26 мая Госдума приняла в третьем чтении поправки, предусматривающие установление сроков исковой давности и порядка их исчисления при оспаривании сделок по приватизации для защиты права собственности добросовестных приобретателей имущества (законопроект № 1208563-8).
Как ранее писала «АГ», Постановлением № 49-П/2024 Конституционный Суд признал взаимосвязанные ст. 195, 196, п. 1 ст. 197, п. 1 и абз. 2 п. 2 ст. 200, абз. 2 ст. 208 ГК РФ не соответствующими Конституции РФ. Суд указал, что в случае предъявления требований об изъятии имущества, связанных с несоблюдением публичными должностными лицами, в том числе бывшими, антикоррупционных запретов и ограничений, предусмотренные гражданским законодательством сроки исковой давности не применяются. КС подчеркнул, что этот вывод не распространяется на иски об истребовании имущества в связи с выявленными нарушениями порядка приватизации.
В связи с тем что на практике сохраняется неопределенность по вопросу применения сроков исковой давности при рассмотрении судом таких требований, был разработан соответствующий закон. Он предусматривает дополнение ст. 217 ГК положением о том, что в случае применения гражданско-правовых последствий нарушения требований законодательства при приватизации государственного и муниципального имущества подлежат применению установленные Кодексом сроки исковой давности и правила их исчисления – три года с момента выявления нарушения.
При этом устанавливается, что срок исковой давности по искам об истребовании имущества, выбывшего из владения РФ, субъектов РФ и муниципальных образований в результате его приватизации, а также по искам о применении иных гражданско-правовых последствий нарушения требований законодательства о приватизации во всяком случае не может превышать 10 лет со дня нарушения права. Такое решение, как полагают авторы поправок, даст сигнал о гарантиях собственности лицам, которые развивали и инвестировали в предприятия длительные годы, даже в тех случаях, когда при приватизации имущества более 10 лет назад не все процедуры были выполнены в соответствии с законом. Процессы изъятия имущества по «антикоррупционным» и «антиэкстремистским» искам затронуты не будут.
Ко второму чтению в закон была внесена поправка о том, что сроки исковой давности не будут ограничиваться 10 годами в отношении случаев передачи религиозным организациям религиозного имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности. Данное изменение будет внесено в п. 2 ст. 196 ГК.
Также законом предусмотрено, что положения п. 2 ст. 217 ГК применяются к требованиям, сроки предъявления которых возникли со дня вступления в силу данного закона. Действие указанных положений распространяется на требования, сроки предъявления которых возникли до дня вступления в силу данного закона, если судебные решения по этим требованиям не вступили в законную силу.
В комментарии «АГ» юрист Роман Чернецкий отметил, что необходимость принятия изменений в ст. 217 ГК назрела давно: «То, что происходит последние полтора года в судах по искам прокурора об истребовании имущества, вызывает вопросы; судами игнорируется институт исковой давности и добросовестности приобретения, причем даже после разъяснений Конституционного Суда, которые, как казалось, должны были изменить ситуацию. Виндикации без учета исковой давности и добросовестности приобретения подвергались даже целые жилые районы с выселением и сносом жилья, что вызывало обоснованное социальное напряжение».
При этом, как полагает Роман Чернецкий, ранее сложившаяся судебная практика кардинально изменилась, и те ошибки нижестоящих судов в части применения сроков исковой давности, на которые указывал ВС, теперь стали новой позицией самого Верховного Суда, что не способствовало стабильности гражданского оборота и доверию к судебной системе. Эксперт положительно оценивает то, что законодатель вмешался в ситуацию и принял крайне своевременное изменение в ст. 217 ГК. «Остается надеяться, что принятые изменения будут применяться на практике и не будут оставлены без внимания судов, как постановления КС РФ № 22-П/2025 и № 3-П/2025. Примечательно, что законопроект принят в рекордные сроки и, по сути, без серьезных изменений, за исключением дополнений в ст. 196 ГК, которые обусловлены тем, что социальная значимость имущества религиозных организаций существенно выше, чем просто “набор объектов недвижимости”, и правоотношения, связанные с имуществом религиозных организаций, безусловно, требуют особого регулирования», – прокомментировал он.
Руководитель Центра конституционного правосудия, к.ю.н. Иван Брикульский подчеркнул, что между первым и третьим чтением закон сохранил свою ключевую идею: установить предельный 10-летний срок государству и муниципалитетам для истребования приватизированного имущества и применения иных гражданско-правовых последствий нарушений при приватизации. «Для бизнеса и оборота недвижимости ключевой сигнал остается тем же: государство предлагает повысить правовую определенность по старым приватизационным сделкам и снизить риск их пересмотра спустя десятилетия», – пояснил эксперт.
При этом, как полагает Иван Брикульский, ключевые проблемы закона в третьем чтении сохранились. Текст по-прежнему отсылает к общим правилам ГК об исковой давности, хотя именно их применение уже было существенно переосмыслено после позиций КС РФ. Закон не раскрывает, что считать «нарушением порядка приватизации», не отделяет коррупционные схемы от обычных процедурных или технических дефектов, включая ошибки самих госорганов, и тем самым оставляет риск подведения очень разных ситуаций под одну квалификацию, считает юрист.
Кроме того, по его мнению, неясно, кого именно затронут новые риски: только участников приватизации или также последующих приобретателей. К тому же, как полагает Иван Брикульский, сохраняется неопределенность с началом течения срока: если для Российской Федерации срок зависит от момента, когда она «узнала или должна была узнать» о нарушении, остается открытым вопрос, через какой именно орган и в какой момент такое знание считается юридически возникшим.
Эксперт отметил: таблица отклоненных поправок показывает, что Комитет Госдумы по государственному строительству и законодательству отказался как от радикального усиления государства в приватизационных спорах, так и от более точной настройки гарантий правовой определенности. Так, были отклонены поправки, которые предлагали фактически убрать применение сроков исковой давности к требованиям по нарушениям при приватизации. По мнению Ивана Брикульского, это означает, что комитет не поддержал модель бессрочного пересмотра приватизации.
«С другой стороны, были отклонены и поправки, которые могли бы сделать регулирование более определенным, например отдельно закрепить, с какого момента начинается течение срока, когда требования предъявляются Российской Федерацией, субъектом, муниципалитетом или прокурором. Эта проблема остается ключевой, потому что по-прежнему неясно, через какой именно орган государство считается узнавшим о нарушении, – заметил Иван Брикульский. – Интересно, что комитет не поддержал попытку связать эту конструкцию с антикоррупционными основаниями для обращения имущества в доход государства. Тем самым закон не проводит ясную границу между коррупционными случаями и обычными нарушениями приватизационной процедуры – техническими ошибками, дефектами оформления или действиями самих публичных органов. Также была отклонена идея компенсационного механизма: вместо истребования имущества предлагалось взыскивать разницу между реальной стоимостью объекта и суммой, уплаченной при приватизации, а изъятие применять только при невозможности выплаты компенсации. Отказ от такой модели означает, что закон не предлагает более гибкий баланс между интересами бюджета и стабильностью гражданского оборота – публичный интерес побеждает».
