18 июня 2025 г. Верховный Суд утвердил Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан. Обзор включает 65 позиций, в том числе весьма неожиданных.
Одним из таких резонансных, на мой взгляд, разъяснений является п. 58 обзора: «Должник может быть освобожден от обязательств, предусмотренных пунктом 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве, при отсутствии в период причинения вреда умысла или грубой неосторожности в его действиях, а также в случае добросовестного поведения во время процедуры банкротства».
Упомянутый п. 6 ст. 213.28 Закона о банкротстве содержит виды обязательств (преимущественно деликтные), которые априори не могут быть прекращены завершением процедуры реализации имущества гражданина. Это требования:
- из субсидиарной ответственности;
- из убытков или вреда, причиненных умышленно/с грубой неосторожностью;
- реституционные требования по ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве.
В качестве примера Верховный Суд привел два дела: одно связано с убытками, причиненными руководителем обществу, второе – с субсидиарной ответственностью за одобрение сделок члена коллегиального органа. Из этих примеров становится ясно, что фактически в делах о банкротстве граждан введена презумпция «простой неосторожности»: если в судебном акте о взыскании убытков, привлечении к субсидиарной ответственности не установлены умысел или грубая неосторожность, следует полагать, что можно констатировать простую неосторожность. Таким образом, «простая неосторожность» – это соблюдение контролирующим должника лицом минимальных требований осмотрительности.
Однако простой неосторожности для освобождения от деликтного обязательства также недостаточно – важно, чтобы должник проявил добросовестность и в деле о банкротстве содействовал управляющему, не скрывал имущество.
Таким образом, простая неосторожность в совершении деликта и добросовестность в деле о банкротстве позволяют реабилитировать должника и прекратить соответствующие обязательства путем завершения процедуры реализации имущества.
Данный подход имеет как плюсы, так и недостатки. Начну с последних.
Во-первых, ВС допустил толкование contra legem в части освобождения от субсидиарной ответственности. Закон о банкротстве – при буквальном толковании – не позволяет посредством банкротства освободиться от обязательства по субсидиарной ответственности – независимо от того, какая форма вины была у КДЛ.
Во-вторых, представляется неоднозначным подход, при котором форма вины устанавливается не судом, привлекающим гражданина-должника к ответственности, а судом в деле о банкротстве. Если суд, привлекший должника к ответственности, прямо указал в решении на форму вины, то коллизии нет. В противном случае возникает ситуация, что суд, рассматривающий вопрос об освобождении/неосвобождении должника от обязательства, вторгается в компетенцию суда, вынесшего решение о привлечении гражданина к ответственности по долговым обязательствам. Очевидно, что в таком случае правильным, полагаю, было бы обращение за разъяснением «первоосновного» судебного акта в порядке ст. 179 АПК РФ, поскольку налицо его неясность.
В-третьих, такой подход рискует повлечь банкротные правонарушения. КДЛ, как правило, надеется, что, даже совершив правонарушение, за которое оно будет привлечено к субсидиарной ответственности, оно имеет право на освобождение от нее. Это противоречит принципу превенции правонарушений.
Однако такой подход имеет и положительные стороны. Поскольку п. 6 ст. 213.28 Закона о банкротстве изначально предусматривал отказ в освобождении от ответственности за убытки, а также за причинение вреда, только если они причинены умышленно или по грубой неосторожности, распространение данного подхода на субсидиарную ответственность представляется логичным. Это связано с тем, что три перечисленные вида ответственности, по сути, – ответственность за деликт.
Более того, количество презумпций, используемых в нормах о субсидиарной ответственности, переходит в качество. Это подтверждает тот факт, что статистически заявления о привлечении к ответственности удовлетворяются с вероятностью свыше 50%. Добавив к этому сложность банкротного процесса, можно заключить, что часть привлеченных к ответственности граждан-должников могла быть «жертвой» общего подхода – в отсутствие необходимых оснований. Очевидно, им следует дать шанс экономически реабилитироваться.
Еще один – бесспорный, на мой взгляд, плюс – мотивирование должника на активное и добросовестное поведение в деле о банкротстве.
Подводя итог анализа п. 58 обзора, можно заключить, что «плюсы» в данном случае перевешивают риски и минусы изложенного в нем подхода. Устраненное Верховным Судом несовершенство законодательной техники позволит «сгладить перекосы» практики привлечения к субсидиарной ответственности.
