Верховный Суд РФ опубликовал Постановление Президиума от 1 июля по делу № 24-ПЭК26, которым отменил определение Экономколлегии ВС, поддержав позицию ФАС России, усмотревшей в документах саморегулируемой организации арбитражных управляющих признаки координации экономической деятельности.
Суды трех инстанций поддержали позицию антимонопольного органа
Решением ФАС России от 19 сентября 2023 г. СРО арбитражных управляющих признана нарушившей антимонопольный запрет на координацию экономической деятельности, установленный ч. 5 ст. 11 Закона о защите конкуренции. Основанием для такого решения послужило наличие в локальных актах СРО положений, обязывающих ее членов при исполнении полномочий арбитражных управляющих пользоваться услугами только организаций и специалистов, аккредитованных этой организацией.
Антимонопольный орган выдал СРО предписание о прекращении незаконной координации путем исключения из локальных актов соответствующих положений, а также постановлением от 24 января 2024 г. привлек ее к административной ответственности по ч. 5 ст. 14.32 КоАП РФ с назначением штрафа в 3,5 млн руб.
Не согласившись с решением, предписанием и постановлением ФАС России, СРО обратилась в арбитражный суд с заявлением об их оспаривании. Суды трех инстанций отказали в удовлетворении заявленных требований. Они установили, что СРО отслеживала, каких организаторов торгов и операторов электронных торговых площадок привлекали арбитражные управляющие – члены данной организации, с целью предотвращения заключения договоров с неаккредитованными лицами. При выявлении случаев заключения управляющими договоров с организациями, аккредитованными иными СРО арбитражных управляющих, но не данной СРО, последняя привлекала таких управляющих к дисциплинарной ответственности в виде штрафа.
Как указали суды, СРО взимала плату за аккредитацию организаторов торгов, операторов электронных торговых площадок, размер которой составлял до 500 тыс. руб. На арбитражных управляющих, игнорировавших указанные требования, налагались штрафы в том же размере.
Суды признали правомерным толкование антимонопольным органом положений ст. 20.3 Закона о банкротстве, которая, по их мнению, не содержит требований об обязательной аккредитации привлекаемых арбитражным управляющим лиц исключительно той СРО, членом которой является конкурсный управляющий. При таких обстоятельствах суды пришли к выводу, что оспариваемые правовые акты вынесены антимонопольным органом в пределах его компетенции на основе требований законодательства; размер штрафа рассчитан в соответствии со ст. 14.32 КоАП.
Экономколлегия ВС не признала внутренние требования СРО антиконкурентными
5 ноября 2025 г. Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда, рассмотрев кассационную жалобу СРО, Определением № 305-ЭС25-1663 отменила принятые по делу № А40-232008/2023 судебные акты, признав незаконными оспариваемые акты ФАС. Она указала, что координация, осуществляемая в рамках соответствующих профессиональных объединений, не запрещена антимонопольным законодательством. Внутренние правила СРО в антиконкурентных целях не вводились и фактически не привели к такому результату. Как пояснила Судебная коллегия, законодательство о банкротстве допускает установление саморегулируемой организацией требований к лицам, привлекаемым арбитражными управляющими, об аккредитации той СРО, членом которой является управляющий. Такое толкование обусловлено необходимостью обеспечения эффективного контроля СРО действий их членов.
Дополнительно Экономколлегия сослалась на судебные акты по делу № А40-214258/2022 АС г. Москвы по иску арбитражного управляющего к данной СРО о признании недействительным решения ее дисциплинарной комиссии. ВС обратил внимание, что основанием для возбуждения и рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства послужило заявление арбитражного управляющего, которая в рамках одного из дел о банкротстве привлекла не аккредитованную союзом после 2020 г. торговую площадку, используемую ее руководством для реализации мошеннических схем.
Президиум ВС указал, что СРО ограничивала самостоятельность управляющих
ФАС подала надзорную жалобу в Президиум Верховного Суда, в которой просила отменить определение Судебной коллегии ВС, а решение судов трех инстанций – оставить в силе.
Изучив жалобу, Президиум ВС пояснил, что согласно п. 14 ст. 4 Закона о защите конкуренции под координацией экономической деятельности по общему правилу понимается согласование действий хозяйствующих субъектов третьим лицом, не входящим в одну группу лиц ни с одним из таких субъектов и не осуществляющим деятельность на товарном рынке, на котором осуществляется согласование действий хозяйствующих субъектов. К числу координируемых хозяйствующих субъектов п. 5 ст. 4 Закона о защите конкуренции относит также физлиц, осуществляющих приносящую доход профессиональную деятельность в соответствии с федеральными законами в силу членства в саморегулируемой организации.
Он указал, что арбитражные управляющие отвечают всем признакам хозяйствующих субъектов, закрепленным в п. 5 ст. 4 Закона о защите конкуренции, так как они, будучи членами саморегулируемых организаций арбитражных управляющих, осуществляют приносящую доход профессиональную деятельность на основании Закона о банкротстве. Как отметил Президиум, в рассматриваемом случае СРО не входит в одну группу с ее членами – арбитражными управляющими, не осуществляет деятельность на том же товарном рынке, что и управляющие, и при этом совершает активные действия в отношении управляющих, чтобы согласовать их поведение при выборе организаторов торгов и операторов электронных торговых площадок, ограничив выбор лицами, имеющими аккредитацию. СРО имеет экономическую заинтересованность в осуществлении указанных координационных действий: получает плату за аккредитацию и суммы штрафов с управляющих, не выполняющих ее требования.
Таким образом, подчеркнуто в постановлении, СРО ограничивала самостоятельность хозяйствующих субъектов (арбитражных управляющих), обязывала их следовать ее инструкциям при выборе контрагентов – привлекаемых управляющими организаторов торгов и операторов электронных торговых площадок, т.е. осуществляла координацию.
Как пояснил Президиум ВС, для квалификации этой координации в качестве противоправной необходимо, чтобы она приводила к ограничению конкуренции. Действия СРО стали причиной отказа арбитражных управляющих от заключения договоров с организаторами торгов и операторами электронных торговых площадок, не имеющими аккредитации СРО, поэтому вопреки выводам Судебной коллегии породили антиконкурентные последствия.
Президиум добавил: Судебная коллегия ошибочно указала на то, что подобная антиконкурентная координация допустима с точки зрения Закона о банкротстве. Так, из диспозиций норм абз. 9 п. 1 и абз. 10 п. 2 ст. 20.3 Закона о банкротстве не следует, что привлекаемые арбитражным управляющим организаторы торгов, операторы электронных торговых площадок подлежат аккредитации лишь той СРО, в которой состоит управляющий. Расширительное истолкование Судебной коллегией положений этой статьи повлекло введение правоприменителем дополнительного ограничения конкурентной среды в отсутствие явно выраженной воли законодателя, что недопустимо, отмечается в постановлении. Также подчеркнуто, что «Норму Закона о банкротстве ввиду ее неоднозначности следовало толковать буквально в пользу сохранения фундаментальных правил о свободе экономической деятельности, свободном перемещении услуг и поддержке конкуренции».
Президиум ВС обратил внимание, что вопреки выводам Экономколлегии ситуация, когда организатор торгов, оператор электронной торговой площадки (исполнитель по договору возмездного оказания услуг) определялись арбитражными управляющими в незаконно ограниченной координирующим лицом конкурентной среде, не могла быть оправдана необходимостью обеспечения эффективного контроля деятельности управляющих.
Суд указал, что ч. 5 ст. 11 Закона о защите конкуренции запрещены действия по координации, приводящие к антиконкурентным последствиям, указанным в ч. 1–3 данной статьи, независимо от мотивов совершения таких действий. Контроль со стороны СРО не должен выходить за предусмотренные законодательством пределы и не может быть использован в иных целях, в том числе для ограничения конкуренции и получения саморегулируемой организацией имущественных выгод от координации.
Более того, заметил Президиум, выстраиваемая СРО система взаимоотношений направлена не на создание условий для контроля качества услуг, оказываемых привлеченными лицами, честного и справедливого ведения ими дел, а на формирование подконтрольного СРО закрытого локального сообщества субъектов, встроенных в систему реализации имущества при банкротстве. Так, анализ применявшихся СРО в последние годы тарифов аккредитации операторов электронных торговых площадок (500 тыс. руб.) позволяет прийти к выводу, что такие тарифы явно превышают затраты СРО арбитражных управляющих на аккредитацию и, по сути, выступают дополнительным заградительным барьером для выхода на рынок.
Как указал Президиум, позиция СРО о необходимости дополнительной аккредитации операторов электронных торговых площадок каждой саморегулируемой организацией арбитражных управляющих, по сути, направлена на установление ограничений, создающих необоснованные препятствия в осуществлении гражданских прав. Ссылки Судебной коллегии ВС на судебные акты по делу № А40-214258/2022 по иску арбитражного управляющего к СРО о признании недействительным решения ее дисциплинарной комиссии, по мнению Президиума ВС, нельзя признать правильными. ФАС к участию в этом деле не привлекалась, поэтому принятые по данному делу судебные акты не являются преюдициальными для рассматриваемого спора, подчеркнул он.
В постановлении также разъяснено: Экономколлегия не учла, что факт совершения преступления должностным лицом организации, привлеченной арбитражным управляющим, не свидетельствует о недействительности оспариваемых актов ФАС. Кроме того, торговая площадка на момент совершения преступления была аккредитована СРО, ее члены могли беспрепятственно вступать с ней в договорные отношения. Поскольку аккредитация была прекращена СРО после преступного посягательства; она не выполнила функцию превентивного пресечения возможных нарушений, на значимости которой настаивает СРО.
Таким образом, Президиум Верховного Суда заключил, что оспариваемые решения ФАС соответствуют законодательству, и отменил определение Экономколлегии ВС по данному делу, оставив в силе судебные акты первой, апелляционной и кассационной инстанций.
Эксперты проанализировали постановление
По мнению адвоката АК «Кожанов и партнеры» Виктора Кожанова, постановление подтверждает, что запрет на координацию в полной мере распространяется на саморегулируемые организации, при этом арбитражные управляющие являются самостоятельными хозяйствующими субъектами и СРО не вправе ограничивать их выбор контрагентов, если такой способ ограничения не предусмотрен законом. Как пояснил эксперт, высшая судебная инстанция верно указала на недопустимость расширительного толкования норм Закона о банкротстве в пользу ограничения конкуренции. Закон о банкротстве позволяет СРО разрабатывать стандарты и правила, которые должны быть направлены на защиту прав кредиторов и должников, а не на создание гарантированного спроса для «своих» контрагентов.
Виктор Кожанов добавил, что постановление имеет важное практическое значение для саморегулируемых организаций, причем не только в делах о банкротстве, но и в других сферах (строительство, финансы, энергетика и т.п.), и, по сути, однозначно указывает на прямой запрет СРО устанавливать обязательные требования к приобретению услуг только у аккредитованных ими организаций, если иное не предписано законом. Эксперт пояснил, что обойти подобный запрет будет трудно, поскольку запрещены действия по координации, приводящие к антиконкурентным последствиям, независимо от мотивов и формы оформления. При этом он подчеркнул, что запрет не распространяется на контроль результатов деятельности управляющего, соблюдения им императивных норм закона, а также информирование и добровольные реестры контрагентов.
«Как представляется, чтобы достичь целей контроля качества, не нарушая антимонопольное законодательство, СРО может вести добровольный реестр рекомендуемых партнеров (без применения санкций за выбор вне реестра), контролировать качество после оказания услуги. Если контрагент допустил нарушения, повлекшие убытки для должника/кредитора, СРО может привлечь своего члена к дисциплинарной ответственности за непрофессиональные действия, но не за факт выбора контрагента. Также СРО может проводить обучение и аттестацию своих членов по вопросам безопасности, но не обязывать покупать услуги у конкретных контрагентов и т.п. Для исключения привлечения к ответственности за нарушение антимонопольного законодательства всем СРО, полагаю, необходимо как можно оперативнее пересмотреть внутренние документы на предмет соответствия позиции Президиума ВС», – резюмировал Виктор Кожанов.
По мнению адвоката, соуправляющего партнера INSIGHT advocates Елизаветы Порамоновой, с выводами, изложенными в постановлении, сложно согласиться в полной мере. Эксперт пояснила, что плата за аккредитацию, обязанность пользоваться услугами только аккредитованных СРО лиц и сопоставимые штрафы действительно могли создавать заградительные барьеры. Однако эти обстоятельства свидетельствуют скорее о необходимости установить пределы применения аккредитации и исключить злоупотребления, а не об отказе от нее как от инструмента контроля, отметила она.
Елизавета Порамонова добавила, что СРО выполняет публично значимую функцию контроля деятельности своих членов и несет имущественные риски, связанные с допущенными ими нарушениями. Если вследствие выбора недобросовестного привлеченного лица арбитражный управляющий ненадлежаще исполнит свои обязанности и с него будут взысканы убытки, при недостаточности страхового возмещения и соблюдении иных установленных законом условий требование может быть предъявлено к компенсационному фонду СРО. Получается, что финансовая ответственность СРО сохраняется, тогда как возможности предупреждать соответствующие риски существенно ограничиваются, считает эксперт.
«На мой взгляд, сбалансированный подход должен состоять не в отказе от механизма аккредитации, а в установлении прозрачных и недискриминационных критериев, экономически обоснованной платы, разумных сроков рассмотрения заявок и возможности признания аккредитации, проведенной другой СРО. Это позволило бы сохранить конкуренцию и одновременно не превратить контроль СРО в формальную функцию, реализуемую уже после причинения убытков», – подчеркнула Елизавета Порамонова.
По мнению партнера юридической фирмы Orlova/Ermolenko, к.ю.н. Сергея Ермоленко, выводы, изложенные в постановлении, разумны. Он отметил, что Закон о банкротстве позволяет саморегулируемой организации устанавливать порядок аккредитации лиц, привлекаемых арбитражными управляющими. Однако из него не следует, что управляющий вправе обращаться исключительно к лицам, аккредитованным именно той СРО, в которой состоит. Как полагает эксперт, такое расширительное толкование фактически позволяло бы каждой СРО создавать собственный закрытый круг контрагентов, доступ в который зависит от уплаты существенного аккредитационного взноса. В рассматриваемом деле этот эффект дополнительно обеспечивался штрафами для управляющих, выбравших иных исполнителей.
Сергей Ермоленко, считает важным, что Президиум сформулировал общий подход: ограничение конкуренции не может основываться на неоднозначности нормы отраслевого законодательства. Если бы законодатель намерен был допустить отступление от принципов свободы договора и поддержки конкуренции, такое исключение должно было быть установлено прямо и недвусмысленно. Ссылка на необходимость контроля качества услуг не оправдывает антиконкурентную координацию, тем более что деятельность операторов электронных торговых площадок регулируется специальными требованиями, подчеркнул эксперт.
«Эта проблема актуальна не только для сферы банкротства. Профессиональные объединения, различные ассоциации и СРО объективно воздействуют на поведение своих членов, однако это воздействие не должно превращаться в инструмент распределения рынка, навязывания контрагентов или извлечения объединением дохода за доступ к закрытому кругу исполнителей. Постановление очерчивает границу: контроль соблюдения профессиональных стандартов допустим, а ограничение самостоятельного выбора контрагентов без прямого законодательного основания – нет», – подытожил Сергей Ермоленко.
