23 декабря Пленум Верховного Суда РФ утвердил Постановление «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника». Ранее «АГ» сообщала, что проект документа был рассмотрен Пленумом 9 декабря и направлен на доработку в редакционную комиссию. Постановление подверглось изменениям, некоторые его формулировки конкретизированы.
Адвокат, руководитель практики разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян отметил, что на первый взгляд корректировки, внесенные в текст постановления, не представляются существенными. Но если вдуматься, за каждым таким изменением стоят существенные вопросы, возникающие в правоприменительной практике, которые постановление призвано разрешить, подчеркнул он.
По мнению управляющего партнера юридической компании «ЮКО» Юлии Ивановой, в итоговую редакцию Постановления внесены важные и содержательные для судебной практики дополнения, притом что некоторые из них ранее были изложены в определениях Верховного Суда РФ по конкретным делам.
Изначально в п. 1 проекта постановления разъяснялось, что институт банкротства является правовым механизмом, направленным на восстановление платежеспособности должника, находящегося в тяжелом финансовом положении, либо на ликвидацию его имущественной массы посредством эффективной продажи активов в целях наиболее полного удовлетворения требований кредиторов.
После доработки данное разъяснение было исключено. Вместо этого в п. 1 указано, что защита охраняемых законом интересов лиц, участвующих в отношениях с неплатежеспособным должником, выступает важной функцией правосудия, являющегося элементом публичного порядка государства. Надлежащее исполнение этой функции реализуется через неукоснительное выполнение процедур, применяемых в деле о банкротстве, всеми его участниками. Это означает, что арбитражный суд призван обеспечивать сбалансированность законных интересов участников дела о банкротстве, – в частности, предупреждать злоупотребление правами со стороны как должника, так и кредиторов.
Артур Зурабян отметил, что в данном пункте изложены, казалось бы, понятные всем общие слова, однако на практике возникают ситуации, когда участники дел о банкротстве, прикрываясь свободой договора и автономностью арбитражной оговорки, пытаются переносить отдельные обособленные споры по делам о банкротстве в государственные суды иностранных государств или иностранные коммерческие арбитражи.
«В качестве обоснования указывается на отсутствие прямого законодательного положения об исключительной компетенции российских арбитражных судов в отношении всего комплекса обособленных споров в рамках дела о банкротстве, включая привлечение к субсидиарной ответственности или оспаривание сделок. Кредиторам и арбитражным управляющим приходится подавать отдельные заявления по ст. 248.2 АПК РФ, чтобы получить российский антисьют и (или) запретить признание такого решения иностранных судов, очевидно нарушающего исключительную компетенцию российского суда, в других юрисдикциях. В качестве примера таких дел можно привести дело о банкротстве ООО «Гугл» (№ А40-126705/2022) и связанные с ним дела № А40-24249/2025 и № А40-189091/2025», – подчеркнул адвокат.
Адвокат МКА «ВМ-право» Юнис Дигмар полагает, что изменения, внесенные в п. 1 Постановления, существенно смещают акцент в сторону публичных интересов, фактически предписывая судам не допускать злоупотребления правом. Это означает еще более серьезное повышение стандарта доказывания обоснованности требований КДЛ и аффилированных лиц, подчеркнул он.
«Полагаю, что Верховный Суд ориентирует развитие правоприменительной практики нижестоящих судов на обязательность обеспечения публичных (фискальных) интересов, что в свете последних судебных актов Экономколлегии ВС не вызывает удивления. Представляется, что после выхода данных разъяснений при решении вопроса о включении в реестр требований лиц, контролирующих должника и аффилированных с ним, будет усилена роль позиции уполномоченных органов», – считает Юнис Дигмар.
В п. 3 Постановления приведены понятия КДЛ и аффилированных лиц. В итоговой редакции документа дополнительно уточнено, что о наличии фактической аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в гражданском обороте, – в частности, заключение между ними сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. «Казалось бы, в практике данное основание давно закрепилось. Вместе с тем споров о таких критериях фактической аффилированности все еще много», – заметил Артур Зурабян.
Адвокат обратил внимание, что после доработки в п. 4 Постановления добавлено важное уточнение о последствиях нераскрытия сведений контролирующих и находящихся под их влиянием аффилированных лиц в отношении обстоятельств предоставления финансирования. Такое нераскрытие рассматривается как недобросовестное поведение, влекущее отказ во включении требований данных лиц в реестр кредиторов.
В п. 7 Постановления разъяснено, что при наличии любого из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, предполагается, что должник находится в состоянии имущественного кризиса, ему надлежит публично раскрыть информацию об этом и обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. Из финальной редакции Постановления исключено разъяснение о том, что наличие имущественного кризиса предполагается также, если на определенный момент времени хотя и не имеется формальных признаков банкротства, однако должник не может самостоятельно привлекать финансирование от независимых кредиторов и поддерживать текущую деятельность за счет собственных средств без существенной финансовой поддержки контролирующего лица, в том числе при наличии временной недостаточности денежных средств.
Изначально в п. 13 проекта постановления отмечалось, что в качестве компенсационного финансирования не может рассматриваться осуществляемая после введения первой процедуры банкротства деятельность КДЛ по приобретению у независимых кредиторов требований к должнику (например, по договору купли-продажи – п.4 ст. 454 ГК). После доработки данное разъяснение представлено в п. 12, при этом уточнено, что при решении вопроса о включении такого требования в реестр или об осуществлении процессуального правопреемства очередность его удовлетворения может быть понижена, если будет доказано, что цель приобретения контролирующим лицом отдельных требований заключалась в установлении контроля над процедурой банкротства посредством обхода положений ст. 113 и 125 Закона о банкротстве в нарушение правил о равенстве и пропорциональности удовлетворения требований всех кредиторов. В этом случае бремя доказывания возлагается на лицо, ссылающееся на наличие оснований для понижения очередности требования.
Артур Зурабян отметил, что данное уточнение включено в Постановление в связи с тем, что при приобретении у независимых кредиторов требований к должнику контролирующие лица не всегда действуют добросовестно.
По мнению Юлии Ивановой, разъяснение, представленное в п. 12, является важным. Она подчеркнула, что указанный правовой подход применялся в судебной практике на уровне окружных кассационных арбитражных судов, но на уровне Верховного Суда не высказывался.
В финальный текст Постановления включен п. 39, в соответствии с которым судам следует иметь в виду, что при рассмотрении дел о банкротстве должников, деятельность которых связана с обеспечением обороны и безопасности страны, строительством многоквартирных домов, предоставлением жилищно-коммунальных услуг населению или реализацией иных публичных интересов, к участию в деле может быть привлечен прокурор в порядке ст. 52 АПК.
Отмечая важность данного разъяснения, Юнис Дигмар подчеркнул, что оно имеет определенную политико-правовую подоплеку, направленную прежде всего на недопущение нарушения интересов государства и на усиление роли прокуратуры в подобного рода делах.
Юлия Иванова обратила внимание, что указанное важное процессуальное разъяснение соответствует установившейся в последнее время тенденции участия прокурора в арбитражных спорах.
«Казалось бы, зачем нужен этот пункт? Такое право есть у суда в отношении любых дел о банкротстве, а не только тех, которые перечислены в п. 39. Вместе с тем, с учетом указанных выше дополнений про публичный порядок и приоритет защиты охраняемых законом интересов лиц, участвующих в отношениях с неплатежеспособным должником, становится очевидно, что именно на данные категории банкротных дел будет обращено повышенное внимание ВС», – поделился мнением Артур Зурабян.
