Процессуальный порядок современного цивилизованного судебного разбирательства является одной из наиболее очевидных черт, выгодно отличающих его от судов исторического прошлого, в которых правота стороны во многом определялась исходя из громкости и крепости высказанного слова, а также многочисленности выкриков в его поддержку. Уважительное отношение к суду и ко всем участникам судебного процесса – важная часть такого порядка, а такое отношение всех присутствующих в судебном процессе друг к другу невозможно без базового компонента – уважительного отношения к суду. Формирование уважительного отношения к суду, как декларируется, в частности, в п. 5 ст. 2 АПК РФ и ст. 2 ГПК РФ, является одной из задач судопроизводства.
Правопринуждение к уважительному отношению участников процесса и присутствующих при нем лиц к суду обеспечивается нормами как уголовного (ч. 2 ст. 297 УК РФ), так и процессуального (например, ч. 5 ст. 119 АПК и ч. 3 ст. 159 ГПК) права. Конституционный Суд РФ в Определении от 22 марта 2012 г. № 559-О-О подчеркнул, что наложение судебного штрафа за неуважение к суду способствует реализации такой задачи судопроизводства в арбитражных судах, как формирование уважительного отношения к закону и суду. При этом ни законодательство, ни разъяснения Верховного или Высшего Арбитражного судов РФ не содержат исчерпывающего перечня случаев, которые могут быть признаны актами неуважительного отношения к суду либо критериев отнесения к таковым. Каждый отдельный подобный факт оценивается судом исходя из конкретных обстоятельств процесса.
Вместе с тем практика оценки поведения участников процесса на предмет неуважительного отношения к суду порой вызывает удивление – как, например, определение АС Ростовской области от 6 февраля по делу № А53-35685/2022 об отказе в наложении судебного штрафа.
Основанием для рассмотрения вопроса о наложении судебного штрафа послужило заявление ответчика о том, что истцы проявили неуважение к суду, указав в исковом заявлении: «суд сроки нарушает, хитрит и передает дела в другие суды». В определении не раскрыто, о каком именно действии суда по передаче дела по подсудности шла речь в указанном утверждении (возможно, о деле № А53-11369/2022, в котором участвовали те же стороны, что и в деле, по которому вынесено анализируемое определение).
При этом допустимость использования словосочетания «суд хитрит» в судебном процессе представляется сомнительной при любых обстоятельствах. Текст искового заявления, как любого другого процессуального документа, полагаю, должен быть лишен разговорных выражений и жаргонизмов, а изложенное в нем – восприниматься читателем исходя из хрестоматийных значений употребленных слов и выражений. Так, основное, неразговорное значение глагола «хитрить» раскрывается в толковых словарях русского языка С.И. Ожегова («действовать с хитростью, неискренне») и Д.Н. Ушакова («применять, проявлять хитрость, поступать или говорить с хитростью, не прямо, вводя в обман или в заблуждение»). Из изложенного следует, что указанный глагол имеет отчетливо негативную коннотацию.
Однако суд, сославшись на Определение КС от 29 мая 2014 г. № 1170-О, в котором указано, что полномочие суда на наложение судебного штрафа за неуважение к суду не подлежит произвольной реализации и не может быть осуществлено в целях ограничения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, а также отметив, что «определение степени уважительности участника процесса к суду находится в компетенции суда и устанавливается при наличии к тому законных оснований», не усмотрел оснований для судебного штрафа за указанные слова истцов.
Как отмечено в определении, «поскольку право на выражение своей процессуальной позиции по делу прямо предусмотрено арбитражным процессуальным законом, то наложение судебного штрафа на истцов за выражение своего мнения по вопросу передачи судом дела по подсудности является неправомерным». Таким образом, суд признал изложенную в исковом заявлении фразу «суд хитрит», имеющую очевидно негативную коннотацию, этически и процессуально допустимой формой выражения участниками процесса их мнения и оценки действий суда. В случае принятия такой правовой позиции в качестве надлежащей критерии признания действий и слов участников процесса неуважительными по отношению к суду становятся, на мой взгляд, еще более неочевидными.
