×

КС собрал правовые позиции о привлечении к субсидиарной ответственности

В информационно-тематическое собрание Конституционный Суд включил девять судебных актов с 2007 г.
Один из экспертов указал, что за 14 лет законодательство о субсидиарной ответственности значительно изменилось, судебная практика развивается в режиме реального времени и вектор в значительной степени задают арбитражные суды и СКЭС ВС. Второй посчитал, что со стороны Конституционного Суда происходит все более детальное толкование норм права и их применения. Третий указал, что КС последовательно развивает в своей практике доктрину «снятия корпоративной вуали», позволяющей возложить ответственность по долгам юридического лица на его контролирующих лиц, злоупотребляющих корпоративной формой.

Конституционный Суд опубликовал информационно-тематическое собрание своих правовых позиций о привлечении к субсидиарной ответственности по состоянию на декабрь 2021 г.

Позиции КС

В Определении от 15 ноября 2007 г. № 846-О-О КС указал, что положения п. 3 ст. 6 Закона об акционерных обществах, регулирующие такие отношения между основным и дочерним обществами, которые позволяют основному обществу влиять на деятельность дочернего общества при определенных обстоятельствах, направлены на защиту интересов дочернего общества от произвольных указаний основного общества и не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права и свободы: для привлечения основного общества к субсидиарной ответственности наличие формально закрепленного за ним права влиять на деятельность дочернего общества может не иметь решающего значения, поскольку абз. 3 п. 3 ст. 6 Закона об акционерных обществах исходит из необходимости закрепления и возможности использования указанного права, а также наличия вины основного общества.

Согласно Определению от 23 декабря 2014 г. № 2950-О изменение положений законодательства о банкротстве само по себе не влечет отмену судебного акта арбитражного суда, которым он был привлечен к субсидиарной ответственности как бывший руководитель должника и с него в пользу должника была взыскана денежная сумма. Прекращение исполнительного производства по исполнению данного судебного акта при таких обстоятельствах будет означать нарушение гарантированного Конституцией права взыскателя на судебную защиту, что недопустимо.

В Определении от 9 февраля 2017 г. № 219-О КС отметил, что законодатель с принятием Закона от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ в части включения в ГК п. 6 ст. 123.22 стремился усовершенствовать институт ответственности учреждений посредством снятия ограничений в отношении возможности возложения субсидиарной ответственности на собственника имущества автономного учреждения в случаях причинения вреда гражданам, установив тем самым дополнительные гарантии прав последних как более слабой стороны в правоотношениях с участием учреждения.

Там же Конституционный Суд указал, что участники гражданско-правовых отношений, приобретая свои гражданские права своей волей и в своем интересе, будучи свободными в установлении своих прав и обязанностей на основе договора, в том числе и с муниципальными автономными учреждениями, несут риск неудовлетворения своих имущественных требований. Поскольку законодательство не предусматривало и не предусматривает соответствующего объема гарантий для кредиторов муниципальных автономных учреждений (начиная с момента появления такого вида учреждений), это ориентирует контрагентов на проявление необходимой степени осмотрительности еще при вступлении в гражданско-правовые отношения с субъектами, особенности правового статуса которых не позволяют в полной мере прибегнуть к институту субсидиарной ответственности, предполагая возможность использования существующих гражданско-правовых способов обеспечения исполнения обязательств.

В Постановлении от 8 декабря 2017 г. № 39-П Конституционный Суд указал, что особенность правонарушений, совершаемых в налоговой сфере организациями, заключается в том, что, будучи юридическим лицом, организация совершает противоправное деяние опосредованно – через действия руководителей или работников, выполняющих функции бухгалтера, которые тем самым совершают административное правонарушение или преступление и несут административную либо уголовную ответственность. При этом субъекты налоговых преступлений, предусмотренных УК, а также иные лица, чьи противоправные действия привели к непоступлению налогов в бюджет, не освобождаются от обязанности возместить причиненный этими противоправными действиями имущественный ущерб соответствующему публично-правовому образованию, которое должно иметь возможность удовлетворить свои законные интересы в рамках как уголовного законодательства, так и гражданского законодательства об обязательствах вследствие причинения вреда.

Читайте также
КС РФ указал причины недопустимости двойного взыскания налоговых недоимок
Конституционный Суд опубликовал постановление по делу о проверке конституционности взыскания с граждан налоговых недоимок по обязательствам юридических лиц
14 Декабря 2017 Новости

Суд отметил, что лица, чьи противоправные действия привели к непоступлению налогов в бюджет, обязаны возместить причиненный ущерб. В таких случаях между физическим лицом, из-за которого непосредственный налогоплательщик не смог реализовать свои налоговые обязанности, и публично-правовым образованием возникают гражданские правоотношения. Таким образом, возможно привлечение физических лиц не только к административной или уголовной, но и к деликтной ответственности, предусмотренной гражданским законодательством, в той мере, в какой совершение ими соответствующих правонарушений сопровождается причинением вреда бюджетам публично-правовых образований.

То обстоятельство, заметил КС, что поступление налоговых платежей в бюджет происходит на основании не гражданско-правовых, а публично-правовых (налоговых) норм, не означает обязательность регулирования только Налоговым кодексом отношений по поводу возмещения ущерба, причиненного бюджетам Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований. В соответствии с НК РФ ответственность за неуплату налогов в любом случае несет организация, но в порядке, установленном нормами уголовного, административного и гражданского законодательства, могут нести ответственность и ее работники.

В этом же постановлении Суд отметил, что возмещение физическим лицом вреда, причиненного неуплатой организацией налога в бюджет или сокрытием денежных средств организации, в случае привлечения его к уголовной ответственности может иметь место только при соблюдении установленных законом условий привлечения к гражданско-правовой ответственности и только при подтверждении окончательной невозможности исполнения налоговых обязанностей организацией-налогоплательщиком. В противном случае имело бы место взыскание ущерба в двойном размере, а значит, неосновательное обогащение бюджета, чем нарушался бы баланс частных и публичных интересов, а также гарантированные Конституцией свобода экономической деятельности и принцип неприкосновенности частной собственности.

КС указал, что привлечение физлица к гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный публично-правовому образованию в размере подлежащих зачислению в его бюджет налогов организации-налогоплательщика, возникший в результате уголовно-противоправных действий этого лица, возможно лишь при исчерпании либо отсутствии правовых оснований для применения предусмотренных законодательством механизмов удовлетворения налоговых требований за счет самой организации или лиц, привлекаемых к ответственности по ее долгам. Этим не исключается использование мер, предусмотренных процессуальным законодательством, для обеспечения возмещения причиненного вреда в порядке гражданского судопроизводства после наступления указанных обстоятельств, имея в виду в том числе возможность федерального законодателя учесть особенности применения таких мер в данных правоотношениях с учетом выраженных Конституционным Судом правовых позиций.

В тех же случаях, когда судом установлено, что юрлицо служит лишь «прикрытием» для действий контролирующего его физлица, не исключается возможность привлечения такого физлица к ответственности за вред, причиненный бюджету в связи с совершением соответствующего налогового преступления, еще до наступления указанных признаков невозможности исполнения юридическим лицом налоговых обязательств, отметил Суд.

Также КС указал, что не могут предрешать выводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении которого уголовное преследование по обвинению в налоговом преступлении было прекращено по нереабилитирующим основаниям, акты налоговых органов и послужившие основанием для возбуждения соответствующего уголовного дела материалы налоговых проверок деятельности организации-налогоплательщика – равно как и материалы предварительного расследования, в деле о возмещении вреда они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам, в том числе представляемым суду ответчиком, не обладают большей доказательственной силой.

Согласно Определению от 27 сентября 2018 г. № 2305-О положение п. 1 ст. 1064 ГК не предполагает привлечение лица к деликтной ответственности в отсутствие состава гражданского правонарушения, а также наличие права налоговых органов на преодоление выводов, сформулированных арбитражным судом при рассмотрении дела о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, посредством обращения в суд общей юрисдикции с требованием о возмещении бывшим руководителем юридического лица – налогоплательщика вреда в размере неуплаченных последним налогов и, соответственно, принятие судами противоречивых решений.

Читайте также
Адвокаты оценили разъяснения КС об ответственности руководителя должника за убытки ФНС
Суд подчеркнул, что законодательство не исключает отказа госоргана от обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом, если его подача не приведет к должному экономическому эффекту и лишь вызовет напрасные расходы
07 Марта 2019 Новости

В Постановлении от 5 марта 2019 г. № 14-П отмечается, что установление состава гражданского правонарушения требуется при привлечении к гражданско-правовой ответственности, даже если бездействие, повлекшее возникновение убытков, вызвано нарушением специальных норм Закона о банкротстве.

Сам же по себе факт замещения должности руководителя организации-должника не может расцениваться как безусловно подтверждающий противоправность и виновность поведения соответствующего лица, а возникновение у уполномоченного органа расходов, связанных с делом о банкротстве, не может автоматически признаваться следствием противоправного поведения руководителя должника. В частности, неподача руководителем должника заявления о банкротстве возглавляемой им организации может быть обусловлена конкретными обстоятельствами ее деятельности. То, что вся ответственность за неподачу заявления должника не может в любом случае возлагаться исключительно на его руководителя, фактически признал и законодатель, дополнив ст. 9 Закона о банкротстве п. 31 об обязанности иных контролирующих должника лиц подать заявление о признании его банкротом в случае, если такое заявление не было подано руководителем должника.

Суд отметил, что неисполнение руководителем должника обязанности подать заявление о признании должника банкротом в арбитражный суд само по себе еще не влечет неизбежных расходов уполномоченного органа. А без исследования обстоятельств, подтверждающих или опровергающих разумность и осмотрительность действий (бездействия) всех лиц, которые повлияли на возникновение и размер расходов по делу о банкротстве (самого руководителя должника, иных контролирующих должника лиц, уполномоченного органа, арбитражного управляющего и др.), невозможно однозначно установить, что возникновение убытков у уполномоченного органа связано исключительно с противоправным поведением руководителя должника, которое выразилось в неподаче заявления о признании должника банкротом. Взыскание же с руководителя должника в полном объеме соответствующих расходов, возникших в том числе из-за неверной оценки уполномоченным органом и иными лицами возможности их погашения за счет средств должника, не отвечало бы общим принципам юридической ответственности, приводило бы к нарушению прав руководителя должника и тем самым противоречило бы Конституции.

Читайте также
КС: Учредитель муниципального бюджетного учреждения должен привлекаться к субсидиарной ответственности
Такой вывод Конституционный Суд сделал по отношению к заключенным ликвидируемым учреждением публичным договорам
15 Мая 2020 Новости

В Постановлении от 12 мая 2020 г. № 23-П КС указал, что бюджетные учреждения, имея специальную правоспособность, обладают имущественными правами для решения задач, которые ставит перед ними учредитель – публичный собственник, участвуют в гражданском обороте в очерченных законом границах и сообразно целям своей деятельности, выступая в гражданских правоотношениях от своего имени и неся, по общему правилу, самостоятельную имущественную ответственность по своим обязательствам.

Суд отметил, что объектом взыскания фактически может быть лишь то имущество, которое учредитель муниципального бюджетного учреждения не посчитал нужным включить в соответствующий перечень. Это свидетельствует о том, что в правовом регулировании ответственности муниципальных бюджетных учреждений по своим долгам объем гарантий для их кредиторов сужен с момента появления такого вида учреждений. Данное обстоятельство требует от контрагентов должной степени осмотрительности еще при вступлении в гражданско-правовые отношения с субъектами, специфика правового статуса которых не позволяет в полной мере прибегнуть к институту субсидиарной ответственности и предполагает возможность использовать существующие способы обеспечения исполнения гражданско-правовых обязательств.

КС указал, что арбитражные суды, вынося решения о невозможности привлечь собственника имущества ликвидируемого муниципального бюджетного учреждения к субсидиарной ответственности по обязательствам этого учреждения, вытекающим из публичного договора теплоснабжения, руководствуются в том числе п. 5 ст. 123.22 ГК и последовательно исходят из установленных законом особенностей организационно-правовой формы муниципального бюджетного учреждения как юридического лица. При этом не принимаются во внимание как общие и специальные цели создания и важные аспекты деятельности муниципального бюджетного учреждения в рамках выполнения возложенных на него полномочий, реализация которых требует заключения им публичных договоров, так и невозможность его контрагентов отказаться от заключения и исполнения таких договоров. Вопреки положению ч. 3 ст. 17 Конституции о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, сложившийся подход не может обеспечить надлежащий баланс между законными интересами должника и кредитора, поскольку не исключает злоупотреблений правом со стороны должников – муниципальных бюджетных учреждений, имущество которых в ряде случаев оказывается, по сути, «защищено» их публичным собственником от имущественной ответственности перед контрагентами.

При отсутствии юридической возможности снять ограничения в отношении возложения субсидиарной ответственности на собственника имущества бюджетного учреждения, в том числе муниципального, подобное правовое регулирование способно повлечь нарушение гарантируемых Конституцией прав стороны, заключившей и исполнившей публичный договор и не получившей встречного предоставления, отметил КС.

Читайте также
Кредиторы теперь не обязаны доказывать недобросовестность общества-должника
КС разъяснил порядок привлечения лиц, контролировавших общество, исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее, к субсидиарной ответственности
26 Мая 2021 Новости

В Постановлении от 21 мая 2021 г. № 20-П Суд указал, что по смыслу п. 31 ст. 3 Закона об ООО, рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 53, ст. 53.1, 401 и 1064 ГК, образовавшиеся в связи с исключением из ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность или неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации ООО при наличии на момент исключения из ЕГРЮЛ долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ч. 3 ст. Конституции, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями – и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

КС заметил, что само по себе исключение общества из ЕГРЮЛ не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п. 31 ст. 3 Закона об ООО. Соответственно, отметил Суд, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Читайте также
КС признал право контролирующих должника лиц оспаривать требования кредиторов
Суд посчитал, что действующие нормы, позволяющие лицу, привлеченному к субсидиарной ответственности, участвовать в деле о банкротстве только в пределах рассмотрения этого обособленного спора, снижают уровень гарантий судебной защиты прав этих лиц
18 Ноября 2021 Новости

Согласно Постановлению от 16 ноября 2021 г. № 49-П при недостатке у должника средств для покрытия долгов негативные последствия нередко несут контролировавшие должника лица, привлеченные к субсидиарной ответственности. Даже если в итоге расчеты с кредиторами осуществляются за счет сохранившегося имущества должника, до их завершения объем включенных в реестр требований также влияет на правовое положение субсидиарного должника, во многом определяя состав и объем принятых обеспечительных мер и тем самым ограничивая его имущественные права. При этом включение всех возможных требований в реестр требований кредиторов затрагивает права и законные интересы этого лица и в том случае, когда оно непосредственно не названо в конкретном судебном акте.

В рамках же обособленного производства контролировавшее должника лицо уже не имеет возможности оспорить размер задолженности должника перед кредитором и обоснованность включения соответствующего требования в реестр. Таким образом, наличие нормативного регулирования, позволяющего привлечь контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве, свидетельствует о необходимости обеспечения этих лиц и надлежащими средствами судебной защиты, включая возможность обжаловать судебное решение, принятое в рамках того же дела о банкротстве по результатам рассмотрения заявления кредитора о включении его требований в реестр требований кредиторов, в части определения размера данных требований за период, когда субсидиарный ответчик являлся контролирующим лицом по отношению к должнику.

КС указал, что отсутствие в указанных случаях возможности обжаловать судебный акт ухудшает процессуальные возможности защиты прав этих лиц по сравнению с лицами, перечисленными в п. 1 ст. 34 Закона о банкротстве, повышает риски принятия произвольного решения в части определения размера требований кредиторов в рамках дела о банкротстве, поскольку доводы лица, привлеченного к субсидиарной ответственности, остаются без внимания и тем самым создаются формальные препятствия для оценки такого решения на предмет его законности и обоснованности. Снижение уровня гарантий судебной защиты прав лиц, привлеченных к субсидиарной ответственности, нельзя признать справедливым и соразмерным в контексте предписаний ч. 3 ст. 55 Конституции.

Комментарии экспертов

Руководитель арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и партнеры» Игорь Ершов отметил, что за 14 лет законодательство о субсидиарной ответственности значительно изменилось, а судебная практика развивается в режиме реального времени и вектор в значительной степени задают арбитражные суды и СКЭС ВС.

По его мнению, наибольший интерес вызывают позиции, изложенные в постановлениях от 21 мая 2021 г. № 20-П и от 16 ноября 2021 г. № 49-П. Так, в первом важно обращение внимания к проблеме субсидиарной ответственности при исключении юридического лица из ЕГРЮЛ. «В настоящее время часто можно услышать от представителей бизнес-сообщества тезис о возможности избежать ответственности, ликвидировав юридическое лицо. Однако КС РФ дает ответ подобным предположениям: только добросовестное поведение и принятие контролирующим лицом всех мер для исполнения обществом обязательств перед кредиторами позволят избежать субсидиарной ответственности», – отметил юрист.

Что касается защиты права субсидиарного должника (КДЛ) на процессуальное обжалование судебных актов по результатам рассмотрения заявлений кредиторов о включении требований в реестр требований кредиторов, то такое право необходимо КДЛ, посчитал Игорь Ершов. «“Маркировка” субсидиарного ответчика статусом КДЛ не означает, что лицо-КДЛ не может привести доводы о необоснованности заявленных кредиторами требований, тем самым снизив кредиторскую задолженность юридического лица и размер своей ответственности», – указал он.

По мнению адвоката АП Саратовской области Михаила Осипова, в обществе сформировался социальный запрос на то, чтобы фактические собственники компаний и их директора несли финансовую ответственность за принимаемые ими решения, а также чтобы не было, как раньше, когда организация признавалась банкротом без имущества, а бенефициары оставались довольными и при деньгах. В этой связи, отметил он, были внесены соответствующие дополнения в Закон о банкротстве, началось применение этих норм права на практике. Со временем системообразующие и особо значимые споры стали предметом рассмотрения КС.

«В сборнике представлены определения и постановления за большой период времени – с 2007 г. по 2021 г. За это время менялось законодательство, в том числе и Основной Закон России. Со стороны Конституционного Суда происходит все более детальное толкование норм права и их применения. Условно этот трек можно назвать “от общего к частному”. Как мы видим даже по данному документу, к 2021 г. судебные акты Конституционного Суда стали выноситься чаще. Поэтому мнение КС по вопросу привлечения к субсидиарной ответственности КДЛ имеет неоценимое значение в разрезе соответствия практики применения специального Закона о банкротстве и его соответствия Конституции», – посчитал Михаил Осипов.

По мнению юриста юридической фирмы «Арбитраж.ру» Антона Кравченко, хронологическое изложение правовых позиций позволяет говорить о том, что КС, начиная с Постановления от 8 декабря 2017 г. № 39-П, последовательно развивает в своей практике доктрину «снятия корпоративной вуали», позволяющей возложить ответственность по долгам юридического лица на его контролирующих лиц, злоупотребляющих корпоративной формой. «Эта тенденция ярко продемонстрирована в Постановлении от 21 мая 2021 г. № 20-П, последствиями которого на практике стали как увеличение дел по искам кредиторов о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по долгам исключенных из ЕГРЮЛ обществ, так и увеличение числа удовлетворенных исков», – указал он.

Антон Кравченко отметил, что обратной стороной такой тенденции явилась необходимость обеспечения привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц надлежащими средствами судебной защиты, на что КС обратил внимание в последнем постановлении сборника. По его мнению, изложенная в Постановлении № 49-П позиция позволяет пресечь порочную практику некоторых арбитражных судов, не признававших за контролирующими лицами прав на возражение против требований кредиторов и обжалование судебных актов, на которых такие требования основаны.

Рассказать:
Яндекс.Метрика