В последнее время в России наблюдается рост случаев кредитного мошенничества: граждане зачастую становятся должниками без их ведома. Правоохранительные органы и финансовые учреждения фиксируют тревожный рост случаев оформления потребительских кредитов без согласия граждан. Злоумышленники, используя различные схемы обмана, получают доступ к персональным данным граждан и заключают кредитные договоры от их имени, что приводит для пострадавших к серьезным финансовым и юридическим последствиям. Жертвами преступных схем становятся не только финансово неопытные граждане, но и те, которые считают, что в вопросах кредитования их нельзя обмануть. Последствия такого мошенничества оказываются катастрофическими: помимо необходимости выплачивать чужие долги пострадавшие нередко сталкиваются с испорченной кредитной историей, судебными исками и длительным процессом восстановления справедливости.
Дела, дошедшие до Верховного Суда РФ, являются важным шагом к решению проблемы мошенничества по делам такой категории. Ярким примером служит ситуация гражданина В., ставшего жертвой мошеннических действий в 2022 г. Я выступала в качестве представителя заявителя кассационной жалобы в ВС.
Большинство исков подобного рода остаются без удовлетворения, особенно в отношении кредитных учреждений. Считаю, что в подобных ситуациях необходимо отстаивать нарушенные права до конца, – вплоть до Верховного Суда.
31 августа 2022 г. В. поступил звонок в мессенджере с незнакомого номера. Звонивший, представившийся сотрудником клиентского обслуживания банка и использовавший аккаунт с логотипом данного банка, сообщил, что на имя В. оформлены SIM-карта и абонентский номер, с которого подана анкета-заявление на получение кредита на сумму свыше 1,1 млн руб. Поскольку на экране телефона во время звонка отображался логотип банка, В., являющийся клиентом этого банка, не усомнился в подлинности звонка.
В ходе разговора «специалист» поинтересовался, поступали ли В. СМС-уведомления о кредите и списании денежных средств. Тот ответил, что никаких уведомлений не получал, заявок на кредит не подавал и в заемных средствах не нуждается. Звонивший попросил его открыть раздел СМС-сообщений и проверить наличие новых сообщений от банка. После этого В. начал получать уведомления о предоставлении кредита и списании средств. Звонивший объяснил, что процесс получения сообщений может занять некоторое время, так как сообщения пересылаются с номера, с которого была подана заявка. Также он добавил, что необходимо выяснить, был ли кредит оформлен с согласия В.
Когда сообщения, связанные с кредитом, перестали поступать, В. обнаружил, что его личный кабинет в приложении банка заблокирован. В тот же момент он связался с банком, а также посетил его отделение, где ему сообщили о заключенном кредитном договоре. Гражданин заявил, что договор оформлен обманным путем, так как он не подавал заявку на кредит. Также он пояснил, что доверился звонившему, полагая, что общается с сотрудником банка, однако в результате стал жертвой мошенничества.
В банке, в свою очередь, сообщили, что от имени В. через онлайн-сервис банка поданы заявки на получение кредита наличными, а также на заключение договора страхования. В тот же день были подписаны кредитный договор и договор страхования со страховой компанией. Банк исполнил свою обязанность по предоставлению денежных средств.
В тот же день В. обратился в правоохранительные органы с заявлением о мошенничестве. Было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, позднее переквалифицированное на п. «в» ч. 3 ст. 158 УК, в рамках которого В. признан потерпевшим.
Когда доверитель истребовал выписку из банка, стало известно, что в момент заключения кредитного договора одномоментно со счета В. произведены 20 транзакций на неизвестные счета. Лица, которым принадлежат данные счета, устанавливались в ходе расследования уголовного дела.
Суды, рассматривавшие дело о признании кредитного договора недействительным, пришли к выводу, что все действия, предусмотренные правилами банковского обслуживания для идентификации заемщика и подтверждения его волеизъявления (ввод логина и пароля, а также подтверждение через СМС-коды, отправленные на доверенный телефон заемщика), выполнены. В связи с этим в удовлетворении иска было отказано.
Основные доводы жалобы в Верховный Суд были связаны с нарушением процедуры заключения кредитного договора, отсутствием волеизъявления В. на заключение спорных договоров, недобросовестностью и неосмотрительностью банка, неправильным применением правовых норм судами нижестоящих инстанций, неполным исследованием существенных обстоятельств дела, неправильным истолкованием закона, а также неприменением закона, подлежащего применению.
Подчеркивалось, что кредитный договор должен быть заключен в письменной форме (ст. 820 ГК РФ). Несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора. Простая электронная подпись (например, СМС-код) признается равнозначной собственноручной подписи только в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия (ч. 2 ст. 6 Федерального закона «Об электронной подписи»). При этом необходимо идентифицировать лицо, использующее простую электронную подпись (Определение Конституционного Суда РФ от 13 октября 2022 г. № 2669-О).
Банк, в свою очередь, обязан предоставить заемщику необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора (ст. 8, 10 Закона «О защите прав потребителей», ст. 5 Закона о потребительском кредите). В жалобе указывалось, что банк не соблюдал эти требования, не предоставил полную информацию о кредите, не согласовал индивидуальные условия договора, а также не идентифицировал лицо, подписывающее договор электронной подписью.
В обоснование доводов жалобы я ссылалась также на определения Верховного Суда РФ от 10 декабря 2024 г. по делу № 57-КГ24-8-К1, от 8 июля 2025 г. № 78-КГ25-12-К3.
По итогам рассмотрения кассационной жалобы Верховный Суд не согласился с решениями нижестоящих судов, указав на их незаконность. Как указано в Определении СК по гражданским делам от 8 июля 2025 г. № 78-КГ25-12-К3, необходимо было установить, могут ли действия истца рассматриваться как проставление простой электронной подписи от его имени и является ли она эквивалентом собственноручной подписи в соответствии с требованиями Закона об электронной подписи, чего сделано не было.
ВС отметил, что согласно позиции Банка России, изложенной в Информационном письме от 3 февраля 2022 г. № ИН-02-59/6 «О порядке согласования с заемщиками индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа)», индивидуальные условия договора должны быть отражены в табличной форме и подписаны заемщиком. Также ч. 14 ст. 7 Закона о потребительском кредите допускает возможность подписания индивидуальных условий договора с использованием аналога собственноручной подписи, подтверждающего принадлежность заемщику.
В Определении ВС также указано, что Банком России выявлено использование кредиторами практик заключения договора потребительского кредита (займа), при которых согласие заемщика выражается посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями (конклюдентные действия), либо телефонного звонка в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита (займа) на предложенных индивидуальных условиях. Как в первом, так и во втором случае, по мнению Банка России, устанавливающего правила проведения банковских операций, заемщиком индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) не подписываются ни собственноручной подписью, ни ее аналогом.
Таким образом, как резюмировал Верховный Суд, подобные практики не могут быть признаны надлежащими и соответствующими требованиям Закона о потребительском кредите, что также не было принято во внимание нижестоящими инстанциями при рассмотрении дела.
Кроме того, суды не учли, что при рассмотрении дела стороной истца давались объяснения относительно того, что он не совершал действий по заключению кредитного договора с банком – они были совершены без его волеизъявления, иными лицами. Однако эти объяснения остались без внимания судов. Между тем, установив факт заключения банком кредитного договора, суду при таких обстоятельствах надлежало установить и то, с кем именно был заключен договор, чтобы иметь возможность сделать вывод о его действительности или недействительности.
Одним из ключевых аргументов, который отметил Суд, являются вопросы: кем принята публичная оферта банка на заключение кредитного договора, имеется ли волеизъявление лица, от имени которого заключен кредитный договор с банком, или данное лицо совершало лишь технические действия, позволившие третьему лицу реализовать его волеизъявление, а также в чью пользу банк произвел исполнение обязательств по сделке.
В итоге Судебная коллегия по гражданским делам ВС пришла к выводу, что решения суда первой инстанции, а также апелляционное и кассационное определения, принятые по делу, не соответствуют требованиям закона и подлежат отмене, и вернула дело на новое рассмотрение в первую инстанцию. В ходе предварительного следствия, до назначения первого судебного заседания по новому рассмотрению, удалось осуществить переквалификацию уголовного деяния, первоначальное обвинение по п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ (кража) было изменено на ч. 3 ст. 159 УК РФ (мошенничество).
При новом рассмотрении дела суд первой инстанции учел выводы и указания, сформулированные Верховным Судом, а также новые дополнительные доводы и доказательства, представленные стороной истца, и удовлетворил заявленные исковые требования в полном объеме.
Надеюсь, изложенные в Определении № 78-КГ25-12-К3 правовые позиции и выводы ВС, будучи фундаментальными для формирования единообразной судебной практики, создадут правовую основу для удовлетворения исковых требований в полном объеме по иным делам аналогичной категории.
