14 сентября Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС18-17474 (99) по делу № А40-145500/2017, в котором подчеркнул, что соучастие кредиторов в причинении вреда банку и его кредиторам не дает им равных с другими кредиторами прав на удовлетворение своих притязаний к банку.
ООО «Восток», «Мултановское» и «Капстрой» имели в ПАО Банк «Югра» банковские счета, на которых хранились их денежные средства и по которым осуществлялись банковские операции.
Летом 2017 г. у банка «Югра» была отозвана лицензия на осуществление банковских операций, возбуждено производство по делу о его банкротстве, открыто конкурсное производство. Требования обществ «Восток», «Мултановское» и «Капстрой» к банку о возврате оставшихся на счетах 49,7 млн руб. были включены в реестр требований кредиторов.
Однако конкурсный управляющий должника, ГК «Агентство по страхованию вкладов», обратилась в арбитражный суд с заявлением о понижении очередности удовлетворения требований указанных кредиторов, ссылаясь на их соучастие наряду с контролировавшими банк лицами в доведении банка до банкротства посредством растраты его имущества на сумму более 23,6 млрд руб. Общества не вели хозяйственную деятельность, но банк предоставлял им деньги под видом кредитов без намерения вернуть их себе. Доводы АСВ, помимо прочего, были основаны на приговоре Замоскворецкого районного суда от 4 марта 2024 г.
Суды трех инстанций отказали в удовлетворении заявления. Они исходили из отсутствия оснований для понижения очередности удовлетворения требований кредиторов, так как признаков компенсационного финансирования банка обществами не установлено. Заключение и исполнение договоров банковского счета способом компенсационного финансирования не являются, а аффилированность обществ и банка сама по себе недостаточна для квалификации их правоотношений как компенсационного финансирования банка в преддверии его банкротства.
АСВ подало кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просило отменить принятые судебные акты и признать требования обществ «Восток», «Мултановское» и «Капстрой» подлежащими удовлетворению в последнюю очередь, как это предусмотрено для регрессного требования лица, привлеченного к субсидиарной ответственности по обязательствам должника-банкрота и погасившего требования кредиторов, которым это лицо и подконтрольное ему общество совместно причинили вред. Доводы заявителя сводились к тому, что соучастие обществ наряду с осужденными лицами в причинении вреда кредиторам банка является достаточным основанием для понижения очередности удовлетворения их требований. Противоправное поведение обществ не позволяет им иметь равные права с добросовестными кредиторами.
Изучив жалобу, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что судебная практика допускает понижение в очередности удовлетворения требований кредиторов. Так, если кредитор контролировал должника и предоставил ему финансирование в условиях скрытого от других кредиторов кризиса, то требование такого лица подлежит удовлетворению только после всех независимых кредиторов, но перед распределением ликвидационной квоты между участниками (Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденный 29 января 2020 г.).
В п. 8 Обзора рассмотрена ситуация с требованием к должнику-банкроту лица, которое контролировало его и своими виновными действиями создало ситуацию, при которой полное исполнение обязательств как перед ним, так и перед другими кредиторами стало невозможно. В таком случае это лицо несет риск возникшего неисполнения и не вправе полагаться на то, что при банкротстве подконтрольного лица последствия его виновных действий будут относиться не только на него, но и на других кредиторов. Как следствие, контролирующее лицо не может получить удовлетворение в той же очередности, что и независимые кредиторы.
Как пояснил ВС, такие же последствия влекут и противоправные действия лица, имевшего требования к должнику, но совместно причинившего наряду с контролировавшим должника лицом вред должнику и его кредиторам (ст. 1080 ГК, п. 20 Постановления Пленума ВС от 23 декабря 2025 г. № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника»). При этом в иерархии требований очередность их удовлетворения последняя.
Экономколлегия отметила, что в рассматриваемом споре требования обществ основаны на заключенных с банком договорах банковского счета и касаются возврата оставшихся на счетах денег, что, как правомерно указали суды, само по себе не дает оснований для понижения очередности их удовлетворения, в том числе и при доказанности аффилированности обществ с банком. Более того, суды правы и в том, что не имеется и оснований для понижения очередности по признакам компенсационного финансирования, так как таковых обстоятельств не установлено.
В то же время ВС указал, что суды безосновательно не приняли во внимание факты противоправного поведения обществ, повлекшие причинение существенного вреда банку и его кредиторам. Банк с 2014 по 2017 г. кредитовал указанные общества на 23,6 млрд руб. Кредиты не возвращены, и общества не намеревались их возвращать, поскольку с 2014 по 2017 г. реализовывали разработанный бенефициаром банка Алексеем Хотиным план по растрате денежных средств этого кредитного учреждения. Растрата совершалась путем выдачи банком юридическим лицам, подконтрольным Алексею Хотину и его соучастникам, заведомо невозвратных кредитов в особо крупных размерах, фактически не обеспеченных залогами и поручительствами, с последующим перечислением заемщиками денег на счета других подконтрольных юридических лиц под видом оплаты различных сделок. Группа лиц организовала и обеспечила заключение банком договоров кредитования с подконтрольными им обществами «Восток», «Мултановское» и «Капстрой», не осуществляющими реальной финансово-хозяйственной деятельности либо осуществляющими ее в объемах и размерах, не сопоставимых с предоставленным банком финансированием. Эти действия привели к убыткам для банка, повлекшим невозможность удовлетворения требований добросовестных кредиторов. В связи с отзывом у банка лицензии на осуществление банковских операций и назначением временной администрации остаток денежных средств на счетах обществ по их заявлениям включен в реестр требований кредиторов банка.
Как подчеркнул ВС, обстоятельства, связанные с противоправными действиями обществ, установлены 4 марта 2024 г. приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы по делу № 1-1/2014, который оставлен без изменения апелляционным определением Московского городского суда от 13 ноября 2024 г. Судом установлена вина Алексея Хотина и иных лиц из числа руководства банка в растрате организованной группой имущества банка в особо крупном размере (23,6 млрд руб.), то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК. Приговором удовлетворен гражданский иск банка к осужденным на сумму более 17,3 млрд руб. Соучастие обществ в причинении вреда банку и его кредиторам не дает им равных с другими кредиторами прав на удовлетворение своих притязаний к банку. Как следствие, имеются основания для понижения очередности удовлетворения требований обществ до последней.
Судебная коллегия сочла, что отказ во включении требований обществ в реестр требований кредиторов банка или исключение их из реестра по указанным основаниям недопустим. «Такое решение по существу повлечет зачет требований банка к обществам о возмещении причиненных ими убытков к их требованиям о возврате остатков на банковских счетах. Тем самым обществам необоснованно будет оказано предпочтение в удовлетворении их требований перед другими кредиторами, то есть лица, причинившие банку вред, будут поставлены в более льготное положение, чем при понижении очередности удовлетворения требований», – разъяснено в определении.
Таким образом, Верховный Суд отменил обжалованные судебные акты с принятием нового судебного акта об удовлетворении требований обществ в порядке, аналогичном изложенному в п. 3 ст. 61.15 Закона о банкротстве, то есть после всех других требований, включенных в реестр требований кредиторов, и требований, подлежащих удовлетворению после требований, включенных в такой реестр.
Управляющий партнер ООО «Савицкая и партнеры» Анжелика Савицкая отметила, что в данном деле ВС сделал шаг, которого давно ждали конкурсные управляющие: требования кредиторов, которые совместно с контролирующими должника лицами участвовали в причинении вреда банку и его кредиторам, понижаются до последней очереди. Она подчеркнула, что нижестоящие инстанции отказали АСВ, указав, что остатки на банковских счетах обществ – обычное денежное требование, а аффилированность и отсутствие признаков компенсационного финансирования не дают оснований для субординации. ВС пояснил, что если приговором установлено соучастие в растрате 23,6 млрд руб. через заведомо невозвратные кредиты, кредитор не может претендовать на равенство с добросовестными кредиторами.
Как заметила Анжелика Савицкая, ВС отдельно отверг альтернативу в виде исключения требований из реестра: это привело бы к фактическому зачету требований банка о возмещении убытков против требований обществ о возврате остатков на счетах. Эксперт обратила внимание на актуальность определения: оно расширяет инструментарий защиты добросовестных кредиторов и снижает риски злоупотреблений через «дружественные» требования.
«Выводы Суда оцениваю положительно, поскольку они соответствуют принципу паритета коммерческих кредиторов и целям субординации: лицо, виновное в банкротстве, не должно получать конкурсную массу наравне с теми, кто пострадал от его действий. Вместе с тем остается вопрос о стандарте доказывания «совместности» вне уголовного приговора: в гражданском процессе конкурсному управляющему придется обосновывать согласованность намерений и осведомленность кредитора. Но главный ориентир задан – противоправное поведение кредитора является основанием для понижения очередности, а не для равного распределения конкурсной массы», – прокомментировала Анжелика Савицкая.
Адвокат МКА «Чистые пруды» Людмила Устюжанина подчеркнула, что данное определение ВС затрагивает актуальную проблему: может ли кредитор, чье поведение содержит признаки противоправного причинения вреда должнику, конкурировать на равных с добросовестными кредиторами. По словам эксперта, нижестоящие суды формально подошли к вопросу, указав на отсутствие признаков компенсационного финансирования и недостаточность одной лишь аффилированности. «ВС справедливо обратил внимание на другое основание, а именно на вступивший в силу приговор, которым установлено соучастие обществ в растрате средств банка через заведомо невозвратное кредитование. Этот факт суды проигнорировали, хотя он сам по себе достаточен для понижения очередности», – отметила она.
Эксперт пояснила, что понижение требований до последней очереди соответствует и п. 3 ст. 61.15 Закона о банкротстве, и принципу запрета извлекать преимущества из своего незаконного поведения. Отдельно Людмила Устюжанина отметила верное замечание о недопустимости исключения требований из реестра: это фактически привело бы к зачету требований банка о возмещении убытков против требований обществ и поставило бы причинителей вреда в более выгодное положение.
«Актуальность проблемы высока. В банкротствах кредитных организаций значительная часть реестра нередко формируется требованиями лиц, связанных с бывшим руководством и участвовавших в выводе активов. Практика нуждается в четких критериях разграничения обычных аффилированных кредиторов и тех, чье поведение носило противоправный характер. Данное определение задает такой ориентир: наличие приговора, устанавливающего соучастие кредитора в причинении вреда, является самостоятельным основанием для понижения очередности, независимо от квалификации отношений как компенсационного финансирования», – подчеркнула адвокат.
Юрист юридической фирмы «Кирьяк и партнеры» Екатерина Малеева обратила внимание, что длительное время вопрос о понижении очередности требований кредиторов, аффилированных с должником, решался преимущественно через призму компенсационного финансирования и статуса контролирующего лица. Как пояснила эксперт, такой формальный подход не позволял эффективно противодействовать ситуациям, когда вред должнику причинялся лицами, не имевшими формального контроля, но действовавшими с ним совместно. ВС сместил акцент с формально-правового статуса кредитора на его противоправное поведение, что позволяет существенно расширить инструментарий защиты добросовестных кредиторов и конкурсной массы.
Екатерина Малеева отметила, что понижение очередности обоснованно обусловлено не аффилированностью как таковой, а доказанным противоправным деянием – совместным с контролировавшими должника лицами причинением вреда путем растраты имущества. Наличие вступившего в законную силу приговора, которым установлена растрата имущества банка организованной группой, в том числе с использованием подконтрольных обществ в качестве заемщиков по заведомо невозвратным кредитам, являлось достаточным основанием для понижения очередности без необходимости дополнительно устанавливать признаки компенсационного финансирования.
Эксперт считает, что подход, при котором для понижения очередности достаточно установления совместного причинения вреда, независимо от того, являлся ли кредитор контролирующим лицом, является методологически верным: он исключает равное положение соучастников вреда с добросовестными кредиторами в условиях недостаточности конкурсной массы. «Данное определение не только обеспечивает баланс интересов в конкретном деле, но и формирует важный правовой ориентир, направленный на защиту добросовестных кредиторов и противодействие выводу активов через подконтрольных лиц», – резюмировала Екатерина Малеева.
