Верховный Суд опубликовал Определение от 1 сентября по делу № 4-КГ26-76-К1, в котором рассмотрел спор о взыскании 9 млн руб. задолженности при отсутствии подлинника договора займа.
Сергей Светловский обратился в суд с иском к Дмитрию Светловскому о взыскании задолженности по договору займа в размере 9 млн руб. и процентов. В обоснование возникновения между сторонами заемных правоотношений истцом представлена копия расписки от 25 июля 2015 г., из содержания которой следует, что ответчик получил от него в долг 9 млн руб. и обязуется отдать их в срок до 31 декабря 2018 г. Как указал истец, долговая расписка была составлена Дмитрием Светловским и направлена ему на электронную почту. В подтверждение данного обстоятельства Сергей Светловский представил нотариально удостоверенный протокол осмотра письменных доказательств (электронная почта).
Истец ссылался на то, что в целях погашения обязательств ответчика заключил договор займа от 16 мая 2013 г. с ЗАО «СКЭН» на сумму 6,5 млн руб. Договором займа был предусмотрен срок возврата денежных средств до 31 мая 2023 г., также были предусмотрены проценты в размере 1% годовых. В соответствии с платежным поручением от 16 мая 2013 г. и на основании заявления истца денежные средства были перечислены обществом «СКЭН» на счет ответчика, что подтверждается выпиской по счету. Оставшаяся сумма в размере 2,5 млн руб. передана ответчику наличными денежными средствами.
Решением Красногорского городского суда Московской области от 14 мая 2024 г. в удовлетворении иска отказано. Суд, принимая во внимание, что 6,5 млн руб. перечислены ответчику 16 мая 2013 г., а расписка датирована 25 июля 2015 г., т.е. спустя более двух лет, пришел к выводу, что истцом не представлены доказательства наличия между сторонами договорных отношений, а также что ответчиком приняты на себя обязательства по возврату перечисленных ему денежных средств. Как указал суд, денежные средства перечислялись истцом ответчику по своему волеизъявлению и добровольно. Суд также указал на пропуск срока исковой давности для обращения с вышеуказанными требованиями.
Апелляционным определением Московского областного суда от 21 июля 2025 г. решение первой инстанции было отменено, по делу постановлено новое решение об удовлетворении требований. Судом апелляционной инстанции была назначена почерковедческая экспертиза, согласно выводам которой подпись, выполненная от имени Дмитрия Светловского в копии расписки от 25 июля 2015 г., выполнена им самим.
Апелляционный суд установил, что в ходе рассмотрения дела подтвержден факт подписания расписки ответчиком, который не представил подлинник документа. Суд дал оценку содержанию расписки, учел, что доказательства возврата долга ответчик не представил, а стороны вправе заменить новым договором займа прежние заемные отношения, долг по которым не возвращен, что само по себе не может служить основанием для признания нового договора займа безденежным. Также апелляционный суд указал, что срок исковой давности по заявленным требованиям не пропущен. С такими выводами согласился кассационный суд общей юрисдикции.
Дмитрий Светловский подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой поставил вопрос об отмене определений апелляции и кассации как незаконных. Изучив жалобу, Судебная коллегия по гражданским делам ВС указала, что, как следует из материалов дела, ранее Сергей Светловский уже обращался в суд с иском к Дмитрию Светловскому о взыскании 9 млн руб. как неосновательного обогащения, также ссылаясь на то, что 6,5 млн руб. перечислены на счет ответчика обществом, с которым у истца заключен договор займа, 2,5 млн руб. переданы наличными.
Решением Красногорского городского суда Московской области от 25 августа 2020 г., оставленным без изменения Московским областным судом 30 июня 2021 г., в удовлетворении иска было отказано. Оценив доказательства, определив обстоятельства, имеющие значение для разрешения дела, суд указал, что какие-либо обязательства между сторонами отсутствуют, правовых оснований для применения положений ст. 1102 ГК РФ и удовлетворения иска не имеется. Таким образом, ВС подчеркнул, что судом уже была дана юридическая квалификация данным правоотношениям, однако это не учтено судом апелляционной инстанции при вынесении определения по данному делу.
Судебная коллегия также пояснила, что договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей. По смыслу п. 2 ст. 808 ГК составление расписки подтверждает факт передачи денежных средств и возникновение заемных отношений. В обоснование заявленных требований истец ссылается на электронную копию расписки. В соответствии с ч. 2 ст. 71 ГПК письменные доказательства представляются в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Подлинные документы представляются тогда, когда обстоятельства дела согласно законам или иным нормативным правовым актам подлежат подтверждению только такими документами, когда дело невозможно разрешить без подлинных документов или когда представлены копии документа, различные по своему содержанию. Подлинник расписки является одновременно письменным и вещественным доказательством, подтверждающим факт возникновения правоотношений.
Как отметил ВС, вопрос о представлении подлинника расписки неоднократно обсуждался в судебных заседаниях как при первоначальном, так и при повторном рассмотрении дела. При этом истец заявлял, что подлинник или нотариально заверенная копия расписки от 25 июля 2015 г. у него отсутствует, в то время как ответчик отрицал составление и передачу истцу расписки, о чем последовательно указывал при рассмотрении дела. Однако этим обстоятельствам суд апелляционной инстанции не дал надлежащей оценки. Допущенные им нарушения норм права судом кассационной инстанции не исправлены, констатировала Судебная коллегия.
Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что все необходимые обстоятельства дела судом первой инстанции установлены, нормы материального права применены правильно и не допущены какие-либо существенные нарушения норм процессуального права. ВС отменил апелляционное и кассационное определения с оставлением в силе решения первой инстанции.
Комментируя определение ВС, адвокат МКА «Тимофеев, Фаренвальд и партнеры» Мария Милюкова отметила, что данное определение ВС не следует воспринимать как вывод о принципиальной невозможности подтверждать заемные отношения электронной перепиской. По словам эксперта, в рассматриваемом случае имела место совокупность обстоятельств, в том числе появление расписки спустя более двух лет после перечисления денежных средств, отсутствие оригинала, отрицание ответчиком факта ее составления и передачи.
Мария Милюкова также обратила внимание, что истец ранее уже пытался взыскать те же 9 млн руб. как неосновательное обогащение и суд тогда установил отсутствие между сторонами обязательств. В этом контексте, как считает адвокат, можно говорить о близкой к эстоппелю проблеме противоречивого процессуального поведения истца: первоначально он ссылался на отсутствие правового основания для получения денег, а впоследствии – на существование заемного обязательства.
Эксперт отметила, что при категорическом отрицании составления расписки ответчик не заявлял о фальсификации электронного доказательства, а проведенная апелляцией почерковедческая экспертиза, напротив, установила, что подпись на копии выполнена самим ответчиком. Поэтому выводы ВС в данном определении, полагает Мария Милюкова, следует понимать следующим образом: электронное доказательство не приобретает заранее установленной силы, но и не должно автоматически исключаться; необходимо исследовать его в совокупности с другими доказательствами. Такой подход, как пояснила эксперт, подтверждает и судебная практика, например определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 18 февраля 2026 г. № 88-2953/2026, где суд признал юридически значимой переписку в мессенджере о заемных отношениях.
«Практический вывод состоит в том, что при предоставлении займа необходимо иметь в виду: оформление отношений через электронные каналы без использования УКЭП создает дополнительные риски идентификации отправителя сообщения и подтверждения неизменности документа. Следовательно, если договор или расписка передаются по электронной почте или через мессенджер, желательно иметь независимые подтверждения исполнения сделки (например, банковские документы о перечислении денег, позволяющие связать платеж с займом); подтверждение получения денежных средств должно оформляться непосредственно при их передаче, а в соответствующих договорах целесообразно предусматривать возможность обмена юридически значимыми сообщениями в мессенджерах», – разъяснила Мария Милюкова.
Юрист Ольга Михалева подчеркнула, что ВС РФ последовательно придерживается правовой позиции, сформулированной еще в Обзоре судебной практики ВС РФ № 3, утвержденном Президиумом ВС 25 ноября 2015 г., согласно которой при наличии возражений со стороны ответчика судам следует исходить из того, что заимодавец заинтересован в обеспечении надлежащих доказательств, подтверждающих заключение договора займа, и в случае возникновения спора на нем лежит риск недоказанности соответствующего факта.
По словам эксперта, расписка часто является единственным письменным доказательством существования заемных обязательств. Однако, как указала Ольга Михалева, при невозможности предъявления оригинала копия расписки не считается надлежащим доказательством и лишь на ее основании нельзя удовлетворить исковые требования. Вместе с тем, отметила юрист, необходимо учитывать, что отсутствие подлинника договора займа само по себе не может безусловно свидетельствовать о его незаключении, поскольку нормы процессуального права не запрещают представлять письменные доказательства в копиях, а также проводить почерковедческую экспертизу по копии документа. Суд принимает решение с учетом совокупности иных собранных по делу доказательств. При этом, как подчеркнула Ольга Михалева, если установлено перечисление денежных средств истцом ответчику, суд должен определить, какие правоотношения в действительности возникли между сторонами и какие нормы права подлежат применению в данном деле.
«В рассматриваемом случае ВС, отменив обжалуемые судебные акты, согласился с мнением суда первой инстанции о том, что истцом не представлены достаточные и достоверные доказательства, подтверждающие согласование с ответчиком необходимости возврата денежных средств, хотя факт их перечисления был установлен. Полагаю, что Суд также учел близкие родственные отношения между сторонами и пришел к выводу, что денежные средства переданы истцом ответчику по своему волеизъявлению и добровольно, с осознанием отсутствия обязательства. Таким образом, ВС отказался квалифицировать отношения сторон как основанные на договоре займа», – отметила эксперт.
Юрист Мария Ионина отметила, что определение ВС представляет собой классический пример строгого процессуального подхода к оценке доказательств, который, по ее мнению, в данном случае возобладал над стремлением к установлению материальной истины. По словам эксперта, в данном деле затронута проблема допустимости электронной копии долговой расписки, полученной в отсутствие подлинника в бумажном виде.
«Согласно представленной правовой позиции ВС подлинник расписки является одновременно письменным и вещественным доказательством, а составление расписки подтверждает факт передачи средств и возникновение заемных отношений в силу п. 2 ст. 808 ГК. Между тем данная норма предусматривает и иной документ, удостоверяющий передачу должнику заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей. Таким образом, закон не связывает доказывание реальности займа исключительно с распиской, хотя из определения ВС может сложиться такое впечатление», – отметила Мария Ионина.
По ее мнению, преюдиция по предшествующему делу вызывает вопросы: вывод суда и последующее решение, на первый взгляд, вступают в конфликт с нормой ст. 1102 ГК. Если суд установил отсутствие обязательственных отношений и факт передачи средств одновременно (исключая дарение), то иск должен был быть удовлетворен в рамках спора о неосновательном обогащении, а этого не произошло, заметила Мария Ионина. «Дело довольно фактурное, и, видимо, многое, что оценивали суды, осталось за рамками текста определения. Мы видим два процесса, понимаем, что деньги переданы, но не понимаем, в рамках чего: неосновательного обогащения нет, дарения нет, договорных отношений нет. Эта странная ситуация становится для нашей практики вполне привычной. Представленная проблема чрезвычайно актуальна и злободневна», – поделилась мнением эксперт.
Также Мария Ионина напомнила, что процессуальное законодательство, в частности ст. 71 ГПК, традиционно отдает приоритет подлинникам письменных доказательств, но само по себе отсутствие подлинника не должно становиться препятствием для восстановления нарушенного права. Юрист подчеркнула, что с развитием цифровых технологий и электронного документооборота участники гражданского оборота повсеместно используют электронную почту, мессенджеры и сканированные копии документов для оформления и подтверждения сделок. Практика десятилетиями двигалась в сторону признания таких доказательств, но до однородности пока далеко, добавила она.
В этом деле, по мнению эксперта, интересен и вопрос пропуска срока исковой давности. Она считает, что суд первой инстанции обоснованно указал на это. Расписка датирована 25 июля 2015 г. со сроком возврата до 31 декабря 2018 г. Иск был подан в 2021 г., т.е. за пределами трехлетнего срока (ст. 196 ГК). Тем не менее стороны трижды дошли до кассации и в конце концов – до Верховного Суда. «Это определение нужно учитывать, знать, но не стоит полагаться на его правовую позицию ввиду высокой фактурности данного дела: три круга рассмотрения говорят сами за себя», – полагает Мария Ионина.
