По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2024 г. на рассмотрение судов общей юрисдикции поступили 36 777 дел о воспитании детей, за первое полугодие 2025 г.– 18 091 дело, т.е. количество таких дел остается стабильно высоким. К одним из самых распространенных видов споров о воспитании детей относится определение места жительства ребенка.
Как правило, суды руководствуются так называемой концепцией единого дома ребенка, когда определяется место жительства ребенка только с одним из родителей, тогда как второй родитель может рассчитывать лишь на последующее определение порядка общения, что исключает, исходя из смысла понятия «порядок общения», длительное пребывание ребенка у отдельно проживающего родителя.
При этом раздельное проживание не отменяет равенства родительских прав, установленного семейным законодательством. Однако среди ученых, а также практикующих адвокатов и юристов нередко отмечается декларативность данной нормы, так как фактически равенство в ситуации раздельного проживания не всегда достижимо.
В 2019 г. Верховный Суд указал, что установление графика проживания ребенка с обоими родителями вместо определения места его проживания с определенным родителем является недопустимой формой опеки (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС от 29 января 2019 г. № 18-КГ18-223). В качестве доводов в определении указано, что это ведет к формированию амбивалентного восприятия ребенком реальности, двойным стандартам, формированию навыков манипулирования, лишает ребенка чувства «настоящего дома», создает неврозогенную ситуацию для него.
С тех пор практика нижестоящих судов шла по этому пути, и в принципе ее можно считать устоявшейся.
Насколько оправдан такой подход и соответствует ли «концепция единого дома» интересам несовершеннолетнего? Кроме того, согласно п. 3 ст. 65 Семейного кодекса РФ родители могут установить место жительства ребенка соглашением. Могут ли в таком случае родители договориться о проживании ребенка «на два дома» в установленные периоды, а также вправе ли нотариус отказать в удостоверении такого соглашения по причине его несоответствия интересам несовершеннолетнего? Вопросы остаются открытыми.
При этом для ответа на указанные вопросы важно учитывать, что ключевым моментом является учет интересов и мнения ребенка при установлении его места жительства с обоими родителями по определенному графику. В связи с этим представляется неоднозначным отказ в проживании «на два дома» ребенка, достигшего возраста 10 лет (или не достигшего, но являющегося в достаточной степени зрелым для выражения мнения) и прямо высказавшегося в суде о согласии с такими условиями или, более того, – если он просил суд удовлетворить требования именно в таком виде.
В связи с этим, думается, что ситуация проживания ребенка с обоими родителями в соответствии с определенным графиком может отвечать концепции обеспечения наилучших интересов ребенка с учетом особенностей каждого конкретного случая и сложившихся в семье отношений. Категоричный запрет, полагаю, вряд ли уместен.
В настоящее время вопрос относительно «концепции единого дома» ребенка после расторжения брака родителями вновь стал актуален. В августе 2025 г. в Госдуму внесен законопроект № 983464-8 «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации», касающийся определения совместного воспитания детей родителями, расторгающими брак1. Субъектами законодательной инициативы избрано понятие «совместное воспитание», под которым понимается индивидуальный график проживания ребенка совместно с каждым из родителей, исходя из принципа равного распределения времени пребывания ребенка с каждым из родителей, с учетом мнения ребенка, достигшего возраста 10 лет, и родителей.
Вызывает сомнения формулировка «совместное воспитание», которое и так предполагается семейным законодательством в силу равенства не только прав родителей на воспитание ребенка, но и обязанностей (право и обязанность в данном случае находятся в единстве). Скорее речь должна идти не о «совместном воспитании», а об особых условиях соглашения о месте жительства ребенка, в котором будет допускаться проживание на «два дома», тогда это будет достижимо путем совершенствования правоприменительной практики и предоставления более гибких договорных возможностей родителям без внесения изменений в Семейный кодекс. Спорным положением законопроекта является и то, что в отсутствие соглашения между родителями по вопросам воспитания детей суд может по своему усмотрению установить порядок совместного воспитания, что не вполне соотносится с процессуальным принципом диспозитивности.
Пунктом 2 ст. 24 Семейного кодекса предусмотрено, что при отсутствии соглашения между супругами либо если данное соглашение нарушает интересы детей или одного из супругов, суд обязан определить, с кем из родителей будут проживать несовершеннолетние дети после развода, а также с кого из родителей и в каких размерах взыскиваются алименты на детей. Однако на практике суд фактически не проверяет договоренности супругов относительно детей в бракоразводном процессе, удовлетворяясь упоминанием в исковом заявлении о расторжении брака об отсутствии у сторон спора в отношении несовершеннолетних детей. Проблема применения п. 2 ст. 24 Семейного кодекса заключается и в том, что дело о расторжении брака относится к подсудности мирового судьи, тогда как споры, касающиеся воспитания детей, – к подсудности районного (городского) суда.
В связи с изложенным представляется целесообразным пересмотреть порядок расторжения брака между супругами, имеющими совместных несовершеннолетних детей. Безусловно, вопросы, связанные с воспитанием и содержанием детей, должны быть разрешены в бракоразводном процессе. Однако возложение обязанности по разрешению спора о детях на суд в отсутствие заявленных требований со стороны родителей, на мой взгляд, нецелесообразно, так как суд при разрешении семейного спора должен отталкиваться от волеизъявления сторон, а затем соотнести эти волеизъявления с интересами ребенка. В таком случае выходом мог бы стать следующий процессуальный механизм: если иск о расторжении брака предъявлен в суд без требований по вопросам, касающимся определения места жительства ребенка, порядка его общения с отдельно проживающим родителем и т.д., в соответствии с п. 2 ст. 24 Семейного кодекса, он подлежит возвращению истцу с разъяснением об устранении обстоятельств, препятствующих возбуждению дела.
Таким образом, при расторжении брака, с одной стороны, устные договоренности родителей относительно детей должны трансформироваться в письменные (соглашение или решение суда); с другой – стоит предоставить им больше возможностей для достижения договоренностей и более гибко подходить к определению места жительства ребенка и порядка его общения с отдельно проживающим родителем (к примеру, допущение варианта проживания у обоих родителей по установленному графику с учетом мнения и интересов ребенка).
1 26 февраля законопроект был отклонен.
