Многое написано и сказано о ст. 51 Конституции РФ, однако дискуссии о целесообразности отказа от дачи свидетельских показаний на стадии расследования уголовного дела не прекращаются. В связи с этим хочу выразить свое мнение по этому вопросу и постараться затронуть все аспекты и «подводные камни», связанные с применением данной нормы на стадии предварительного следствия.
Во-первых, необходимо напомнить, что основной задачей следственного органа – в частности, следователя – является расследование уголовного дела с последующим направлением его материалов в суд и вынесением обвинительного приговора. Для достижения этой цели проводится ряд следственных действий, включая допросы, в ходе которых следователь получает доказательства виновности подозреваемого или обвиняемого. Таким образом, на этапе расследования дела следователь для подозреваемого, обвиняемого и его защитника является процессуальным оппонентом, пытающимся всеми возможными способами направить уголовное дело в суд.
Стоит также сказать о «точках отсчета» для адвоката и его подзащитного на стадии расследования, которыми являются ст. 91 (задержание подозреваемого) и ст. 217 (ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела) УПК РФ. Все, что «находится» между ними, – это следственные действия. Таким образом, с момента задержания подозреваемого в порядке ст. 91 УПК и до выполнения требований ст. 217 Кодекса действует так называемая тайна следствия, в ходе которой адвокат и его подзащитный до выполнения требований ст. 217 УПК не знают, какими доказательствами обладает следствие и каково их содержание – то есть, по сути, на стадии расследования подозреваемый/обвиняемый и его защитник пребывают в неведении об имеющихся в деле доказательствах обвинения и их содержании.
Возникает вопрос: каким образом при таких обстоятельствах давать показания и в целом выстраивать линию защиты?
Рассмотрим несколько вариантов поведения в этом случае. К примеру, если принять решение о даче показаний и утверждать о невиновности подозреваемого, обвиняемого, ссылаясь на свидетелей, подтверждающих невиновность подзащитного, есть риск, что указанные свидетели могут трансформироваться в свидетелей обвинения. Подобного рода опасения не исключены и в отношении иных доказательств невиновности подозреваемого/обвиняемого, о которых тот сообщил в ходе допроса.
Приведу еще один пример, к которому зачастую апеллируют сторонники дачи подозреваемым/обвиняемым показаний на стадии предварительного следствия: если имеется «железное» алиби, необходимо сразу заявить о нем в показаниях, чтобы следователь проверил его и, разобравшись во всем, прекратил дело, не доводя его до суда. Уязвимость данного довода усматривается в том, что так называемое железное алиби, существующее у подозреваемого/обвиняемого, к примеру, на 5-е число месяца, может быть опровергнуто предъявлением следователем обвинения в конечной (новой) редакции, где время совершения преступления будет указано как в «период с 5 по 10 число этого месяца».
На выручку в такой ситуации приходит ст. 51 Конституции РФ. Воспользовавшись правом подозреваемого/обвиняемого не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников, не давая показаний на стадии предварительного следствия, сторона защиты получает тактические преимущества, а именно:
-
не раскрывается линия защиты на данной стадии, что не позволяет следователю опровергнуть ее в ходе проведения следственных и иных действий;
-
после выполнения следственным органом требований ст. 217 УПК и ознакомления стороны защиты со всеми доказательствами возникает возможность уже в суде – с учетом избранной линии защиты – дать показания «с чистого листа»;
-
сторона обвинения утрачивает возможность огласить показания подсудимого, данные им на следствии, в связи с возникшими противоречиями в его показаниях, данными на стадии судебного следствия, поскольку таковых не может существовать по определению, если подсудимый на стадии предварительного расследования отказался от дачи показаний, воспользовавшись ст. 51 Конституции.
Порой встречаются мнения: отказываясь от дачи показаний, подозреваемый/обвиняемый тем самым косвенно подтверждает свою виновность или причастность к преступлению. Исходя из этой логики, если подозреваемый/обвиняемый отказывается свидетельствовать против себя или своих близких, это означает, что ему есть что скрывать от следствия, а если есть что скрывать, значит, он виновен.
Подобного рода доводы, на мой взгляд, представляются весьма спорными – мне, к примеру, не удалось найти в открытых источниках приговор суда, в котором отказ подсудимого от дачи показаний на основании ст. 51 Конституции ставился бы ему в вину. Стоит отметить, что такого вывода в описательно-мотивировочной части приговора в принципе быть не может: в частности, Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указал, что отказ подсудимого от дачи показаний не может служить подтверждением доказанности его виновности и учитываться в качестве обстоятельства, отрицательно характеризующего личность подсудимого (абз. 2 п. 14).
Также встречается точка зрения, согласно которой если подозреваемый/обвиняемый отказывается от дачи показаний, ссылаясь на ст. 51 Конституции, это может оказать негативное влияние на следователя, который выйдет в суд с ходатайством об избрании или изменении меры пресечения на заключение под стражу. С таким мнением, полагаю, нельзя согласиться в силу приведенных причин. Более того, показания подозреваемого/обвиняемого практически не влияют на избрание меры пресечения, в то время как на итоговое решение – приговор суда – они могут оказать существенное влияние.
Подтверждением этого тезиса служит п. 13 Постановления Пленума ВС от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», где отмечается, что судья должен проверить наличие в материале, обосновывающем избрание меры пресечения, протокола допроса подозреваемого (обвиняемого) и иных документов. При этом в Постановлении не указано, что суд должен давать оценку этим показаниям при избрании меры пресечения, поскольку они могут касаться обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, что является предметом рассмотрения дела по существу.
Из этого следует, что показания подозреваемого/обвиняемого на данной стадии в значительной степени не влияют на избрание или продление судом меры пресечения.
Подводя итог, можно констатировать, что ст. 51 Конституции является эффективным тактическим инструментом стороны защиты на стадии предварительного следствия. В условиях отсутствия состязательности на этой стадии любой тактический инструмент защиты (ходатайство о приобщении доказательств, допрос свидетелей защиты, назначение экспертиз и т.д.) может быть отвергнут следователем со ссылкой на ст. 38 УПК. Кроме того, такого рода инструменты преждевременно раскрывают избранную линию защиты. В связи с этим считаю, что в подавляющем большинстве случаев на стадии предварительного расследования представляется целесообразным воспользоваться правом отказаться от дачи показаний – это как минимум не навредит подзащитному, а как максимум – даст защите определенные тактические преимущества.
