобретений по патентам Российской Федерации № 2816320, № 2765231 и затягивающих получение этих патентов с целью избежать выдачи принудительной лицензии.
Апелляция, повторно рассмотрев дело в соответствии с ч. 1 ст. 268 АПК РФ, согласилась с выводом первой инстанции о наличии оснований для обязания патентообладателя заключить лицензионный договор и предоставить обществу простую (неисключительную) лицензию на использование изобретения на территории России. Она пришла к выводу, что истец в соответствии со ст. 65 АПК доказал общественную значимость спорного ветеринарного препарата, недостаточное использование изобретения правообладателями, недостаточность предложения на российском рынке соответствующих товаров, наличие у него готовности и возможности использования изобретения самостоятельно или с привлечением третьего лица. Кроме того, общество доказало факт обращения к патентообладателям с предложением о заключении лицензионного договора на условиях, соответствующих установившейся практике, и отказ ему в этом.
Выводы апелляционного суда были основаны на анализе имеющихся в деле и дополнительно представленных доказательств. Обстоятельство недостаточности доз препарата с конца 2022 г. по 2026 год установлено на основании официальных сведений информационной системы Росздравнадзора о вводе ветеринарных препаратов в оборот, аналитической справки Института зоотехники и биологии РГАУ МСХА им. К.А. Тимирязева от 10 марта 2026 г., экспертной записки Российской академии наук «Об актуальной потребности ветеринарной отрасли Российской Федерации в продукции с МНН «Флураланер», справки о динамике продаж препарата с 2021 по 2024 г. на зарубежных рынках от 21 ноября 2025 г. Ответчиками эти доказательства опровергнуты не были.
Вместе с тем Суд по интеллектуальным правам выводы нижестоящих судов не поддержал, отметив неполноту исследования доказательств доступности отечественному потребителю соответствующего препарата, указав, что позиция АО «Биохимик» основана лишь на публикациях в СМИ и не отражает реальную ситуацию на рынке. Отменяя принятые по делу решения и направляя дело на новое рассмотрение, кассационный суд исходил из невозможности разрешения спора без заключения Россельхознадзора, который мог раскрыть информацию о степени насыщения российского рынка спорными препаратами и их аналогами.
Не согласившись с этим, АО «Биохимик» обратилось в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС сослалась на ст. 1362 ГК, согласно которой, если изобретение не используется либо недостаточно используется патентообладателем в течение четырех лет со дня выдачи патента, что приводит к недостаточному предложению соответствующих товаров, работ или услуг на рынке, любое лицо, желающее и готовое использовать такое изобретение, при отказе патентообладателя от заключения с этим лицом лицензионного договора на условиях, соответствующих установившейся практике, вправе обратиться в суд с иском к патентообладателю о предоставлении принудительной простой (неисключительной) лицензии на использование на территории РФ изобретения. В исковом требовании это лицо должно указать предлагаемые им условия предоставления ему такой лицензии, в том числе объем использования изобретения, полезной модели или промышленного образца, размер, порядок и сроки платежей. Если патентообладатель не докажет, что неиспользование или недостаточное использование им изобретения обусловлено уважительными причинами, суд принимает решение о предоставлении лицензии и об условиях ее предоставления. Суммарный размер платежей за такую лицензию должен быть установлен в решении суда не ниже цены лицензии, определяемой при сравнимых обстоятельствах.
Кроме того, заметил ВС, Постановлением от 12 марта 2026 г. № 13-П Конституционный Суд дал оценку конституционности п. 1 ст. 1362 ГК, признав оспоренные законоположения не противоречащими Конституции и отметив, что, разрешая вопрос о целесообразности ограничения интеллектуальных прав патентообладателя посредством предоставления принудительной лицензии, публичный правопорядок исходит из необходимости устранить угрозу для общественного интереса, возникшую в связи с дефицитом определенной продукции на рынке. В практическом аспекте, указала Экономколлегия, это означает, что смыслом предоставления лицензии является насыщение рынка товарами, обладающими свойствами, аналогичными свойствам оригинального товара. Основаниями для применения института принудительного лицензирования могут считаться существенно значимые объективные обстоятельства, подпадающие под признаки общественного интереса.
Как отметил ВС, суды первой и апелляционной инстанций объективно, полно и всесторонне исследовали обстоятельства дела и на основании всех представленных сторонами доказательств, в том числе объективных данных информационной системы Россельхознадзора, аналитического документа профильного государственного института, экспертного документа от ведущего специалиста по частной зоотехнике в России, пришли к выводу о наличии оснований для обязания ответчиков заключить лицензионные договоры и предоставить истцу простые лицензии в связи с недостаточным использованием изобретений ответчиками в России, что приводит к недостаточному предложению товаров, предназначенных для эффективной защиты домашних животных от иксодовых клещей и блох, в том числе с целью предотвращения передачи опасных заболеваний от домашних животных к людям. Действия правообладателей, выразившиеся, в частности, в прекращении, а впоследствии в ограничении ввоза на российский рынок спорных товаров, расценены как неодобряемые с точки зрения защиты значимых ценностей – такие действия приводят к ограничению доступа российских потребителей к соответствующим товарам, наличие которых на рынке является жизненно важным для домашних животных.
Верховный Суд указал, что выводы первой и апелляционной инстанций мотивированы со ссылками, в том числе на правовые позиции КС, изложенные в Постановлении № 13-П/2026. Конституционный Суд также прямо указал, что перечень средств доказывания недостаточности использования изобретения не может быть ограничен; критерии недостаточности использования объекта интеллектуальных прав и недостаточности предложения продукции на рынке должны определяться судом с учетом конкретных рыночных показателей, установленных в процессе рассмотрения дела. Законодатель, в свою очередь, не лишен возможности дополнительно конкретизировать условия выдачи принудительной лицензии, в частности установить методики расчета дефицита предложения товаров для целей применения ст. 1362 ГК. Таким образом, указал Верховный Суд, выводы уполномоченного органа исполнительной власти (при наличии такового в данной сфере) могут приниматься судом в числе доказательств по делу.
Между тем, добавил ВС, одобренных уполномоченными органами методик установления дефицита ветеринарных средств, которые могли быть учтены судами в совокупности с другими доказательствами, не представлено. Однако, согласно конституционно-правовому смыслу п. 1 ст. 1362 ГК, отраженному в абз. 7 п. 1 резолютивной части Постановления № 13-П/2026, неиспользование или недостаточное использование изобретения констатируется, в частности, и в случае отказа патентообладателя от поставок товара. В настоящем случае произвольный отказ иностранного производителя от поставок товара после 2022 г. в отсутствие уважительных причин также принят во внимание судами первой и апелляционной инстанций; учтено и отсутствие возражений Россельхознадзора против удовлетворения иска, предоставившего информацию о прекращении с 2023 г. по 2025 г. поставки спорного препарата на территорию России.
Верховный Суд обратил внимание, что доводы ответчиков, принятые во внимание СИП, по существу сводились к несогласию с выводами первой и апелляционной инстанций относительно установленных обстоятельств спора, в том числе обстоятельств наличия дефицита препаратов на российском рынке; заявлены без учета определенных законом пределов рассмотрения дела судом кассационной инстанции и направлены на переоценку выводов судов.
Таким образом, ВС РФ отменил постановление кассации, оставив в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций.
В комментарии «АГ» старший юрист Патентно-правовой фирмы «ЮС» Татьяна Кольцова заметила, что отмена Верховным Судом постановления Суда по интеллектуальным правам на основании иной оценки доказательств, которым дана оценка нижестоящими судами, не является единичной практикой. В качестве примеров можно привести судебные акты по делам № А40-198919/2019, № А56-10049/2019, № А40-127011/2018, № СИП-515/2017 и другие.
Татьяна Кольцова обратила внимание на быстроту рассмотрения данного дела. Кассационная жалоба была подана 23 сентября, 25 сентября было принято определение о передаче дела на рассмотрение экономической коллегии, 30 сентября жалоба была рассмотрена и 2 октября опубликован полный текст определения. «Такое внимание Верховного Суда к спорам о принудительном лицензировании патентов в области фармацевтики и ветеринарии отражает актуальность данного вопроса для российской экономики. Данное определение ВС соответствует сложившейся ранее судебной практике по выдаче российским фармацевтическим компаниям принудительных лицензий на использование патентов иностранных правообладателей после 2022 года», – заключила эксперт.
Руководитель офиса Semenov & Pevzner в Новосибирске Юлия Буренкова сочла, что ключевая позиция ВС заключается в том, что абсолютный четырехлетний иммунитет патентообладателя против требований о предоставлении принудительной лицензии может оказаться уязвимым в случае его недобросовестных действий. «Суд отметил, что цель принудительной лицензии – насыщение рынка жизненно важными товарами, недостаток которых посягает на защиту общественно значимых ценностей, поэтому отказ в выдаче лицензии, отсутствие намерений внедрять изобретения могут быть расценены судами не в пользу патентообладателя. Он подчеркнул, что перечень средств доказывания неиспользования или недостаточного использования изобретения не является исчерпывающим. В частности, при отсутствии методик, одобренных уполномоченными органами для установления дефицита товара, суды могут учитывать сокращение или прекращение поставок со стороны патентообладателя», – указала эксперт.
