×
Голенев Вячеслав
Голенев Вячеслав
Адвокат АП Г. Москвы, партнер КА\5, руководитель практики «Арбитражное, налоговое и банкротное право»

Генезис

В п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса РФ указано: притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Однако такой вид оспаривания в новейшей российской истории – вплоть до недавнего времени – был неэффективен, с чем соглашался и законодатель.

В пояснительной записке к проекту принятых в 2009 г. изменений (Федеральный закон от 28 апреля 2009 г. № 73-ФЗ) в Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), содержащему новеллы в части совершенствования положений о конкурсном оспаривании сделок должника при осуществлении процедуры банкротства (который стал гл. III.1 «Оспаривание сделок должника» Закона о банкротстве), отмечалось, что действовавшее на тот момент законодательство РФ не позволяло эффективно оспаривать сделки, направленные на незаконное отчуждение имущества должником в преддверии банкротства. Подобные сделки оспаривались в основном как фиктивные (мнимые) или притворные, что в судебной практике не приносило должного (положительного) для кредиторов и конкурсных управляющих результата, в особенности при оспаривании сделок неплатежеспособных лиц с неравноценным встречным исполнением.

Несмотря на то что положения ст. 61.2 Закона о банкротстве позволяют противодействовать формально-юридическим «многоходовкам», их чисто экономическая природа оспаривания не всегда позволяет выявить многоуровневые схемы «вывода активов», когда для прикрытия единой сделки между банкротом и конечным приобретателем имущества может использоваться многочисленная совокупность сделок и гражданско-правовых (и, в частности, корпоративно-правовых) действий, осложненная к тому же сложным субъектным составом.

Развитие «интеллектуальных» схем «вывода активов» повлекло за собой необходимость адекватного ответа со стороны судебной практики.

Предмет доказывания

В п. 87 и 88 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено: согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Например, если судом будет установлено, что участник общества с ограниченной ответственностью заключил договор дарения части принадлежащей ему доли в уставном капитале общества третьему лицу с целью дальнейшей продажи оставшейся части доли в обход правил о преимущественном праве других участников на покупку доли, договор дарения и последующая купля-продажа части доли могут быть квалифицированы как единый договор купли-продажи, совершенный с нарушением названных правил. Соответственно, иной участник общества вправе потребовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя (п. 2 ст. 93 ГК РФ, п. 18 ст. 21 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Однако эти разъяснения не решили главной проблемы – что делать с прикрываемой сделкой между банкротом и конечным приобретателем, даже если успешно оспорены сделки прикрытия?

Проблемы доказывания. Рекомендации по доказыванию

На первый взгляд, в таких спорах достаточно лишь доказать (или опровергнуть), что в основе фактических отношений сторон лежит иная сделка, нежели поименованная на «бумаге» (совокупности нескольких «бумаг», образующих столь пристрастно исследуемый российскими арбитражными судьями «формальный документооборот») в «шапке» и «предмете» притворных гражданско-правовых договоров, скрывающих подлинную сделку между сторонами.

Допустим, в ходе судебного разбирательства установлено, что сделка или сделки/действия, совершенные должником и группой лиц в пользу конечного выгодоприобретателя-ответчика, носят притворный характер. Исходя из буквального толкования п. 2 ст. 170 ГК РФ, сделка, признанная недействительной, лишь «открывает» другую сделку, к которой применяются соответствующие правила. Переквалификация сделки купли-продажи векселей в заемные обязательства или аренды с правом выкупа – в лизинг – не дает никакого эффекта для конкурсной массы.

Само по себе успешное оспаривание прикрывающих сделок не свидетельствует о возможности успешного оспаривания прикрытых сделок.

Вместе с тем, и контрагентам-ответчикам (в частности, конечным приобретателям актива должника) также непонятно, какие реальные доводы в свою защиту следует приводить?

Для разрешения этих вопросов необходимо использовать следующий логический алгоритм.

Шаг 1. Различия между сделками «прикрытия» и «прикрываемой» сделкой

На этом этапе допускаются следующие ошибки, которые возможно исправить.

Ошибка 1. Оспаривание прикрывающих сделок как самостоятельных.

Как исправить: оспорить сделки прикрытия именно как притворные, не придавая им самостоятельного значения.

Обоснование: по смыслу приведенных в разделах «Генезис» и «Предмет доказывания» норм права и разъясняющих их документов цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31 июля 2017 г. № 305-ЭС15-11230 по делу № А40-125977/2013 на сей счет содержатся следующие разъяснения.

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление, будто бы стороны действительно следуют условиям притворного договора. Однако существенное значение для правильного разрешения обособленного спора имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, якобы передаваемым по последовательным притворным сделкам.

Схема расчетов за имущество с участием связанных между собой юридических лиц, о порочности которой должник не может не знать, свидетельствует о возникновении доверительных отношений между лицами, входящими в состав органов должника, и указанными связанными между собой юридическими лицами.

Констатация прямого перехода фактического контроля над имуществом от должника к последнему приобретателю вероятна при установлении следующих обстоятельств по обособленному спору: членство выгодоприобретателя или его аффилированных лиц в органах должника-банкрота, одобрение им сделок по продаже имущества, наличие упомянутой использованной схемы расчетов и сложившиеся доверительные отношения, оформление окончательного перехода прав на имущество к выгодоприобретателю или его аффилированным лицам.

Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в силу договора или в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Прикрываемая сделка может быть обоснованно признана судами недействительной как подозрительная на основании п. 2 ст. 61.2, ст. 189.40 Закона о банкротстве либо по иным основаниям недействительности, если оспаривающим лицом доказан соответствующий юридический состав фактов.

Ошибка 2. Оспаривание притворных «прикрывающих» операций как самостоятельных.

Как исправить: банковская операция по перечислению денежных средств по смыслу п. 4 ст. 61.1 Закона о банкротстве – тоже сделка, которая также может быть притворной.

Обоснование: в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 1 декабря 2016 г. № 305-ЭС15-12239 по делу № А40-76551/2014 на сей счет содержатся следующие разъяснения.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

При этом действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Например, договоры купли-продажи имущества и ценных бумаг, а также спорные банковские операции могут быть взаимосвязанными недействительными сделками, прикрывающими единую сделку по выводу активов должника в преддверии его банкротства – передачу денежных средств контрагента под видом покупки неликвидных векселей без индоссаментов и безвозмездную передачу недвижимости третьему лицу под видом ее купли-продажи. Таким образом, прикрываемая сделка по сути оспорена управляющим по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, как сделка, совершенная в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Ошибка 3. Смешение оснований оспаривания корпоративных действий (например, по увеличению уставного капитала) как одновременно и притворных (ст. 170 ГК РФ), и подозрительных (ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Как исправить: разделять порядок оспаривания. Логично, что при притворности корпоративное действие и реальные экономические последствия отсутствуют, а прикрываемая сделка ничтожна по ст. 174.1 ГК РФ; при реальности корпоративного действия – следует проверять это действие как подозрительную сделку по экономическим основаниям недействительности.

Обоснование: в п. 18 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2018), утвержденного Президиумом ВС РФ 4 июля 2018 г., Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 января 2018 г. № 301-ЭС17-13352 по делу № А31-4923/2014 даны следующие разъяснения относительно проверки решения об увеличении уставного капитала за счет дополнительного вклада третьего лица.

Сделки по принятию единственным участником хозяйственного общества решения об увеличении уставного капитала за счет дополнительного вклада третьего лица и включению этого третьего лица в состав участников общества подлежат проверке в рамках дела о банкротстве единственного участника общества по правилам ст. 170 ГК РФ – в случае фактического невнесения этим третьим лицом реального дополнительного вклада (либо внесения им символического дополнительного вклада) или по правилам главы III.1 Закона о банкротстве – в случае внесения третьим лицом дополнительного вклада, равного номинальной стоимости приобретенной им доли.

В ситуации принятия единственным участником хозяйственного общества формального решения об увеличении уставного капитала за счет дополнительного вклада третьего лица, невнесения этим третьим лицом реального дополнительного вклада (либо внесения им символического дополнительного вклада) и при установлении обстоятельств, указывающих на взаимосвязанность упомянутых действий (бездействия) и последующих действий по выходу из общества бывшего единственного участника, перераспределению его доли в пользу нового участника, соответствующие сделки подлежат признанию притворными (п. 2 ст. 170 ГК РФ), прикрывающими прямое безвозмездное отчуждение доли. В свою очередь прикрываемая сделка, совершенная в нарушение положений п. 1 ст. 174.1 ГК РФ, является недействительной (ничтожной).

Если же во исполнение решения об увеличении уставного капитала за счет дополнительного вклада третьего лица последнее внесло вклад, равный номинальной стоимости полученной им доли, сделка по увеличению уставного капитала подлежит проверке на соответствие требованиям п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Шаг 2. Самостоятельное оспаривание / самостоятельная защита «прикрываемой» сделки

Такое поведение логически вытекает из изложенного ранее.

На этом этапе разговор может идти лишь о конкретных и самостоятельных основаниях недействительности «прикрываемой» сделки; элементы прикрытия на данном этапе не рассматриваются вовсе.

Оспаривание сделки или ее защита происходят по общим правилам доказывания, исходя из предмета доказывания по соответствующему основанию недействительности, заявленному управляющим/кредитором.

При этом виндикация (ст. 302 ГК РФ) в данном случае неприменима в силу следующего.

Поскольку контрагент должника (даже через цепочку иных лиц в сделках прикрытия) является стороной прикрываемой сделки, по которой имущество выбыло из владения банкрота и поступило в собственность контрагента, его права на истребование имущества из владения контрагента подлежат защите с использованием правового механизма, установленного п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры же о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (п. 1 ст. 61.8 Закона о банкротстве).

Шаг 3. Доктрина «снятия корпоративной вуали» (при наличии в системе сделок «прикрытия» корпоративных действий / дополнительных корпоративных образований)

Ошибка: применение доктрины «снятия корпоративной вуали» «к месту» и «не к месту».

Как исправить: применять доктрину «снятия корпоративной вуали» только при наличии корпоративного контроля и возможности формировать волю дочернего общества (которая и есть та самая «вуаль») путем совершения действий (в частности, дачи указаний совершить сделку), повлекших негативные для дочернего общества последствия.

Обоснование: доктрина «срывания корпоративной вуали» выражается в применении правовых последствий к деятельности того лица (выгодоприобретатель), которое действительно ведет бизнес-деятельность, а не его аффилиата в силу его несамостоятельности, полной зависимости. Она является подразновидностью доктрины приоритета существа над формой.

Применялась ВАС РФ в «деле Парекс-банка» (Постановление Президиума ВАС РФ от 24 апреля 2012 г. № 16404/11 по делу № А40-21127/11-98-184) и ВС РФ в «деле Орифлэйм Косметикс» (Определение ВС РФ от 14 января 2016 г. № 305-КГ15-11546 по делу № А40-138879/2014).

Кроме того, указанная доктрина в том или ином виде была задействована и в других делах: по восстановлению корпоративного контроля, по квалификации единого хозяйствующего субъекта (Постановления Президиума ВАС РФ от 6 сентября 2011 г. № 2929/11 по делу № А56-44387/2006; от 22 ноября 2011 г. № 17912/09 по делу № А54-5153/2008/С16; от 13 ноября 2012 г. № 7454/12 по делу № А24-1270/2011; от 4 декабря 2012 г. № 8989/12 по делу № А28-5775/2011-223/12; от 26 марта 2013 г. № 14828/12 по делу № А40-82045/11-64-444; п. 6, 7 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением антимонопольного законодательства (Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30 марта 1998 г. № 32)).

Следовательно, она применяется не только в делах о банкротстве.

Удачно и кратко высказался о доктрине «снятия корпоративной вуали» Дмитрий Морев. Его определения достаточно для уяснения того, когда именно возможно применять доктрину «снятия корпоративной вуали» (предмет доказывания и, как следствие, ограничение ее использования): «…Доктрина “срывания корпоративной вуали” или (выражаясь отечественным правовым языком) – принцип выявления фактических корпоративных отношений и преодоления ограниченной ответственности корпорации и ее участников – давно получил закрепление в отечественном законодательстве и имеет широкую и устойчивую практику применения…

…Для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего лица в деле о банкротстве необходимо установить обстоятельства, которые входят в классический предмет доказывания в спорах, где используется доктрина “срывания вуали” – корпоративный контроль со стороны ассоциированного лица и противоправное использование им корпоративной структуры».

Расширительное толкование доктрины «срывания корпоративной вуали» не только бесполезно, но и вредно. По существу, названная доктрина – это частный случай, или «подформа», доктрины приоритета существа над формой, которая свое отражение в российском частном праве нашла в уже упомянутой норме п. 2 ст. 170 ГК РФ. Также именно эта норма – «генетический» корень доктрины приоритета существа над формой в ее налогово-правовом значении.

Коль скоро доктрина «снятия корпоративной вуали» является лишь разновидностью доктрины приоритета существа над формой (как доктринального «зеркала», отражения воли законодателя, реализованной в п. 2 ст. 170 ГК РФ), ссылка на «прокалывание» корпоративной вуали в ходе судебного процесса о банкротстве уместна лишь тогда, когда для цели вывода активов в «цепочке сделок» использовались корпоративно-правовые действия и «технические» корпоративные образования (либо реально осуществляющее свою деятельность юридическое лицо было использовано для того, чтобы «подержать актив» некоторое время до совершения следующего «прикрывающего» действия/сделки в «цепочке сделок»). В ином случае применение доктрины «срывания корпоративной вуали» нецелесообразно, и при ссылке на нее управляющим и/или кредиторами контрагент должника либо последний приобретатель актива может эффективно защищаться аргументом о неверном использовании доктрины «снятия корпоративной вуали», так как отсутствуют «порочные» корпоративно-правовые действия/образования в «цепочке сделок», которую мыслят управляющий и/или кредиторы банкрота.

Реституционные последствия

В случае с притворными сделками при банкротстве последствия реституции будут определяться по последствиям недействительности не прикрывающих сделок, а прикрываемой сделки («от первого отчуждателя к последнему приобретателю») на основании положений ст. 61.6 Закона о банкротстве.


1 Морев Д. Срывание корпоративной вуали в РФ – скрытое и явное. Портал «Закон.ру»: https://zakon.ru/blog/2016/5/19/sryvanie_korporativnoj_vuali_v_rf_%E2%80%93_skrytoe_i_yavnoe.

Рассказать:
Другие мнения
Поляков Виктор
Поляков Виктор
Адвокат АП Ставропольского края
Почему обязанность суда направлять копии апелляционных жалоб участникам дела – излишняя
Гражданское право и процесс
Комментарий к действующим с 1 октября поправкам в ГПК
08 Ноября 2019
Кожанов Виктор
Кожанов Виктор
Адвокат АК «Кожанов и партнеры»
Как защитить имущественные интересы лиц, не являющихся фигурантами уголовного дела
Уголовное право и процесс
Комментарий к проекту поправок в ст. 309 УПК РФ
06 Ноября 2019
Чупров Анатолий
Чупров Анатолий
Помощник адвоката в МКА «ГРАД»
Важное за октябрь
Гражданское право и процесс
Новые подзаконные акты, Обзор ВС РФ в сфере гражданского, налогового, трудового и уголовного права
05 Ноября 2019
Саввина Татьяна
Саввина Татьяна
Юрист Проекта «Правовая инициатива»
Онлайн-насилие в отношении женщин: «ненастоящая» проблема с серьезными последствиями
Интернет-право
Какие меры могут помочь в борьбе с насилием в Сети
30 Октября 2019
Гришин Артем
Гришин Артем
Адвокат, заместитель управляющего партнера ALLIANCE LEGAL CG
Формальный подход судей
Конституционное право
Суды одобряют заключение под стражу без проверки обоснованности подозрения
28 Октября 2019
Буянова Марина
Буянова Марина
Д.ю.н., профессор, зав. кафедрой трудового права и права социального обеспечения НИУ ВШЭ, адвокат Межрегиональной коллегии адвокатов помощи предпринимателям и гражданам
Наиболее сложные вопросы
Гражданское право и процесс
О проблемах применения законодательства о страховых пенсиях
28 Октября 2019