Среди адвокатов и юристов, специализирующихся на семейных спорах, известен тезис: законный режим собственности супругов сильнее формальной регистрации. Однако каждый новый пример из правоприменительной практики, подтверждающий этот принцип, по-своему ценен. Дело из практики нашей юридической компании, рассмотренное Люберецким городским судом Московской области1, – на мой взгляд, именно такой случай. Он примечателен не суммой иска (свыше 27 млн руб.) и не статусом сторон, а безупречной логикой суда, который «разложил по полочкам» классическую коллизию: титул и законный режим.
Обстоятельства, породившие судебный спор
Фабула дела типична: в браке супругами приобретены два объекта недвижимости: земля (513 кв. м) и жилой дом (217,7 кв. м) в Подмосковье. Общая кадастровая стоимость объектов превышает 27 млн руб. Вся недвижимость была оформлена исключительно на одного из супругов. Второй супруг, формально не фигурировавший в документах, оказался в уязвимом положении.
Перед разводом стороны обсуждали вариант раздела имущества в пропорции 30% на 70% в пользу того, на кого все записано. Договоренности остались устными. Позднее титульный собственник отказался от этих планов, заняв жесткую позицию: имущество принадлежит ему в полном объеме, поскольку оформлено на него.
Этот отказ и послужил основанием для обращения второй стороны в суд с требованием о разделе имущества согласно закону – то есть поровну.
Презумпция против формальности
Если смотреть на дело со стороны суда, ключевой вопрос иска звучал так: перевешивает ли запись в реестре тот факт, что спорные объекты недвижимости приобретены в браке? Ответ дан в пользу последнего.
Пункт 1 ст. 34 Семейного кодекса РФ сформулирован императивно: имущество, нажитое супругами в браке, является их совместной собственностью независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.
Развивая данную норму, п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» (далее – Постановление Пленума ВС № 15) предписывает судам исходить из того, что общей совместной собственностью является любое имущество, нажитое в период брака, если иное не установлено брачным договором. В рассматриваемом случае брачный договор стороны не заключали. Следовательно, включается презумпция общности, которая действует по умолчанию.
На практике это означает, что истцу не нужно доказывать, что он «вложил деньги» или «участвовал в покупке», – достаточно факта, что спорные объекты приобретены в браке. При этом ответчик, утверждая обратное, обязан представить доказательства того, что имущество является его личным – например, получено в дар, унаследовано или приобретено на средства, вырученные от продажи добрачного имущества (перечень таких оснований приведен в ст. 36 Семейного кодекса).
В анализируемом деле ответчик таких доказательств не представил. Таким образом, презумпция сработала.
Почему устные договоренности не имеют силы
Вторая линия защиты ответчика – ссылка на то, что стороны якобы «договорились» о неравном разделе имущества, однако суд эти доводы правомерно отклонил.
В силу п. 2 ст. 38 Семейного кодекса соглашение о разделе общего имущества супругов подлежит нотариальному удостоверению. Устные договоренности правовых последствий не порождают. Это классическая ошибка многих участников семейных споров: они путают предварительные переговоры с юридически значимым действием.
Более того, отказ ответчика от ранее обсуждаемых условий суд расценил как отсутствие воли сторон на мирное урегулирование спора. В такой ситуации остается единственный путь – применение ст. 39 Семейного кодекса, в которой закреплено, что доли супругов признаются равными.
Однако принцип равенства долей – не догма. Пункт 2 ст. 39 Семейного кодекса и п. 17 Постановления Пленума ВС № 15 допускают отступление от данного принципа, если того требуют интересы несовершеннолетних детей или один из супругов не получал доходов без уважительных причин либо расходовал общее имущество в ущерб семье.
Однако в данном деле таких обстоятельств не выявлено. Никто не утверждал, что истец «проедал» общее имущество или тунеядствовал. Ответчиком не приведено фактов, позволяющих применить исключение, поэтому суд остался в рамках стандарта – по ½ каждому.
Для коллег-практиков этот пример интересен в первую очередь процессуальной составляющей. Ключевой акцент суд сделал на правильном распределении бремени доказывания (ст. 56 ГПК РФ). Истец не тратил ресурсы на попытки найти чеки или восстановить платежные поручения – их могло не существовать. Вместо этого стратегия базировалась на «двух китах»:
- фиксации факта приобретения спорных объектов недвижимости в браке (подтверждается выписками из ЕГРН, где указаны даты регистрации права);
- отсутствии доказательств личного происхождения имущества со стороны ответчика.
Когда эти два обстоятельства были установлены, включилась презумпция общности. Суд не принял ни доводы истца о «формальной регистрации» имущества, ни ссылки на устные договоренности.
Правовое значение решения для судебной практики
Анализируемое решение суда служит ярким примером того, как должны применяться нормы семейного законодательства. Выводы, которые следуют из данного решения, важны для единообразного правоприменения, а именно:
- запись в ЕГРН – не панацея. Она удостоверяет титул, но не отменяет законного режима собственности, установленного Семейным кодексом. Титул может быть оспорен, если имущество приобретено в браке;
- презумпция общности работает автоматически. Истцу не нужно доказывать свой вклад в приобретение спорного имущества. Ответчик должен опровергнуть презумпцию, причем документально;
- устные договоренности юридически ничтожны. Любое изменение режима общей собственности требует нотариальной формы. В противном случае изменение будет признано недействительным.
Данные позиции перекликаются с разъяснениями Верховного Суда, изложенными в п. 11 Постановления Пленума ВС № 15, из которого вытекает, что факт госрегистрации права на одного из супругов не свидетельствует о состоявшемся разделе имущества.
Процессуальный итог и практические рекомендации
Решение суда первой инстанции вступило в законную силу. Апелляционная жалоба не подавалась, что косвенно подтверждает устойчивость позиции, изложенной в решении. Помимо признания права на ½ долю в каждом объекте суд взыскал с ответчика судебные расходы по уплате госпошлины в размере свыше 93 тыс. руб. (пропорционально удовлетворенным требованиям – ст. 98 ГПК).
Таким образом, адвокатам и юристам, практикующим по аналогичным делам, стоит учитывать следующее:
- доказывать вклад стороны в общее имущество – тупиковый путь. Важно подтвердить факт приобретения имущества в браке и отсутствие брачного договора;
- стоит сосредоточиться на опровержении доводов ответчика о личном характере спорного имущества – представлять доказательства, предусмотренные ст. 36 Семейного кодекса, должен ответчик;
- устные договоренности не имеют силы. Если доверитель настаивает на неравном разделе имущества, значение для суда будет иметь только нотариально удостоверенное соглашение сторон об этом.
В заключение отмечу, что рассмотренное решение суда можно назвать классическим образцом судебной защиты прав супруга, чье имя отсутствовало в правоустанавливающих документах, но право которого на долю возникло в силу закона. Суд последовательно применил ст. 34 и 39 Семейного кодекса, руководствовался разъяснениями Пленума ВС и подтвердил, что формальная регистрация не имеет преимущества перед законным режимом общей совместной собственности. Для практикующих адвокатов и юристов этот пример значим как наглядная иллюстрация эффективной стратегии, основанной на правильном распределении бремени доказывания и безусловном применении презумпции общности.
1 Дело № 2-3600/2026.
