Верховный Суд вынес Определение по делу № 25-КГ26-6-К4, в котором разъяснены основания для взыскания штрафных санкций заказчиком целевого обучения за отказ выпускника вуза трудоустроиться у указанного ему работодателя.
В начале июля 2018 г. между министерством здравоохранения Астраханской области и Имирой Мирмановой был заключен договор о целевом обучении по реализуемой в Астраханском государственном медицинском университете образовательной программе высшего образования по специальности «Лечебное дело». По его условиям, Имира Мирманова обязалась после успешного обучения в вузе три года отработать в Ахтубинской районной больнице, а при неисполнении договорных обязательств – возместить областному министерству в течение трех месяцев расходы, связанные с предоставлением ей мер соцподдержки, а также выплатить штраф в двукратном размере расходов, связанных с предоставлением ей указанной поддержки.
Летом 2024 г. Имира Мирманова получила диплом о высшем образовании по специальности «Лечебное дело». В период обучения министерство предоставило ей меры соцподдержки в 62,8 тыс. руб. Однако после окончания обучения выпускница так и не трудоустроилась в Ахтубинскую районную больницу. В середине ноября того же года министр здравоохранения Астраханской области потребовал от Имиры Мирмановой возместить расходы, связанные с предоставлением мер соцподдержки, в 62,8 тыс. руб. и штраф в 125,6 тыс. руб., но последняя не исполнила это требование. Тогда министерство обратилось в суд.
Рассмотрев дело, суд пришел к выводу, что спорный договор является ученическим, а не договором о целевом обучении. По его мнению, отношения, возникшие между истцом и ответчиком на основании такого договора, регулируются гл. 32 «Ученический договор» ТК РФ, не предусматривающей возможность взыскания с работника штрафа за неисполнение условий ученического договора. При этом то обстоятельство, что министерство является заказчиком целевого обучения, а не будущим непосредственным работодателем ответчика, значения не имеет. Таким образом, суд удовлетворил иск частично, взыскав с ответчика расходы, связанные с предоставлением мер соцподдержки, в 62,8 тыс. руб. и госпошлину в 4 тыс. руб., отказав в остальной части требований. Апелляция и кассация поддержали такие выводы.
Тогда министерство обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела и доводы сторон, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, в частности, напомнила, что граждане, поступающие на обучение по образовательным программам высшего образования, вправе заключить договор о целевом обучении с заказчиком целевого обучения в лице федеральным госоргана, органа госвласти субъекта РФ, органа местного самоуправления и прочих субъектов. После заключения такого договора граждане имеют право на прием на целевое обучение по образовательным программам высшего образования за счет бюджетных средств в пределах квоты, которая устанавливается уполномоченным органом публичной власти с учетом потребностей экономики в квалифицированных кадрах и отраслевых нюансов. Прием на целевое обучение по образовательным программам высшего образования осуществляется по конкурсу. В число существенных условий договора о целевом обучении входят в том числе обязательства гражданина по его трудоустройству в организацию, указанную в договоре о целевом обучении, в рамках полученной квалификации.
Как пояснил Суд, будучи направленным на достижение публично значимых целей, целевое обучение по программам высшего образования за счет бюджетных средств предусматривает наличие специального порядка приема на такое обучение по конкурсу в пределах установленной квоты и дополнительные условия реализации права на обучение по соответствующему договору, в том числе в части последствий несоблюдения гражданином условий договора о целевом обучении (обязательства по трудоустройству), к которым относится выплата штрафа.
Нижестоящие суды, как счел ВС, неверно квалифицировали рассматриваемые правоотношения как ученический договор. Дело в том, что такой договор заключается между работодателем и работником или лицом, ищущим работу, с целью получения учеником образования и обеспечения потребности работодателя в квалифицированных кадрах. Обучение осуществляется за счет будущего или настоящего работодателя, ученикам в период ученичества выплачивается стипендия. По окончании обучения ученик обязан проработать по трудовому договору с работодателем в течение срока, установленного в ученическом договоре, а в случае невыполнения этой обязанности он по требованию работодателя возвращает ему полученную за время ученичества стипендию, а также возмещает другие понесенные работодателем расходы. Суды, применяя к спорным отношениям положения гл. 32 ТК, не дали надлежащей оценки наименованию и содержанию договора о целевом обучении от 2 июля 2018 г., заключенного между Имирой Мирмановой и министерством.
Также не получили оценки судов первой и апелляционной инстанций условия договора о целевом обучении, в том числе об ответственности ответчика за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по этому договору в соответствии с ч. 7 ст. 56 Закона об образовании (в редакции, действовавшей на дату заключения спорного договора), предусматривающей при неисполнении гражданином обязательства по трудоустройству выплату органу или организации, с которыми гражданином был заключен такой договор, штрафа в двукратном размере относительно расходов, связанных с предоставлением ему мер соцподдержки. «Не являлось предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций также то обстоятельство, что ответчик, вступая в договорные отношения, самостоятельно реализовала свое право на заключение договора о целевом обучении, согласилась с условиями этого договора, в том числе устанавливающими обязанность по трудоустройству в Ахтубинскую районную больницу и ответственность за неисполнение обязательства по трудоустройству в эту организацию в виде штрафа в размере расходов, связанных с предоставлением мер социальной поддержки», – отмечено в определении ВС.
Таким образом, нижестоящие суды при разрешении исковых требований министерства к ответчику о взыскании штрафа за неисполнение обязательств по договору о целевом обучении сослались на не подлежащий применению закон. В нарушение ряда статей ГПК они не установили юридически значимые для правильного разрешения спора обстоятельства и, как следствие, пришли к неправомерному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований министерства о взыскании с Имиры Мирмановой штрафа за неисполнение обязательств по договору о целевом обучении. В связи с этим ВС отменил судебные акты нижестоящих инстанций в части разрешения исковых требований министерства о взыскании штрафа за неисполнение обязательств по договору о целевом обучении, в отмененной части дело направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Член АП Челябинской области Елена Цыпина поддержала выводы Верховного Суда, отметив, что судебная практика такой категории дел давно сформировалась и неоднократно была предметом рассмотрения как в ВС РФ, так и в Конституционном Суде. «Так, еще в Определении от 11 августа 2025 г. по делу № 14-КГ25-11-К1 Суд изложил свою позицию по правовой природе договора о целевом обучении, который принципиально меняет подход к его квалификации. Согласно ей нижестоящие суды, квалифицировавшие такой договор как ученический и отказывавшие во взыскании штрафа на основании трудового законодательства, действовали незаконно. Договор о целевом обучении регулируется специальным Законом об образовании, который прямо предусматривает взыскание штрафа. По сути, целевое обучение – это своеобразный гибрид бюджетного и платного образования, которым предусмотрены определенные гарантии как для обучающегося, так и для организации, где в дальнейшем обучающийся будет осуществлять трудовую деятельность. Гарантии для обучающегося – предоставление бесплатного обучения, получение стипендии, а для работодателя – наличие в будущем дипломированного специалиста», – пояснила она.
Эксперт также отметила, что договор о целевом обучении и ученический договор имеют разную отраслевую принадлежность и правовую природу. «Ученический договор регулируется ТК РФ, и он заключается работодателем с лицом, ищущим работу, или с работником этой организации. Его цель – профессиональное обучение или переобучение у данного работодателя. В свою очередь, договор о целевом обучении регулируется Законом об образовании, он заключается между гражданином и государственным органом или организацией-заказчиком. Его цель – обучение гражданина в образовательной организации с последующим обязательным трудоустройством у заказчика. Эти договоры различаются по субъектному составу, порядку заключения, существенным условиям и, что самое важное, по мере ответственности сторон. При неисполнении гражданином обязанности по осуществлению трудовой деятельности он обязан выплатить заказчику штраф в размере расходов соответствующего бюджета на его обучение. Эта норма является императивной и не требует дополнительного включения в договор, хотя, как правило, дублируется в его тексте. В настоящем споре условие о штрафе в договоре целевого обучения также имеется», – заметила Елена Цыпина.
По мнению эксперта, нижестоящими судами допущена системная ошибка: они квалифицировали договор о целевом обучении как ученический на том основании, что он связан с будущим трудоустройством. «Применяя к таким отношениям нормы ТК РФ, суды указывали, что трудовое законодательство не предусматривает взыскание штрафов с работника за неисполнение ученического договора, а лишь допускает возмещение фактических затрат на обучение. Однако данный подход являлся неверным по своей сути. Суды неправильно определили действительные отношения сторон и сделали не основанный на законе вывод о тождественности заключенного договора ученическому договору. Таким образом, неправомерны действия судов трех инстанций по отказу во взыскании штрафа на основании применения норм ТК РФ, поскольку они основаны на ошибочной квалификации договора о целевом обучении как ученического», – заключила Елена Цыпина.
Декан юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ Гульнара Ручкина полагает, что в этом определении Верховный Суд четко разграничил природу договора о целевом обучении и ученического договора. «Отменяя решения нижестоящих инстанций, которые квалифицировали отношения между министерством здравоохранения и студентом как трудовые, Суд подтвердил самостоятельность правового института целевого обучения. Он справедливо указал, что договор о целевом обучении регулируется нормами Закона об образовании, а не гл. 32 ТК об ученическом договоре. Это принципиальный момент. Ученический договор заключается непосредственно с работодателем для нужд конкретного предприятия, а договор о целевом обучении – это публично-правовой инструмент подготовки кадров для отрасли или региона в целом, где заказчиком выступает орган власти», – отметила она.
Для системы высшего образования, по словам эксперта, это означает окончательное закрепление статуса вуза и заказчика как субъектов образовательных правоотношений, действующих в рамках специального законодательства. Закон об образовании прямо предусматривает обязанность гражданина, не исполнившего обязательства по трудоустройству после завершения целевого обучения, возместить в полном объеме расходы, связанные с предоставлением ему мер поддержки, а также выплатить штраф в двукратном размере относительно указанных расходов на его обучение. «Нижестоящие суды проигнорировали содержание договора и применили закон, не подлежащий применению в этой ситуации (ТК РФ). ВС устранил это нарушение и подчеркнул, что ответственность установлена именно образовательным законодательством», – заметила Гульнара Ручкина.
Она добавила, что это определение ВС является определяющим для всей системы целевого обучения. «Оно окончательно разграничивает ученический и целевой договоры. Для юридических служб университетов и профильных министерств это означает подтверждение законности и обоснованности включения в договоры о целевом обучении условий о штрафах за отказ от работы после окончания вуза, а для студентов-“целевиков” – невозможность оспаривать штрафы со ссылкой на нормы ТК РФ об ученичестве. Позиция Суда является верной, законной и обоснованной, его решение восстанавливает единство образовательного законодательства, защищает инвестиции бюджета в подготовку кадров и устанавливает четкие правила для студентов, вузов и заказчиков целевого обучения», – подытожила эксперт.
