Данная публикация – текст доклада на XII Международном арктическом правовом форуме, который состоялся 10 ноября 2026 г. в Санкт-Петербурге.
Арктическая зона РФ является важным геостратегическим макрорегионом России. Вместе с тем Российская Арктика является уникальной базой для проведения фундаментальных и прикладных исследований во всех сферах научного знания, ключевым объектом для отработки пилотных правовых режимов.
Многие вопросы правового развития Арктики находятся в фокусе внимания ученых Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ (ИЗиСП). Научный поиск ведется при сохранении научной преемственности идей, обоснованных в исследованиях 1920–1930 гг., посвященных правовым гарантиям прав и сохранению традиционного образа жизни коренных малочисленных народов Севера.
В 2014 г. ученые ИЗиСП впервые в России сформулировали Концепцию арктического права и научно обосновали необходимость принятия комплексного федерального закона о развитии Арктической зоны РФ, идея разработки которого поддержана Российской академией наук.
Не один год в структуре российского законодательства развивается самостоятельный правовой массив, что позволяет говорить о развитии арктического законодательства.
Сегодня, в условиях возрастающего геополитического и экономического значения Арктики, мы подходим к рубежному этапу осмысления феномена арктического права, предполагающему переход от накопления эмпирического и нормативного материала к построению рациональной картины и архитектуры доктринального знания об арктическом праве.
Предлагаю концептуальное видение этой проблемы, сформированное на основании многолетних исследований ИЗиСП.
Рациональная картина арктического права
Построение рациональной картины арктического права требует четкого определения его онтологического статуса. Сегодня можно с уверенностью констатировать: арктическое право перестало быть «сложносоставным институтом» – оно превратилось в отрасль законодательства, действие которой подкрепляется негосударственным регулированием, и имеет перспективу стать кросс-отраслевым нормативным массивом.
Это полиструктурное образование, обладающее системной целостностью, объединяющее международно-правовой и национальный компоненты.
В гносеологическом срезе возникает уникальная ситуация. В арктическом регионе вопреки мировым трендам, когда на эволюцию права решающее влияние оказывают технологическая революция и цифровая реальность, доминирующее значение приобретает естественный – а именно природный фактор. С учетом этого арктическое право можно рассматривать как способ преодоления географического пространства, что нашло отражение в известных международному праву понятиях арктических, неарктических и околоарктических государств.
Аксиологический срез – сердцевина доктрины. Арктическое право придает региону «правовое лицо». В нем органично сочетаются гуманность и бережное отношение к природе, уважение к правам народов, проживающих на территории региона, а также баланс публичных и частных интересов.
Праксеологический срез показывает, что арктическое право – не умозрительная конструкция. Оно демонстрирует многообразие юридических форм: от международных и национальных актов до актов государственного стратегического планирования в их гармоничном сочетании и взаимосвязи. В нем укрепляется сложная комбинация типичных и нетипичных правовых инструментов, применение которых уже сейчас меняет сложившееся общее правовое регулирование.
Архитектура доктринального знания: от концепции к системе научных направлений
Рациональная картина арктического права неизбежно подводит к вопросу об архитектуре доктринального знания. Она включает несколько взаимосвязанных уровней.
Во-первых, это общая правовая теория арктического права, которая должна объяснить его природу как полисистемного национально-международного образования. Эта теория еще только формируется, однако уже сейчас можно обозначить некоторые реперные точки для теоретических изысканий.
Очевидно, что «общая теория арктического права» не может быть сведена к догматическому описанию юридических норм. Она должна стать практическим инструментом для понимания особого, целостного предмета правового регулирования и полисистемного национально-международного правового образования. Ключевой вызов, стоящий перед такой теорией, состоит в том, чтобы преодолеть «отраслевой подход», приводящий к пробелам и противоречивости регулирования, и предложить системный взгляд на арктическую правовую материю.
Создание такой теории требует выхода за рамки классической юридической догматики и опоры на методологический арсенал, включающий:
- междисциплинарный подход (интеграция правового анализа с данными социологии и антропологии);
- системный и сравнительно-правовой анализ (рассмотрение арктического права как сложной системы, а также сравнение подходов различных арктических государств и сопоставление с правовым режимом Антарктики (в рамках более широкого «полярного права»)).
При этом, вероятно, возникнет соблазн переосмыслить базовые правовые понятия (суверенитет, территория, ресурсы) в условиях меняющейся среды. Ученые уже выступают с инициативами о рассмотрении полярного права с точки зрения «прав природы», признании взаимосвязи человека и нечеловеческих сущностей (например, морского льда).
Однако такие крайности следует воспринимать с осторожностью. Нечто подобное встречается и в области технологий искусственного интеллекта. Эффективной методологической основой для построения общей теории арктического права является интегративный подход к пониманию права и антропоцентричный взгляд на него.
Общая теория призвана концептуализировать ряд уникальных черт, которые отличают арктическое право от других правовых образований:
- полисистемность и полицентризм (отсутствие единой иерархии и верховенства одного правопорядка). Теория должна объяснять, как взаимодействуют международное, национальное и обычное право коренных народов;
- значительная роль «мягкого права» (в условиях геополитической конкуренции soft law зачастую становится ключевым инструментом достижения консенсуса и оперативного регулирования);
- междисциплинарная обусловленность содержания теоретического знания (нормы арктического права напрямую зависят от данных естественных наук (климатология, океанология, экология)). Таяние морских льдов не только меняет физическую географию, но и ставит под вопрос традиционные правовые концепции (например, статус «покрытых льдом районов»);
- высокая аксиологическая нагрузка. Теория формируется под значительным влиянием идей не только о суверенных интересах государств, но и о ценности сохранения уникальной природы, а также выживания и благополучия коренных народов.
Теория арктического права призвана выработать необходимый понятийный аппарат для осмысления права в регионе, где сталкиваются суверенитеты, климат, экология и интересы народов, в том числе коренных.
Во-вторых, это отраслевые доктрины, раскрывающие специфику правового регулирования в отдельных сферах: социально-экономическом развитии региона, недропользовании, охране окружающей среды, защите прав коренных малочисленных народов, режиме Северного морского пути.
В-третьих, это прикладные научные направления, ориентированные на решение конкретных задач правотворчества и правоприменения.
Особое значение в этой архитектуре приобретает проблематика ценностей и «ожиданий» в арктическом праве.
Научные задачи и векторы развития доктрины арктического права
Исходя из предложенной архитектуры, можно сформулировать ряд приоритетных научных задач.
Первая задача заключается в развитии такого перспективного направления, как «Антропология арктического права», нацеленного на изучение, моделирование и проектирование правового бытия человека в Арктике. Ее решение сопряжено с поиском возможностей сохранения человекоцентричности арктического права в условиях возрастающего значения целей экономического и геополитического характера. Право не должно стать лишь инструментом освоения ресурсов – оно должно оставаться гарантом прав и законных интересов человека, живущего и работающего в Арктике.
В этом смысле, с учетом позитивного регионального опыта, представляется целесообразным разработать предложения по совершенствованию на федеральном уровне организационно-правовой поддержки мобильных медицинских бригад («кочевой доктор») для проведения регулярных профилактических осмотров жителей труднодоступных территорий, оптимизировать регламенты оказания дистанционной медицинской помощи на удаленных территориях, предусмотрев в них поэтапное оснащение средствами экстренной связи и портативными диагностическими комплексами.
Необходимо также разработать методические рекомендации по заключению типовых соглашений между недропользователями, органами местного самоуправления и общинами коренных малочисленных народов Севера для минимизации рисков при ограничении доступа к промысловым угодьям.
Вторая задача, тесно соприкасающаяся с первой, состоит в совершенствовании механизмов защиты прав коренных малочисленных народов Севера, гарантирующих сохранение их традиционного образа жизни, промыслов, языков и среды обитания.
В целях поддержки коренных малочисленных народов Севера стоит на уровне Правительства РФ рассмотреть возможность поэтапного внедрения положений стандарта ответственности резидентов Арктической зоны РФ во взаимоотношениях с коренными малочисленными народами Севера в систему оценки эффективности инвестиционных проектов, увязав его соблюдение с мерами нематериального стимулирования бизнеса.
Следует также использовать потенциал международных торговых и инвестиционных соглашений для бережного освоения природных ресурсов Арктики на основе экосистемного подхода и учета интересов коренных жителей Крайнего Севера.
Третья задача предполагает осмысление места Арктики в пространственно-правовой матрице современной России. Ее решение требует анализа того, как арктическое право вписывается в общую систему российского законодательства и как оно взаимодействует с общим регулированием отношений, которые в условиях Арктического региона требуют специальной регуляторики.
С этой целью следует продолжить исследование правовых основ проведения государственного фонового мониторинга состояния многолетней (вечной) мерзлоты и геотехнического мониторинга в целях выработки предложений по совершенствованию федерального законодательства; провести исследования в области разработки стандартов строительства и эксплуатации объектов капитального строительства в условиях климатических изменений.
В данном контексте важно также проанализировать региональный опыт и подготовить предложения по совершенствованию Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» в части признания специфики кочевых образовательных организаций и их гибкого лицензирования; предусмотреть в рамках профильных государственных программ грантовую поддержку для адаптации цифровых образовательных ресурсов к культурно-языковым особенностям общин коренных малочисленных народов, ведущих кочевой образ жизни, включая сохранение их родных языков.
Четвертая задача предполагает научное сопровождение оптимизации правового режима Северного морского пути и формирования единой правовой основы для управления Трансарктическим мультимодальным транспортным коридором1. В частности, необходимо содействовать развитию правовой основы Трансарктического транспортного коридора как надежного и более быстрого направления трансконтинентальных коммуникаций, повышать уровень региональной логистической взаимосвязанности и диверсификации торговых маршрутов на основе комплексного международного и национального правового регулирования.
Пятая задача корреспондирует практической цели развития специальных правовых режимов в области природопользования, предпринимательской деятельности, а также совершенствованию правовых инструментов сохранения и развития человеческого капитала в Арктике.
Решение этой задачи требует усиления социальной составляющей правового регулирования в целях обеспечения национальной безопасности, достижения демографической устойчивости и создания привлекательных условий для жизни, работы и самореализации человека в экстремальных климатических условиях Севера. Следует также разработать научно-правовую модель перехода от компенсаторного подхода (компенсация за неблагоприятные условия) к стимулирующему (инвестиции в здоровье, непрерывное образование и качество жизни на Севере).
Наряду с этим на уровне субъектов РФ, входящих в состав Арктической зоны, целесообразно проводить комплексный мониторинг качества человеческого капитала (здоровье, миграционный отток, уровень образования), что позволит своевременно выявлять дисбалансы в социальном развитии территорий, оперативно корректировать региональные меры поддержки населения и формировать научно обоснованную доказательную базу для долгосрочного стратегического планирования и законотворчества в Арктической зоне.
В заключение подчеркну, что арктическое право – живой, развивающийся организм. Его рациональная картина и архитектура доктринального знания не являются застывшими схемами – это своеобразный компас, позволяющий ориентироваться в сложном и изменчивом правовом ландшафте Арктики. Уверена, что совместные усилия ученых, практиков и представителей органов публичной власти позволят обеспечить дальнейшее поступательное развитие этой важнейшей отрасли.
1 Имеется в виду, что такой коридор – не просто дорога, а заранее спланированная и скоординированная логистическая система. Ее суть в том, чтобы объединить разные виды транспорта (автомобильный, железнодорожный, морской, речной, воздушный) в единый процесс: грузы плавно переходят с одного «носителя» на другой, а все элементы работают слаженно. Она включает маршруты, инфраструктуру, систему управления.






