16 июня Пленум Верховного Суда принял постановление, которым вносятся изменения в Постановление Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
Так, Постановление № 29 дополнено п. 1.1, в котором указано, что по смыслу п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ и исходя из п. 2 примечаний к ст. 104.1 УК и ст. 128 ГК РФ к предмету кражи, грабежа, разбоя и иного хищения чужого имущества относятся вещи, включая наличные денежные средства и документарные ценные бумаги, и иное имущество, включая безналичные денежные средства, в том числе цифровые рубли, бездокументарные ценные бумаги, цифровые права, цифровую валюту.
Председатель совета Вологодской коллегии адвокатов «Стандарт» Сергей Цирик заметил, что, закрепляя круг объектов, на которые могут быть направлены противоправные посягательства, ВС РФ не разъясняет вопросы квалификации по совокупности, когда посягательство на имущество сопровождается нарушением интеллектуальных прав либо незаконным получением конфиденциальной информации, которая затем используется для целей совершения хищения. По его мнению, новый п. 1.1 Постановления следовало дополнить следующим абзацем: «При этом следует иметь в виду, что объекты авторского права, смежных прав, патентных и иных исключительных прав сами по себе не являются предметом хищения в смысле статей 158, 161 и 162 УК РФ, если не имело места противоправное безвозмездное изъятие их материального носителя и причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу. Незаконное использование, воспроизведение, распространение или иное использование таких объектов без признаков хищения подлежит квалификации по статьям 146 или 147 УК РФ при наличии всех признаков соответствующих составов преступлений».
Пункт 2 Постановления № 29 дополнен новым абзацем, в соответствии с которым, если виновное лицо использовало обман либо злоупотребление доверием только для обеспечения или облегчения доступа к имуществу, отвлечения внимания потерпевшего или иных лиц, но при этом само изъятие имущества осуществило тайно, то его действия образуют состав кражи.
По мнению Сергея Цирика, это разъяснение следовало дополнить указанием о том, что если при совершении кражи, грабежа или разбоя виновный одновременно совершает деяния, образующие самостоятельные составы преступлений, предусмотренных, в частности, ст. 146 , ст. 147 УК либо ст. 183 УК, то такие действия подлежат квалификации по совокупности преступлений как преступления против собственности и соответствующие преступления против интеллектуальных прав или установленного порядка обращения с охраняемой законом тайной.
В п. 6 Постановления № 29 теперь указано, что кража и грабеж считаются оконченными, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению. С учетом того, что в случае хищения путем кражи или грабежа безналичных денежных средств виновный, осуществляя их изъятие, одновременно распоряжается похищенным, такое преступление следует квалифицировать как оконченное с момента изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этого имущества причинен ущерб. Разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.
Адвокат КА г. Новокузнецка Кемеровской области № 42/48 Михаил Кузнецов полагает, что пункт следовало дополнить разъяснениями о том, что доказывание хищения денежных средств с банковского счета предполагает документальное подтверждение относимыми доказательствами не только факта перечисления денежных средств со счета их обладателя, но и такими же с точки зрения относимости доказательств документами о получении этих денежных средств конкретным лицом, поскольку изъятие чужого имущества всегда соединено с его обращением в пользу виновного или других лиц. Обращение же чужого имущества в пользу виновного или других лиц означает установление фактического обладания чужим имуществом. «Это рассуждение возникло неспроста. Так, недавно суды сочли доказанным получение похищенных с банковского счета потерпевшего денежных средств обвиняемым при отсутствии в уголовном деле каких-либо данных о банковском счете якобы получателя либо аффилированного с ним лица, опираясь лишь на показания свидетеля о таком получении (апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Кемеровского областного суда от 23 октября 2024 г. по делу № 22-4388/2024, с которым согласился и судья Верховного Суда РФ)», – пояснил эксперт.
В абз. 2 п. 16 Постановления № 29 теперь указано, что от совокупности преступлений следует отличать продолжаемое хищение, состоящее из ряда тождественных противоправных действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и того же источника, объединенных единым умыслом и составляющих в своей совокупности единое преступление. Ранее же речь шла не о противоправных, а именно о преступных действиях.
Как счел член АП Сахалинской области, партнер АБ «Белянин, Ефимчук и партнёры» Александр Филипенко, с этим уточнением исчезает возможность квалификации кражи криптовалюты как «неправомерного доступа к компьютерной информации» по ст. 272 УК, что иногда приводило к более суровым или непредсказуемым приговорам по совокупности. «При признании деяния продолжаемым сокращается объем следственных действий по каждому отдельному “клику” или транзакции, что может ускорить процесс, если доверитель признает вину и рассчитывает на особый порядок. Пленум ВС говорит о едином умысле, но не раскрывает его критерии для цифровой среды. Необходимо конкретизировать, что короткий временной промежуток между транзакциями, например, в течение одного часа, и использование одного и того же технического средства доступа (одного смартфона/IP-адреса) являются обязательными признаками продолжаемого деяния», – полагает он.
Изменен и п. 17.1 Постановления № 29. Теперь Пленум ВС обращает в нем внимание судов на то, что уголовная ответственность по ст. 158.1 УК наступает при условии, если на момент совершения мелкого хищения чужого имущества стоимостью не более 2,5 тыс. руб. путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты виновный является лицом, подвергнутым административному наказанию за мелкое хищение чужого имущества, предусмотренное ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ. Фактические обстоятельства, послужившие основанием для назначения лицу административного наказания по ч. 2 ст. 7.27 КоАП, сами по себе не предопределяют выводы суда о виновности этого лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 158.1 УК, поскольку такая виновность устанавливается судом в предусмотренных уголовно-процессуальным законом процедурах на основе всей совокупности доказательств, включая не исследованные при рассмотрении дела об административном правонарушении.
При рассмотрении уголовного дела о преступлении, предусмотренном ст. 158.1 УК, в целях решения вопроса о том, является ли лицо подвергнутым административному наказанию, суду необходимо проверять: вступило ли в законную силу постановление о назначении административного наказания по ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ на момент повторного совершения мелкого хищения; исполнено ли это постановление, не прекращалось ли его исполнение; не истек ли годичный срок со дня окончания исполнения данного постановления либо со дня уплаты административного штрафа в случае его уплаты до дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания; не пересматривались ли постановление о назначении лицу административного наказания и последующие постановления, связанные с его исполнением, в порядке, предусмотренном гл. 30 КоАП. Если указанные обстоятельства препятствуют постановлению приговора или иного итогового решения, суд возвращает уголовное дело прокурору.
«Примечательно, что при ошибках правоприменителя в квалификации действий лица по ст. 158.1 УК Верховный Суд ориентирует нижестоящие инстанции на возврат уголовного дела прокурору, а не на вынесение оправдательного приговора, что лишний раз подчеркивает направленность нашей системы на разрешение уголовно-правового конфликта не в судебной стадии», – полагает председатель КА «Свердловская областная артель адвокатов», к. ю. н. Александр Чарыков.
В абз. 2 п. 18 Постановления № 29 теперь указано, что при квалификации действий лица, совершившего кражу, грабеж или разбой, по признаку незаконного проникновения в жилище, в помещение либо иное хранилище судам следует руководствоваться примечанием к ст. 139 УК, в котором разъясняется понятие «жилище», и п. 3 примечаний к ст. 158 УК, где разъяснены понятия «помещение» и «хранилище». Кроме того, этот же пункт разъяснений Пленума ВС дополнен абз. 3, согласно которому при оценке того, являлись ли хранилищем шкафы, витрины, иные сооружения, находящиеся в общественных местах или в помещениях, открытых для посещения гражданами (например, в торговых залах магазинов, офисных помещениях, которые используются для оказания услуг населению, выставочных павильонах), необходимо выяснять, предназначались ли они для постоянного или временного хранения материальных ценностей и был ли ограничен доступ к их содержимому.
Как заметил Александр Чарыков, данные изменения достаточно давно восприняты практикой и их реализация не вызывает особой сложности, а большинство изменений касаются уточнения тех определений, которые уже имеются в законе. Так, например, ВС РФ выделяет новый признак «хранилища», понимая под ним, в том числе, расположенные в общественных местах шкафы и витрины с ограниченным доступом.
Согласно поправкам в п. 19 Постановления № 29, решая вопрос о наличии в действиях лица, совершившего кражу, грабеж или разбой, признака незаконного проникновения в жилище, помещение или иное хранилище, судам необходимо выяснять, не использовались ли при этом обман или злоупотребление доверием.
Абзац 4 ст. 21 Постановления № 29 ранее предусматривал, что применение насилия при разбойном нападении, в результате которого потерпевшему умышленно причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, охватывается составом разбоя и дополнительной квалификации по ст. 115 или 112 УК не требует. В этих случаях содеянное квалифицируется по ч. 1 ст. 162 УК, если отсутствуют отягчающие обстоятельства, предусмотренные частью второй или третьей этой статьи. Принятыми изменениями охватываются все отягчающие обстоятельства ст. 162 УК, в том числе ее ч. 4.
Кроме того, в абз. 1 ст. 23 Постановления № 29 теперь отмечается, что при квалификации действий виновного по ч. 2 ст. 162 УК судам следует с учетом положений Закона об оружии и на основании заключения эксперта устанавливать, является ли примененный при нападении предмет оружием, и при наличии оснований действия такого лица должны дополнительно квалифицироваться не только по ст. 222 УК, а охватывать ст. 222.1 и ст. 222.2 УК.
Пункт 25 Постановления № 29 дополнен новым абзацем, согласно которому в случае оценки содеянного как кражи имущества гражданина, совершенной в крупном или в особо крупном размере, в действиях виновного также может быть установлен квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину» с приведением в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельств, послуживших основанием для вывода о наличии указанного признака.
Изменен и п. 25.1 Постановления № 29. Так, тайное изъятие денег с банковского счета или электронных денежных средств, например если безналичные расчеты или снятие наличных денежных средств через банкомат были осуществлены с использованием электронного средства платежа, в том числе чужой или поддельной платежной карты, или с использованием учетных данных, включая конфиденциальную информацию владельца этих денежных средств, и при этом не было оказано незаконного воздействия на программное обеспечение серверов, компьютеров или на информационно-телекоммуникационные сети, надлежит квалифицировать как кражу по признаку «с банковского счета» или «в отношении электронных денежных средств». По п. «г» ч. 3 ст. 158 УК квалифицируются действия лица и в том случае, когда оно тайно похитило денежные средства с банковского счета или электронные денежные средства, использовав необходимые для получения доступа к ним электронное средство платежа или конфиденциальную информацию владельца денежных средств, переданные ему их владельцем или иным лицом под воздействием обмана или злоупотребления доверием.
Кроме того, в Постановлении № 29 появились новые п. 25.2 и п. 25.3. Предыдущие положения, соответственно, переместились на два пункта ниже. Так, согласно п. 25.2 необходимо иметь в виду, что предметом кражи, ответственность за которую установлена п. «г» ч. 3 ст. 158 УК, являются только безналичные денежные средства в рублях или иностранной валюте, которые либо размещены на банковских счетах, либо относятся к электронным денежным средствам согласно п. 18 ст. 3 Закона о национальной платежной системе.
«ВС РФ продолжает развивать свою идею о правилах квалификации действий при хищении с банковского счета. В частности, к предмету кражи отнесены денежные средства, находящиеся на электронных кошельках», – указал Александр Чарыков.
При этом он заметил, что не может полностью согласиться с подходом о квалификации подобных действий по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК, когда общественная опасность хищения путем использования чужой банковской карты в магазине «Пятерочка» при оплате, как правило, продуктов и выпивки на незначительную сумму считается выше, чем, например, хищение карманником айфона из ручной клади: «Учитывая практику применения данных норм, я бы добавил в разъяснения, что при квалификации действий лица по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК суд должен учитывать сумму и способ хищения, поведение подсудимого, поведение потерпевшего при распоряжении своей банковской картой, а также иные обстоятельства дела с целью возможности применения судом положений ч. 6 ст. 15 и ч. 1 ст. 64 УК при назначении наказания».
Согласно новому п. 25.3 Постановления № 29 тайное изъятие частями денежных средств с банковских счетов одного потерпевшего, совершенное посредством нескольких действий по списанию денежных средств и охватываемое единым умыслом на хищение имущества этого лица, квалифицируется как единое продолжаемое хищение по п. «г» ч. 3 или по ч. 4 ст. 158 УК с учетом общей суммы фактически изъятого имущества.
По мнению Михаила Кузнецова, внесенные изменения являются адаптацией под высокотехнологичную действительность, даже с учетом прошествия всего четырех лет с момента последней редакции Постановления № 29. «Перечень предметов хищения расширен, поскольку понятие имущества стало включать в себя и цифровые активы. Внесена ясность относительно обмана как способа хищения. Согласен, что не всякий обман, направленный на хищение, образует состав мошенничества, ведь самая что ни на есть кража совершается при отвлечении внимания потерпевшего или иных лиц. Также новые разъяснения не позволят считать дело об административном правонарушении по мелкому хищению чужого имущества безоговорочной преюдицией для уголовного преследования по ст. 158.1 УК, чем соблюдаются принципы равноправия и состязательности сторон», – заключил он.
